Эмблема
Футер

Жилые дома и хозяйственные постройки русского жилого комплекса (за исключением повалуш, богатых городских домов и мельниц в селах) были невысоки. Поэтому такими постройками, основой которых являлась функциональная логика, нельзя было заметно разнообразить силуэт селений. Это естественное стремление успешно осуществлялось при возведении общественных построек — церквей, часовен и позднее колоколен. В них уже утилитарные требования уступали художественной выразительности. Архитектурная фантазия народных мастеров находила в этих постройках достойное воплощение. Именно культовое зодчество донесло до нашего времени более ранние памятники (XVI и XVII вв.), чем гражданское зодчество (XVIII в.). Благодаря этому мы можем познакомиться с композиционными и конструктивными приемами более раннего периода развития русского деревянного зодчества.

В исторических документах нет достоверных сведений о древнейших культовых зданиях на Руси — языческих храмах: летописи лишь упоминают о них. Несомненно, что схема церковного здания, заимствованная вместе с христианством, претерпела на русской земле изменения (например, устройство при церквах обширных помещений — трапезных). В соответствии с канонической схемой в основе церкви простейшего типа лежит сочетание трех срубов (клетей) : большего центрального — для самой церкви и двух меньших — для притвора (сеней) — на запад и алтаря (апсиды) — на восток. Каждый сруб перекрывался высокой двускатной клинчатой кровлей с главой и крестом, выделявшими церковь из других строений. Такой тип храма носил название клетского. Летописи называли подобные церкви «древяна клетски». Сходство клетских храмов с жилыми и хозяйственными постройками свидетельствует об их конструктивном родстве. Еще более просты по устройству клетские часовни, не имевшие алтарей и потому состоявшие из одной или двух клетей.

Время сохранило лишь несколько древнейших клетских церквей (рис. 1,2,3). Одна из них — церковь Лазаря из Муромского монастыря на восточном берегу Онежского озера (ныне — в музее «Кижи»), срубленная в XVI в., видимо, наиболее близка к простейшему древнему типу клетского храма. Небольшая по размеру (длина 9 м, ширина 4 м, высота 5,5 м), она состоит из двух рубленых клетей (собственно церкви и алтаря) и каркасных тесовых сеней (рис. 1). Точность пропорций, изящность повалов и пластичность немногочисленных резных деталей ставят эту небольшую постройку в ряд шедевров деревянного зодчества.

Церковь Лазаря

Рис.1. Церковь Лазаря (XVI в.) из
Муромского монастыря, музей «Кижи»;

Церковь Ризположения из с. Бородава Вологодской обл. (ныне — на территории Кирилло-Белозерского монастыря) срублена в 1486 г. и состоит из двух разновысоких срубов. Двускатная кровля церкви сделана с переломом (по- лицами), а апсида завершена изящной бочкой. Вокруг притвора — галерея на столбах — гульбище (рис. 2).

Церковь Ризположения (I486 г.) из с. Бородава

Рис.2. Церковь Ризположения (I486 г.) из с. Бородава;

Георгиевская церковь в с. Юксовичи (Подпорожский район Ленинградской обл.), срубленная в первой половине XVI в. и стоящая на высоком берегу древнего Юксовского озера, отличается ярко выраженной композицией из трех высоких четвериков, увенчанных крутыми двускатными кровлями (рис. 3). Центральный четверик с широкими плавными повалами имеет двойные полицы. В давние времена центральный и западный срубы с трех сторон окружала открытая галерея, устроенная на консольных выпусках бревен подклета, на которую с запада вело одновсходное крыльцо. Такой церковь оставалась до 1632 г., когда в связи с увеличением количества прихожан была произведена ее реконструкция. Помещение церкви было расширено, западная часть квадратного сруба поставлена на два мощных столба; с запада была пристроена трапезная и двухвсходное крыльцо.

Георгиевская церковь (XVI—XVII вв.) в с. Юксовичи

Рис.3. Георгиевская церковь (XVI—XVII вв.) в с. Юксовичи

Клетский тип церкви был широко распространен и позднее — в XVII— XVIII вв., особенно на землях Центральной Руси. Стройна и выразительна церковь из с.Спас-Вёжи (рис. 4) Костромской обл., срубленная в 1628 г. (ныне — в музее деревянного зодчества на территории Ипатьевского монастыря под Костромой). Три сруба церкви и галерея — гульбище поставлены на высокие сваи-столбы. Такой прием (на сваях были установлены и многие хозяйственные постройки села) был обусловлен весенними разливами р. Костромы. Основанием для главы этого храма стал изящный рубленный «в лапу» четверик, стоящий на крутых скатах кровли.

Преображенская церковь из с.Спас-Вёжи  Костромской обл.

Рис.4.Преображенская церковь
из с.Спас-Вёжи Костромской обл.

Своеобразен по силуэту и, видимо, нередко в древности применялся вариант завершения клетской церкви в виде крещатой бочки, также служившей основанием для главы. Единственный пример такого завершения, дошедший до нас,— клетская церковь Преображения (1707 г.) в с.Янидор Пермской обл. (рис. 5). Здесь блестяще использован прием контраста прямолинейного очертания кровли и плавных линий завершения. Также для обогащения силуэта общественного сооружения, но уже посредством приема повтора, устроена двойная кровля часовни Михаила Архангела (рис. 6) из д. Леликозеро в Заонежье (XVIII в.; ныне — в музее «Кижи»).

Преображенская церковь (1707 г.) в с. Янидор Пермской обл.

Рис.5. Преображенская церковь (1707 г.)
в с. Янидор Пермской обл.

