Эмблема
Футер

I

Люди умные умеют поучаться от врагов. Осторожность — вот спасенье! Не научит друг тому, Что от горя поневоле изобресть принудит враг. Вот пример: не от друзей же научились города, Стены возводить и башни, в море строить корабли. Так наука сохраняет дом, имущество, детей. Аристофан

Уделять внимание делу обороны страны и вести широкое строительство оборонительных сооружений русскому народу приходилось на протяжении многих столетий. В исторической жизни древней Руси такие сооружения играли огромную роль. Их могучие стены и грандиозные башни так же выразительны, как и другие произведения архитектуры. Они не раз слышали сигналы военных труб, свист стрел, грохот пушек и призывный клич врагов. Не раз ощущали они на себе удары стенобитных машин и ядер камнеметов, неоднократно видели, как вероломно напавший противник с позором откатывался восвояси, теряя знамена, бросая громоздкую осадную технику и оставляя раненых воинов. Это активные участники многих битв русского народа за независимость, непосредственные свидетели немалого количества одержанных им военных побед. Их архитектурно-художественный облик, овеянный героической романтикой славных сражений, в каждом случае конкретен и индивидуален. В нем воплотились героизм и мужество русского народа, его любовь к Родине, тот колоссальный труд, который был вложен им в дело защиты родной земли и ее кровных интересов.

Подобно другим постройкам, оборонительные сооружения древней Руси не оставались все время неизменными. Они постоянно совершенствовались и видоизменялись в зависимости от исторической обстановки и характера вражеских нападений. Особое воздействие на архитектуру оборонительных сооружений оказывали развитие военной тактики, усовершенствование средств осады и постоянное стремление к новому всего архитектурно-строительного искусства. Это были главные движущие силы в истории русского крепостного зодчества — одного из основных видов древнерусской архитектуры.

В зависимости от развития производительных сил страны увеличивалось и общее количество оборонительных сооружений в русских землях. Постоянная угроза вражеских нападений то на северные и западные порубежные районы, то на южные и восточные окраинные земли страны вынуждала русский народ отдавать строительству оборонительных сооружений огромное количество творческих сил и энергии, использовать при их создании все имевшиеся в наличии достижения техники и строительного искусства. Их возведением руководили не какие-то особые специалисты, а те же зодчие и мастера-строители, которые создавали культовые здания и жилые постройки.

Конечно, не все оборонительные сооружения древней Руси сохранились до наших дней. Большинство из них уже давным-давно исчезло с лица земли. Однако те, которые остались, являются великолепными памятниками архитектуры. Своей суровой лаконичностью нас поражают, например, каменные твердыни в Изборске — верном порубежном страже вольного Пскова, названном врагами за неприступность «железным городом», а также в Порхове и Копорье — пограничных укрепленных пригородах «Господина Великого Новгорода», не раз обрекавшихся неприятелем на разрушение. Могучей силой и вечной нерушимостью веет от стен и башен величественного Кремля Москвы — крепостного первенца молодого Русского государства, вступившего при Иване III на международную арену. Грандиозна и крайне своеобразна Смоленская крепость, которую русский народ окрестил «непобедимым укреплением своего отечества». Словно сказочные города вырастают из земли стены и башни Соловецкого, Троице-Сергиева и Кирилло-Белозерского монастырей — «великих царских крепостей», соединяющих в себе техническое совершенство исполнения и изумительную, нигде не повторимую красоту.

Художественный облик целого ряда современных русских городов просто немыслим без древних оборонительных сооружений. Нельзя, например, представить Псков без Крома и Довмонтова «города», а Новгород — без его Детинца. Совершенно иначе выглядел бы Ростов, если бы митрополичья резиденция, горделиво именуемая Ростовским кремлем, лишилась бы своих стен и изукрашенных башен.

У каждого памятника русского оборонного зодчества есть своя красочная история, своя собственная строительная «биография». Каждый из них обладает своими индивидуальными архитектурно-художественными достоинствами. Многие из них вполне сопоставимы с лучшими образцами культового и гражданского зодчества и с полным основанием могут быть поставлены в один ряд с такими шедеврами архитектуры, как церковь Вознесения в подмосковном селе Коломенском или же храм Василия Блаженного на Красной площади в Москве.