Часовня Михаила Архангела (XVIII в.) из д. Леликозеро, музей «Кижи»

Рис.6. Часовня Михаила Архангела (XVIII в.)
из д. Леликозеро, музей «Кижи»

Необходимость увеличения площади храмов — единственных общественных зданий в Древней Руси — привела к появлению новых плановых приемов, позволявших увеличивать площадь при сохранении длины бревен. Но не только утилитарные требования ускоряли поиск новых форм; искало новые образы и христианство, пришедшее на смену язычеству. Так, появились церкви, рубленные восьмериком. Эта форма, значительно увеличивая площадь, позволяла с двух противоположных сторон прирубать четверики притвора и алтаря (апсиды), а с двух других — прирубы (приделы). В результате родилась восьмериковая церковь с четырьмя прирубами, или, как называли ее в старину,—«круглая о двадцати стенах».

Форма восьмерика не была абсолютно новой — издавна на Руси рубились высокие многогранные дозорные башни — вежи. Именно они как символы надежности и защиты, вероятнее всего, и послужили прообразом восьмериковых храмов. Логика перекрытия восьмистенных срубов привела к появлению шатра. Ясность и выразительность храма-башни, стройность которого подчеркивалась более низкими прирубами притвора и апсиды, крытыми клинчатыми или бочечными кровлями,— привели к тому, что этот тип храма получил широкое распространение, став одной из национальных форм русской архитектуры; летописцы дали ей очень точное наименование — церковь «древяна вверх».

Исторические документы указывают на существование столпообразных деревянных церквей, крытых шатром, уже в XII в. (шатровая церковь изображена на полях псковского «Устава»). В летописях конца XI в. восьмериковые церкви упоминаются как сооружения, уже ставшие традиционными. Об этом же говорит «Устюжская легенда». Одна из первых церквей Великого Устюга — соборная Успенская — была срублена в 1290 г. Затем она неоднократно горела и ее рубили вновь —«такову же, какова была». Когда же после очередного пожара 1491 г. ростовский мастер Алексей Вологжанин, нарушив традицию, заложил церковь «не по старине, крещату», устюжанам «тот оклад стал нелюб» и мастеру пришлось рубить церковь вновь «круглу по старине о двадцати стенах». Таким образом, «Устюжская легенда» свидетельствует, что восьмериковая шатровая церковь с четырьмя прирубами уже в XV в. считалась древнейшим традиционным типом русского культового сооружения.

Шатровые деревянные храмы сыграли решающую роль в становлении новых национальных форм русской каменной архитектуры XVI в. Силуэты деревянных шатровых церквей чаще всего встречаются на рисунках иностранцев, путешествовавших по России в XVII в. Они возводились до конца XVIII в., несмотря на то, что уже с середины XVII в. реформы патриарха Никона запрещают одноглавый шатер как не отвечающий церковному чину, т. е. пятиглавию.

Шатровые храмы идеально соответствовали многофункциональности культовых построек как единственных общественных сооружений русского средневековья. В них олицетворялась и устремленность вверх, к богу, и воплощение мечты о высоте как идеале красоты; в городах и селениях они служили главными сооружениями, где решались также многие важные мирские вопросы; кроме того, они являлись четкими ориентирами, по которым издалека узнавалось селение.

Вертикали шатровых храмов как нельзя лучше подчеркивали спокойные очертания ландшафта Центральной и Северной Руси. Отметим, что внешние и внутренние объемы высоких храмовых сооружений далеко не всегда совпадали. Для придания большей соразмерности внутренние помещения храмов посредством подшивных потолков сокращались до 1 /5-1/3 их внешних объемов, высоты которых рассчитаны на восприятие с дальних расстояний и нередко достигали 35—45 м.

Шатровых храмов-башен, рубленных восьмериком «от низу», дошло до нашего времени относительно немного. Все они были обмерены, некоторые из них сохранились и поныне. Наиболее древние из них — Никольская церковь в с. Лявля Архангельской обл., срубленная в 1587 г. (рис. 7); Ильинская церковь б. Выйского погоста, стоявшая в верховьях р. Пинеги (Архангельская обл.; не сохранилась), срубленная в 1600 г.; Никольская церковь в с. Панилово на Северной Двине того же года постройки (не сохранилась). Все они ставлены были «по старине», т. е. шатры, шеи и главы были также рубленые («в реж») и, следовательно, имели грани.

Никольская церковь (1587 г.) в с. Лявля Архангельской обл.

Рис.7. Никольская церковь (1587 г.)
в с. Лявля Архангельской обл.

Восьмериковые храмы XVII в. венчались уже округлыми (по кружалам) главами на таких же округлых шеях, что сразу сказалось и на общих пропорциях. Это несохранившаяся Владимирская церковь (1642 г.) в с. Белая Слуда на Северной Двине (рис. 8) и Георгиевская церковь (рис. 9) из с. Вершина (1672 г.), перевезенная в музей «Малые Корелы» под Архангельском. Характерна и эволюция трапезных — если в Паниловской церкви это относительно небольшой прируб вокруг притвора, то в храмах сел Белая Слуда и Вершина — это уже развитые каркасные трапезные — гульбища, «обнимающие» восьмерик с трех сторон.

Западный фасад (а) и план (б) Владимирской церкви (1642 г.) в с. Белая Слуда Архангельской обл.

Рис.8. Западный фасад (а) и план (б) Владимирской церкви
(1642 г.) в с. Белая Слуда Архангельской обл.

Георгиевская церковь (1672 г.) из с. Вершина Архангельской обл., музей «Малые Корелы»

Рис.9. Георгиевская церковь (1672 г.) из с. Вершина Архангельской обл., музей «Малые Корелы»

Даты построек говорят об устойчивости рассматриваемого типа храма на протяжении столетий. Восьмериковые храмы рубились и в самом конце XVII в. Стремление разнообразить их силуэт приводило к новым вариантам и сочетаниям. Так, в Никольской церкви с. Согинцы (1696 г.) в Посвирье (Подпорожский район Ленинградской обл.) центральный объем состоит не из одного восьмерика, а из двух, поставленных друг на друга, причем повал нижнего более широкого восьмерика покрыт кольцом двускатных фронтонов (по два на грани) с отливами для стока воды (рис. 10). Эта церковь позднее была соединена переходом с шестериковой шатровой колокольней, стоящей на низком четверике.

Никольская церковь в с. Согинцы (1696 г.), Лениградская обл.

Рис.10. Никольская церковь в с. Согинцы (1696 г.),
Лениградская обл.

Нельзя не отметить, что при единой устоявшейся схеме восьмериковых храмов гармонический строй и пропорции каждого из них глубоко индивидуальны. Образной выразительности восьмериковых шатровых храмов способствует предельное слияние конструктивной и композиционной логики, направленное на акцентирование высоты и монументальности. Этому же способствует и симметрия всех объемов относительно продольной оси. Ощущение торжественности порождает также постепенное повышение внутренних помещений храма по мере движения (крыльцо — гульбище — трапезная — притвор — собственно церковь), завершавшееся расписным тябловым иконостасом с ярусами икон, освещаемых через боковые окна.

Только на Русском Севере сохранились храмы «о двадцати стенах», т. е. шатровые восьмерики с четырьмя прирубами. К ним относятся Введенская церковь в с. Сура на р. Пинеге, срубленная в 1587 г. (не сохранилась), и Богородицкая церковь в с. Заостровье на Северной Двине, построенная в 1726 г. (рис. 11). Все четыре прируба у них крыты бочками при разной композиции и пропорциях.

Богородицкая церковь (1726 г.) в с. Заостровье Архангельской обл.

Рис.11 Богородицкая церковь (1726 г.) в
с. Заостровье Архангельской обл.

Помимо восьмериковых храмов, шатровое завершение которых было конструктивно оправдано, позднее получили распространение крещатые в плане церкви, что также позволяло увеличить их площадь. Подобные храмы упоминаются в летописях с конца XV в. Возможно, крещатые церкви имели и иные типы покрытий, но все известные храмы завершены шатрами, что говорит о том, что шатер, ставший к этому времени излюбленной формой покрытия, сооружался даже тогда, когда это противоречило конструктивной логике. Восьмерик ставился на среднюю квадратную часть крещатой церкви. В древнейшей из дошедших до нас церквей этого типа — церкви Климента в с. У на на побережье Белого моря (не сохранилась), срубленной в 1501 г., выступы крещатого сруба были покрыты двойными бочками, создающими постепенный переход к центральному восьмерику, крытому шатром (рис. 12).

Крещатая церковь Климента (1501 г.) в с. Уна Архангельской обл.

Рис.12. Крещатая церковь Климента (1501 г.) в с. Уна Архангельской обл.

Иначе была решена композиция Богородицкой церкви с. Верховье, срубленной в XVII в. (Тарногский район Вологодской обл.; не сохранилась). Изящный восьмерик опирался на остроумно решенные рубленые паруса, передававшие нагрузки на центральную часть креща- того сруба, концы которого были перекрыты на три ската и увенчаны квадратными шатриками (рис. 13, а). Интересно было решено и внутреннее пространство церкви с восьмериком, открытым до основания шатра, с контрастирующим тонко расписанным тябловым иконостасом на фоне суровых рубленых стен и парусов.

Иное композиционное решение имела Никольская церковь с. Шуерецкое, срубленная в 1753 г. (Карельский берег Белого моря; не сохранилась). Концы высокого крещатого сруба были перекрыты на два ската. Над центром сруба возвышался невысокий с большим повалом восьмерик, несший шатер (рис. 13, г).

Крещатые церкви

Рис.13. Крещатые церкви.
а — западный фасад Богородицкой церкви (XVII в.) в с. Верховье Вологодской обл. (фото Ф. А. Каликина,1920-е годы); б — разрез Богородицкой церкви; в — план Богородицкой церкви; г — Никольская церковь (1753 г.) в с. Шуерецкое Архангельской обл. (фото В. В. Суслова, 1886 г.)

И, наконец, интересное композиционное решение крещатого храма имеет Успенская церковь в с. Варзуга(1674 г.)— одном из древних поселений на Кольском полуострове (Терский берег Белого моря). Здесь на центральный квадрат крещатого сруба (рис. 14) поставлен четверик, на котором возвышается невысокий восьмерик, крытый шатром. Ветви «креста» перекрыты насаженными одна на другую бочками. Верхние из них примыкают к стенам восьмерика и повторяют кокошники, поставленные на углах четверика. Внизу с трех сторон на консолях к церкви примыкает галерея с тремя крыльцами.

Крещатая Успенская церковь

Рис.14 Крещатая Успенская церковь (1674 г.) в с. Варзуга
Мурманской обл. а — западный фасад; б — план;

Крещатая Успенская церковь

Рис.14 Крещатая Успенская церковь (1674 г.) в с. Варзуга.
Общий вид.

Идея взлета вверх в архитектуре церкви с. Варзуга блестяще разрешена: от низкой, словно прижавшейся к земле галереи взгляд как бы бежит по ступеням — ярусам бочек-кокошников и затем подхватывается вертикалью шатра. Этот выразительный композиционный прием, разработанный, видимо, в более ранний период, был применен и в каменном зодчестве, в частности в церкви с. Коломенского под Москвой.

На берегу р. Онеги в с. Пияла (Онежский район Архангельской обл.) стоит Вознесенская церковь, срубленная в 1651 г., в композиции которой варьируется тот же прием при иных пропорциях и большей высоте сооружения (45 м). Кроме того, на каждой ветви крещатого сруба вторые ярусы бочек увенчаны главами (рис. 15).

Крещатая Вознесенская церковь

Рис.15. Крещатая Вознесенская церковь (1651 г.) в с. Пияла Архангельской обл.

Как видим, и крещатые церкви при повторяющемся плановом приеме дают широкий спектр композиций даже при сопоставлении лишь тех построек, которые дошли до нашего времени.

Наибольшее распространение во второй половине XVII-XVIII вв. получили шатровые церкви, рубленные «восьмериком на четверике». Примером безтрапезного столпообразного храма такого типа является церковь Димитрия Солунского в с. Верхняя Уфтюга на реке того же названия в бассейне Северной Двины (Красноборский район Архангельской обл.), срубленная в 1784 г. (рис. 16). Высокий четверик органично переходит в восьмериковый сруб, завершенный мощным шатром с небольшой главкой.

Шатровая церковь

Рис.16. Шатровая церковь типа «восьмерик на четверике»— Димитрия Солунского (1784 г.) в с. Верхняя Уфтюга Архангельской обл.

Крытая бочкой апсида с востока и небольшая каркасная галерея с запада не нарушают вертикальной устремленности этого сурового и величественного храма.

Прием восьмерика на четверике позволял, сохраняя традиционную вертикальность основного объема храма (вертикальная ось), легко пристраивать к четверику крупные горизонтальные объемы трапезных, удлинявшие храмы по второй горизонтальной оси («кораблем»). К таким храмам относится Петропавловская церковь в с. Пучу га на Северной Двине, срубленная в 1698 г. (не сохранилась). Красота ее внешнего лишенного декоративных деталей облика заключалась в безупречной пропорциональности всех объемов, слагавших вертикальную и горизонтальную части постройки (см. рис. 17).

Шатровая церковь типа «восьмерик на четверике»

Рис.17. Шатровая церковь типа «восьмерик на четверике»— Петропавловская церковь (1698 г.) в с. Пучуга Архангельской обл.
а — общий вид; б — разрез и план

Интерьеры церкви, решенные в контрасте с ее суровым внешним обликом,— одно из высших достижений русского деревянного зодчества (рис. 18). Поднявшись по крыльцу и пройдя сени — притвор, попадали в квадратную в плане просторную трапезную. Средняя балка — матица перекрытия — поддерживалась двумя массивными резными столбами. Вдоль стен трапезной стояли лавки с резной опушкой. По оси трапезной находился вход в церковь в виде двойного портала, украшенного резьбой и росписью.

Шатровая церковь типа «восьмерик на четверике»

Рис.18. Интерьер Петропавловской церкви в
с. Пучуга(1900-е годы)

Длинные окна-прорези (чтобы находящиеся в трапезной могли слышать службу) были также украшены резьбой и кованой решеткой. После широкой и низкой трапезной высокий объем церкви казался еще выше благодаря двум стройным резным столбам, поддерживавшим вторую матицу. За ними находился тябловый иконостас с ярусами икон, освещенных четырьмя окнами.

Храмы рассматриваемого типа имели множество различных вариантов и возводились народными зодчими многих местных школ. Для храмов, рубившихся в Западном Прионежье (прионежская школа), характерно двух и даже трехкратное уширение срубов по высоте, т. е. устройство двух-трех повалов. Выдающимся архитектурным произведением этой школы является Успенская церковь в с. Кондопога, срубленная в 1774 г. на берегу Чупа-губы Онежского озера (Кондопожский район К АССР). Оживленная хозяйственная деятельность этого села, стоявшего на торговом пути из Заонежья в Петербург, создала во второй половине XVIII в. экономические предпосылки для строительства столь значительного сооружения. К тому же Кондопожский храм был памятником погибшим во время Кижского восстания 1769—1771 гг.

Естественным основанием для храма послужил гранитный полуостров (рис.19). Высокий четверик на подклете завершается повалом, на котором стоит восьмерик, имеющий два повала и перекрытый шатром. Средний повал восьмерика украшен фронтонным тесовым поясом, который не только декоративен, но уместен и функционально — он отводит со сруба потоки косого дождя. Тройное уширение столпа храма кверху, создающее ощущение его взлета, также оправдано функционально — оно отводит падающую с карнизов воду как можно дальше от нижних венцов сруба. В отличие от церкви в с. Пучуга, где горизонтальные и вертикальные направления композиции равнозначны, в Успенском храме явно преобладает основная идея сооружения — вертикаль, контрастирующая с горизонталями берегов и островов озерного ландшафта. Все элементы композиции храма как бы помогают взлету основного столпа, начиная с высокого сруба апсиды, обращенной к селу, и кончая гармонией восьмерика с двойным повалом и высокого шатра. Не мешает этому ощущению и большая по объему трапезная, статичности которой противопоставлены два легких консольных крыльца; их входы, вопреки обычаю, обращены на восток — к селу.

атровая церковь типа «восьмерик на четверике»— Успенская церковь

Рис.19 Шатровая церковь типа «восьмерик на четверике»— Успенская церковь (1774 г.) в с. Кондопога .
а — восточный фасад; б — разрез; в — план; г — общий вид с юго- воссока

Лучшие народные традиции и демократизм Успенской церкви выражены в архитектуре трапезной — просторной и светлой, со скамьями вдоль стен и двумя резными столбами с «руками»— кронштейнами, поддерживающими потолок (рис. 20). Трапезная Успенского храма отвечает всем канонам, выработанным в народной русской архитектуре к XVII в.— периоду, когда трапезные стали общественными центрами селений. Во второй половине XVII в. высшим духовенством трапезные были запрещены как источники «мирского духа», нарушавшие культовый церемониал. Этот запрет привел к исчезновению трапезных (или их перестройке) в храмах Центральной России к концу XVIII в., и только на Севере они продолжали строиться при церквах согласно народным традициям.

Интерьер Успенской церкви в Кондопоге

Рис.20. Интерьер Успенской церкви в Кондопоге

Несмотря на относительно позднее время постройки — уже на закате народного деревянного зодчества, Успенский храм в Кондопоге, вобравший в себя черты, присущие классическим архитектурным произведениям, такие, как конструктивная логичность и художественно-образная выразительность, можно по праву отнести к вершинам русского зодчества.

Поиск народными зодчими силуэтной и объемной выразительности храмов привел к появлению в XVII в. еще одной своеобразной школы в шатровом культовом зодчестве. Ею был создан тип церкви, крытой крещатой бочкой, в которую врубался восьмигранный шатер. Такое покрытие носило название «шатер на крещатой бочке». Постройки данного типа сохранились в селениях на берегах рек Пинеги (правого притока Северной Двины) и Мезени. Помимо своеобразия силуэта, эго покрытие позволяло выполнять узаконенное к тому времени (после реформ патриарха Никона в 1650-х годах) пятиглавие и вместе с тем сохранять традиционную и ставшую национальной форму завершения храмов шатром.

К выдающимся произведениям упомянутой школы следует отнести храмы с.Юрома (рис. 21), расположенного на правом высоком берегу р. Мезени (Мезенский район Архангельской обл.; не сохранились). Особенно интересной была церковь Михаила Архангела, срубленная в 1686 г. В ней, как и в церкви с. Пучуга, имеются две композиционные оси — горизонтальная и вертикальная (рис. 22). Высокий четверик церкви завершен своеобразной, вытянутой кверху крещатой бочкой с восьмискатным шатром. Интересно отметить наклон глав(на крещатой бочке и на апсиде) в сторону шатра. Это одна из многочисленных зрительных поправок — так называемых курватур, вносимых народными зодчими при возведении построек. В данном случае наклон глав к шатру способствовал созданию слитного и выразительного силуэта храма. Горизонтальная часть его композиции состояла из двухвсходного с бочечным завершением крыльца, каркасно-рубленых сеней и отапливаемой «по-черному» обширной трапезной. Нарастание этих объемов, согласованных с почти двухметровым повышением рельефа, создавало ритмичный переход к вертикали, зрительно увеличивая и без того немалую (42,5 м) высоту храма.

Ансамбль в с.Юрома Архангельской обл

Рис.21 Ансамбль в с.Юрома Архангельской обл.
(церкви с покрытием типа "шатер на крещатой бочке"):
церковь (1743 г.), колокольня (XVIII в.)
и церковь Михаила Архангела (1686 г.)

ерковь Михаила Архангела

Рис.22. Церковь Михаила Архангела(1686 г.) в с. Юрома:
а-западный фасад; б-план; в-северный фасад

Заканчивая обзор шатровых храмов, нельзя не остановиться на многошатровых постройках. Сооружение храмов этого типа, сохранившихся с конца XVII в., было вызвано все тем же стремлением к большей живописности и выразительности силуэта общественных зданий. Так, в Воскресенской церкви в с. Селецкое на р. Емце (Холмогорский район Архангельской обл.), срубленной в 1673 г. восьмериком с четырьмя прирубами, южный и северный прирубы увенчаны шатрами на невысоких восьмериках, вторящими основному шатру.

Вертикали шатров как бы подхвачены тремя сильно вытянутыми вверх апсидами, завершенными бочечным покрытием (рис. 23, а).

Троицкая церковь в с. Нёнокса (Приморский район Архангельской обл.), срубленная в 1727 г.,— единственный дошедший до нас пятишатровый храм. При той же схеме плана, что и у церкви в с. Селецкое, шатрами увенчаны все четыре ее прируба. Все пять восьмериков украшены рублеными кокошниками (рис. 23, б). Шатры Троицкой церкви имеют стропильную конструкцию, сменившую в конце XVII в. более трудоемкую рубленую. С запада к храму примыкала каркасная галерея — гульбище с тремя крыльцами.

Многошатровые храмы

Рис.23. Многошатровые храмы
а-церковь Воскресения (1673 г.) в с. Селецкое Архангельской обл., восточный фасад и план.
б-Троицкая церковь (1727 г.) в с. Ненокса Архангельской обл., западный фасад и план

Иной композиционный прием применен в Успенском соборе (г. Кемь), поставленном в честь победы над шведами в 1714—1717 гг. Собор состоит из трех отдельных шатровых церквей, с трех сторон примыкающих к обширной трапезной, крытой на два ската. Вынесенные вперед шатровые приделы как бы подхватывают ступенчатое повышение собора, начинающееся от двухвсходного крыльца и завершающееся вертикалью центрального столпа (рис. 24).

Многошатровый Успенский собор

Рис.24. Многошатровый Успенский собор (1714— 1717 гг.) в Кеми

В XVII в. появилась еще одна форма завершения храмов — кубоватая, очень устойчивая при ветровых нагрузках; кроме того, благодаря своим криволинейным очертаниям она вносила гармонию в силуэты общественных зданий. Куб обычно венчал квадратный в плане сруб и завершался одной либо (после запрета одноглавия) пятью главами. Древние, выполненные в народных традициях одноглавые кубоватые церкви не сохранились. Благодаря обмерам В. В. Суслова известна Пятницкая церковь в с. Шуерецкое (Беломорский район Карелии), срубленная в 1666 г. Квадратный сруб ее завершался стройным и высоким кубом с двойными кокошниками на углах. Это единственный пример такого решения покрытия, дошедший до нас (рис. 25).

Кубоватая Пятницкая церковь

Рис.25. Кубоватая Пятницкая церковь (1666 г.) в
с. Шуерецкое (обмер В. В. Суслова)
а — западный фасад; б — план

Кубоватых покрытий, завершенных пятиглавием, сохранилось значительно больше, особенно в бассейне р. Онеги, на Поморском и Карельском берегах Белого моря, причем каждому региону были свойственны «свои» варианты композиционных решений. Высокий четверик с крутыми повалами Вознесенской церкви старинного поморского села Кушерека (Онежский район Архангельской обл.; ныне — в музее «Малые Корелы» под Архангельском), срубленной в 1669 г., завершен своеобразно решенным пятиглавием — основанием каждой главы служит крещатая бочка. Сочетание округлых контуров глав и бочек с выразительным профилем куба создает пластичное и красивое по силуэту завершение храма (рис. 26).

Вознесенская церковь(1669 г.)

Рис.26. Вознесенская церковь(1669 г.)
из с. Кушерка Архангельской обл., музей «Малые Корелы»

Владимирская церковь с. Подпорожье в низовьях р. Онеги (Онежский район Архангельской обл.), срубленная в 1757 г., отличается еще более сложным завершением. К высокому, крытому пятиглавым кубом четверику с четырех сторон примыкают прирубы, завершенные бочками, в свою очередь несущими одноглавые шатрики, которые создают уже девятиглавое завершение храма. Местный вариант апсидного покрытия имеет широкую трехлопастную бочку, одновременно покрывающую все три апсиды (основной церкви и двух приделов). Такой профиль алтарной бочки, рожденный творческой фантазией онежских мастеров-плотников, хорошо гармонирует с кубоватым завершением храма (рис. 27).

Владимировская церковь(1757 г.) в с. Подпорожье Архангельской обл.

Рис.27. Владимировская церковь(1757 г.) в с. Подпорожье Архангельской обл.

Покрытие кубом восьмериковых церквей встречается реже. Один из немногих примеров — Никольская церковь в с.Зачачье на Северной Двине (Холмогорский район Архангельской обл.); эта церковь была срублена восьмериком «от низу» в 1687 г. и завершалась шатром. После пожара в 1748 г. она получила кубоватое одноглавое завершение (рис. 28).

Никольская церковь(1687-1748 г.) в с. Зачачье Архангельской обл.

Рис.28. Никольская церковь(1687-1748 г.) в
с. Зачачье Архангельской обл.

Второй пример — небольшая Успенская церковь (1675 г.), входившая в храмовый ансамбль с. Чекуево на р. Онеге (не сохранилась). Она была срублена восьмериком на четверике. Основание главы восьмигранного куба украшалось поясом кокошников.

Крупные храмы, имевшие приделы, нередко сочетали разные типы завершений. Так, Благовещенская церковь с. Турчасово на р. Онеге (Онежский район Архангельской обл.), срубленная в 1795 г. (не сохранилась), имела необычно интересный по композиции план — помещение основного храма сочеталось с большой шестистолпной трапезной и двумя приделами, фланкирующими переход из трапезной в храм. Главный храм был увенчан шатром, а оба придела — одноглавыми кубами. Такое сочетание различных по характеру завершений обогащало силуэт храма при восприятии его с разных направлений (рис. 29).

Ансамбль в с. Турчасово Архангельской обл.

Рис.29. Ансамбль в с. Турчасово Архангельской обл. (фото Ю. С. Ушакова, 1962 г.) а — Благовещенская церковь (1795 г.), Преображенская церковь (1786 г.) и колокольня (1793 г.); б — план Благовещенской церкви

В XVII—XVIII вв. были также распространены так называемые ярусные храмы, завершавшиеся несколькими уменьшающимися срубами, поставленными друг на друга. Особенно часто строились такие церкви после запрещения шатров, ибо ярусная форма позволяла сохранить столь полюбившуюся пирамидальность храмов и одноглавое завершение, формально не нарушая запрета. Но есть основание полагать, что ярусные церкви рубились и в более ранний период развития русского деревянного зодчества, особенно в центральных областях Руси.

Одной из таких построек, подтверждающих предположение о значительно большем разнообразии типов завершений деревянных храмов, является Богородицкая церковь из с. Холм (Галицкий район Костромской обл.; ныне — в музее деревянного зодчества под Костромой), срубленная, по документам, в 1552 г. Широкий низкий восьмерик с двумя прирубами с трех сторон уширен каркасной галереей-гульбищем, стоящей на выпусках бревен. На сруб низкого шатра поставлен второй восьмерик, рубленный «в лапу» и увенчанный пятиглавием на крещатой бочке. Художественный эффект храма достигается благодаря контрасту приземистого тяжелого низа и легкого завершения (рис. 30).

Ярусная Богородицкая церковь.

Рис.30. Ярусная Богородицкая церковь(1552 г.) из с. Холм Костромской обл.

Характерным примером ярусного завершения храмов XVII в. может служить Ильинская церковь в г. Белозерске (Вологодская обл.), срубленная в 1690 г. в три яруса — два четверика и восьмерик, увенчанный крупной главой (рис.31,а). Еще более вторит пирамидальному силуэту шатра Вознесенская церковь в г. Торжке (Калининская обл.), датируемая 1717 г. На высоком четверике стоят три постепенно уменьшающихся восьмерика, венчаемые главой (рис.31,б). Вертикальная устремленность церкви ощущается и в интерьере — он раскрыт на всю высоту.

Ярусные церкви

Рис.31. Ярусные церкви
а — Ильинская церковь (1690 г.) в Белозерске Вологодской обл.;
б — Вознесенская церковь (1717 г.) в Торжке, Калининская обл.

Весьма своеобразен прием ярусной композиции храмов, основанный на постановке четверика на четверик с кровлями на восемь скатов — покрытиями, характерными для Новгородских земель. Уникальным сооружением такого типа является Предтеченская церковь б. Ширковского погоста на оз. Вселуг (Новгородская обл.), срубленная в 1697 г. (рис. 32). Основанием храму служит мощный четверик с примыкающей с трех сторон папертью на выпусках-консолях. Над ним, пропорционально уменьшаясь, стоят еще два четверика, завершенные главой. Благодаря точно найденному уменьшению четвериков и стремительному ритму крутых кровель храм кажется больше своих и без того немалых размеров (высота около 42 м).

 Предтеченская церковь (1697 г.) б. Ширковского погоста на оз. Вселуг Новгородской обл.

Рис.32 Предтеченская церковь (1697 г.) б. Ширковского
погоста на оз. Вселуг Новгородской обл.

Обзор русского храмового деревянного зодчества завершим знакомством с многоглавыми храмами. Русские летописи отмечают многоглавие древнейших деревянных соборов Руси: Новгородской Софии «о 13 версех» (срублена в 989 г., сгорела в 1045 г.) и Киевской Софии, сгоревшей в 1017 г. и восстановленной уже в камне, видимо, по традиции, 13-главой. Но объемное построение этих грандиозных построек нам неизвестно, а потому их реконструкции носят гипотетический характер. В связи с этим анализировать композиционные приемы многоглавых храмов мы можем на основании тех построек народного зодчества, которые сохранились в основном на Русском Севере.

Увеличение числа глав (более пяти) для придания большей декоративности наблюдается во второй половине XVII в. в храмах с различными формами завершений.

Так, Ильинская церковь (1659 г.) в с. Чухчерьма на Северной Двине (Холмогорский район Архангельской обл.)—одно из двух известных нам сооружений (не сохранилось) с оригинальным вариантом многоглавого завершения. Основной объем храма — мощный высокий четверик — увенчан небольшим одноглавым восьмигранным шатром, основание которого было окружено еще восемью главами (рис. 33).

 Предтеченская церковь (1697 г.) б. Ширковского погоста на оз. Вселуг Новгородской обл.

Рис.33. Многоглавая Ильинская церковь (1659 г.) в с. Чухчерьма Архан¬гельской обл.
а — западный фасад ; б — общий вид

В кубоватых церквах увеличение числа глав до девяти достигалось постановкой еще четырех глав на бочки, врубленные в куб с четырех сторон, как, например, в Никольской церкви (1678 г.) с. Бережная Дуброва (рис. 34) на р. Онеге (Плесецкий район Архангельской обл.) или в уже упоминавшейся Владимирской церкви с. Подпорожье на той же реке (рис. 27).

  Никольская церковь (1678 г.)

Рис.34. Никольская церковь (1678 г.) в
с. Бережная Дуброва Архангельской обл.

Последним этапом развития народного храмового зодчества стали многоглавые храмы, в основе объемного построения которых лежит ярусный принцип. Так, многоглавая Предтеченская церковь с. Шуя, срубленная в начале XVIII в. (не сохранилась), состояла из двух восьмериков, поставленных на невысокий четверик. Венчающее храм девятиглавие размещено чрезвычайно изобретательно: нижние четыре главы стоят на бочках по углам четверика. Следующие четыре главы расположены на большой крещатой бочке, завершающей первый восьмерик, а центральная глава стоит на небольшом восьмерике, врубленном в крещатую бочку. Компактный, сложный по силуэту многоглавый объем церкви удачно контрастирует с вертикалью стоящей рядом шатровой колокольни (рис. 35).

  Предтеченская церковь (начало XV111 в.) в с. Шуя (фото 1912 г.)

Рис.35. Предтеченская церковь (начало XV111 в.) в с. Шуя (фото 1912 г.);

Характерный вариант многоглавого венчания восьмерика, стоящего на четверике, представляет Покровская церковь (1764 г.) б. Кижского погоста (Медвежьегорский район ) — одного из древнейших поселений Заонежья. На кровле восьмерика расположены девять небольших восьмериков, несущих главы (рис. 36).

  Покровская церковь (1764 г.) б. Кижского погоста

Рис.36. Покровская церковь (1764 г.) б. Кижского погоста

И, наконец, рассмотрим многоглавые церкви, объемная композиция которых была разработана в начале XVIII в. на основе традиционного восьмерика с четырьмя прирубами или двадцатистенного сруба. Храмов такой композиции, возведением которых, по существу, завершалось развитие русского деревянного храмового зодчества, мы знаем два. Первым по времени сооружения является Покровский храм с. Анхимово б. Вытегорского погоста (Вытегорский район Вологодской обл.), срубленный в 1708 г. (не сохранился). Эта постройка — один из немногих памятников народного деревянного зодчества, имена строителей которой известны. Плотницкая артель, рубившая церковь, состояла из 75 плотников (из них 12 женщин) во главе с опытными мастерами Невзоровым и Буняком (обоим к тому времени исполнилось по 80 лет). Не лишено оснований предположение о том, что зодчими Преображенской церкви б. Кижского погоста — второго храма того же типа (рис. 37,38), срубленного через шесть лет, в 1714 г., могли быть те же мастера. Косвенным подтверждением тому служит то обстоятельство, что все композиционные недочеты Покровской церкви блестяще исправлены в Преображенской. При взгляде на многоглавую пирамиду Преображенской церкви в Кижах становится ясно, что в этом сооружении слито воедино искусство северных русских древоделов.

  Многоглавая Преображенская церковь (1714 г.) б. Кижского погоста

Рис.37. Многоглавая Преображенская церковь (1714 г.) б. Кижского погоста.
а — план; б — западный фасад; в — продольный разрез

Первые два яруса (восемь глав) образуются путем ступенчатого (подобно Климентовской церкви в с. Уна, ) перекрытия двумя бочками каждого из четырех прирубов. Третий ярус (восемь глав) образован бочечным завершением всех восьми сторон основного восьмерика. Четыре главы четвертого яруса размещены на бочках, примыкающих ко второму восьмерику. И, наконец, всю композицию 22-главого храма венчает центральная глава, стоящая на втором восьмерике. На диагональных гранях основного восьмерика на уровне верхних бочек, перекрывающих прирубы, размещены декоративные кокошники, вторящие ритму бочек второго яруса.

Несмотря на сложность объемного построения, Преображенская церковь представляет собой монолитный и четкий по силуэту пирамидальный объем, лучше всего воспринимаемый с дальних расстояний и весьма уместный на древнем торговом пути среди просторов Онежского озера. Этой основной идее сооружения подчинены и пропорции, и ритм, и меняющиеся размеры бочек и глав по ярусам. Вместе с тем при ближнем восприятии сложная многоглавая композиция храма, беспрерывно меняющаяся по мере движения, полностью отвечала стремлению к декоративности, свойственному тому времени. Появление этого храма-памятника, несомненно, связано с подъемом, вызванным победами России в Северной войне, покончившими с притязаниями шведов на северные русские земли. Преображенский храм в Кижах — одно из величайших достижений русской и мировой архитектуры.

  Многоглавая Преображенская церковь (1714 г.) б. Кижского погоста

Рис.38. Многоглавая Преображенская церковь (1714 г.) б. Кижского погоста.

В русском деревянном зодчестве известны сооружения, сложный многоглавый силуэт которых формировался путем соединения в одну группу нескольких церквей, объединенных одной папертью. Таким был Воскресенский собор, срубленный в 1681 г. в самом северном городе Руси — Коле (на севере Кольского полуострова; не сохранился), в основе которого — три высоких четверика, увенчанные пятиглавием (рис. 39). Центральный четверик имел два прируба, крытых бочками, которые несли двухъярусные четверики с шатриками. На третьем западном прирубе, крытом на три ската, стояла двухъярусная круглая башня. Все это составляло живописное по силуэту и единственное в своем роде 18-главое завершение храма.

  Многоглавый Воскресенский собор(1681 г.) в Коле Мурманской обл.(реконструкция).

Рис.39. Многоглавый Воскресенский собор(1681 г.) в Коле Мурманской обл.(реконструкция).
а -западный фасад; б -южный фасад; в -план.

Отметим, что народные зодчие, соблюдая каноническую схему культовых сооружений, сумели придать плановым приемам относительное разнообразие, обусловленное конструктивными возможностями дерева. И каждый из этих приемов был направлен на создание максимального многообразия в объемном и силуэтном решениях основных общественных построек городов и селений — от аскетически суровых восьмериковых храмов XVI в. до богатых и разнообразных по пластике и силуэту храмов XVII—XVIII вв. Многие архитектурные элементы сооружений, первоначально имевшие функционально-конструктивный смысл, в XVII—XVIII вв. нередко выполняли декоративную роль, но всегда в рамках художественно-образной логики и композиционной гармонии постройки или ансамбля.

Высокие объемы храмов придавали силуэтную выразительность городам и селениям. Народные зодчие, опытным путем установив одно из важнейших свойств человеческого глаза, заключающееся в остром восприятии силуэтных очертаний предметов или сооружений, уделяли большое внимание поискам своеобразных форм покрытий храмовых построек, достигнув в этом выдающихся успехов; причем надо отметить, что оригинальность каждой храмовой постройки являлась результатом новых композиционных сочетаний относительно небольшого числа традиционных форм.

Значение культового деревянного зодчества выходит далеко за пределы узкофункционального назначения. В его образах воплотились патриотические идеалы русского народа, его представления о красоте, силе и независимости. В формах культового деревянного зодчества, рожденных талантом народа-творца, выражены идеи самоутверждения и высокого национального достоинства.

Завершая обзор развития основных форм в храмовом деревянном зодчестве Руси, необходимо остановиться еще на одном типе сооружений — колокольнях, ставших с XVII в. неотъемлемой частью каждого храмового комплекса. Первоначально колокола размещались либо в звонницах на самих храмах, либо на простейших столбчатых конструкциях, примыкавших к ним. Рост селений и городов, увеличение количества и веса колоколов привели к выделению звонниц в самостоятельные постройки, вначале — на столбах, а позднее обнесенные срубом до площадки звона.

Отдельно стоящих столбчатых колоколен нам известно всего две. Одна из них — пятистолбная (пятый столб — в центре) двухъярусная колокольня в с. Кимжа (Мезенский район Архангельской обл.; ныне не существует), поставленная одновременно с церковью в 1763 г., была увенчана восьмигранным шатром с главкой . Вторая колокольня, также квадратнаяв плане, но уже девятистолбная, была частью храмового ансамбля в с. Ракулы на Северной Двине (Холмогорский район Архангельской обл.; также не существует). Построенная в XVII в., первоначально она была открытой (, а позднее обнесена срубом. В этой колокольне очень интересно единственное в своем роде пятишатровое завершение.

Во всех остальных дошедших до наших дней колокольнях — шести- или восьмигранных в плане — несущие столбы сразу же обносились срубами. Одна из древних построек такого рода — восьмериковая колокольня в д. Цивозеро на Северной Двине (Красноборский район Архангельской обл.) — срублена в 1658 г. (рис. 40). Восьмигранный шатер такой колокольни здесь конструктивно оправдан. Гармоничные пропорции, пластичная рубка с разными обрубами венцов делают эту небольшую постройку подлинно народным произведением архитектуры.

  Колокольня  в д. Цивозеро Архангельской обл.

Рис.40. Колокольня в д. Цивозеро Архангельской обл.

Для более крупных колоколен характерно увеличение числа несущих столбов и устройство так называемых переводов, врубавшихся в сруб с внутренней стороны для опирания несущих столбов. Так выполнена конструкция высокой восьмериковой на низком четверике колокольни из с. Кулига (Дракованово), расположенного в долине р. Шокши (бассейн Северной Двины, Красноборский район Архангельской обл.; ныне — в музее «Малые Корелы» под Архангельском) ; ее основу составляют семнадцать несущих столбов (рис. 41). Мощная вертикаль столпа колокольни была главным элементом композиции ансамбля погоста и служила четким ориентиром для двадцати деревень села.

  Колокольня  в д. Цивозеро Архангельской обл.

Рис.41. Колокольня из с. Кулига (XVII в.) Архангельской обл.

Ансамбль погоста помимо колокольни состоял из двух церквей — деревянной и каменной (XVIII в.). Горизонтальный объем клетской деревянной Никольской церкви был контрастен вертикали колокольни.

В начало