Появление небольших славянских поселений на восточноевропейской равнине относится к самому древнейшему периоду русской истории. В эпоху разложения родового строя, когда на юге в лесостепной полосе появились племена кочевников, а на севере, в лесной зоне — различные финские и литовские племена, славянские поселения оказались под угрозой нападения и стали приобретать укрепленный характер.

Местоположение славянских укрепленных поселений VIII—X веков обусловливалось близостью путей сообщения и условиями наилучшей природной защиты. Простейшие из них располагались либо на островах, окруженных водными или заболоченными пространствами, либо на вершинах отдельных холмов. Их форма была тесно связана с рельефом местности и целиком зависела от конфигурации выбранных для них участков. Искусственных оборонительных сооружений эти поселения не имели; труднопроходимые болотные топи или же труднопреодолимые склоны холмов, получавшие иногда специальную подрезку, служили им прекрасной заменой. На этих, слегка «подправленных» естественных преградах и строилась оборона древнейших населенных пунктов.

Второй тип славянских укреплений VIII—X веков — мысовые поселения. Эти поселения располагались на мысах, близ водных магистралей и на остроконечных возвышенностях, сильно вдающихся в поймы рек и болотистые долины. При выборе для них мест условия природной защиты тоже имели решающее значение, а их конфигурация также зависела от формы выбранных для них участков. Однако места расположения таких поселений прикрывались естественными преградами только с трех сторон. С четвертой же стороны, то есть со стороны, где находилась ровная площадка и не было естественной защиты, мысовые поселения прикрывались искусственными оборонительными сооружениями. Отделявшие их от открытого поля, эти сооружения имели зачастую подковообразную в плане форму и, как, например, в Изборске, упирались концами в склоны мыса. Они также отличали мысовые укрепленные пункты от островных и вершинных поселений.

Оборонительные сооружения мысовых поселений служили дополнением к стратегическим особенностям выбранного для них места. Они состояли из вала, материал для устройства которого брался при рытье рвов. При этом вал имел большее значение, чем располагавшийся перед ним ров. Создание вала приобретало смысл только в том случае, если поселение располагалось на возвышенности, с трех сторон прикрытой надежными преградами, созданными самой природой. Получив такие сооружения, поселение, независимо от своего социально-экономического характера, приобретало название города. Построить «город» на Руси и означало возвести оборонительные сооружения.

Система обороны славянских городов VIII—X веков с валом и рвом на напольной стороне была односторонней. Соответствуя элементарной тактике внезапных нападений, она рассчитывалась на появление врага только со стороны свободного пространства плато и к длительной защите не была приспособлена. В ней основную роль играли валы, которые определяли архитектурный облик города и характеризовали его главную сторону.

В создании архитектурного облика таких городов участвовали и деревянные стены — либо частокольные, либо в виде забора из попарно забитых в землю столбов, между которыми горизонтально укладывались бревна. Однако в системе обороны укрепленных пунктов они имели подчиненное значение.

Старый Изборск. Крепость. VIII—IX вв.

1.Старый Изборск. Крепость. VIII—IX вв.

Старый Изборск. Крепость. VIII—IX вв.

2.Старый Изборск. Крепость. Талавская башня. Конец XIV вв.

Старый Изборск. Крепость. VIII—IX вв.

3.Старый Изборск. Крепость. Бойницы башни Вышки. Конец XIV вв.

Владимир. Золотые ворота.

4.Владимир. Золотые ворота. 1164 г. (Надвратный храм и угловые круглые башни-контрфорсы начала XIX века)

II

В X и особенно в XI веке, когда напор печенегов, а также балтийских и летто-литовских племен стал более чувствительным, тактика военных нападений изменилась. Наиболее действенным способом захвата городов стали не внезапные, плохо организованные нападения, а планомерная осада. Становясь лагерем под городом и окружая его со всех сторон, противник стремился прервать связь осажденных с внешним миром, не допустить подхода к ним подкрепления, лишить их доставки воды и продовольствия и тем самым вынудить к сдаче. Прямым штурмом укреплений такие осады не сопровождались и фактически были пассивными. Это отразилось на характере обороны укрепленных пунктов.

Правда, русские крепости XI века, как и раньше, были полностью подчинены рельефу местности. Между тем, более распространенными среди них стали в ту пору мысовые поселения. В отличие от предшествовавшего времени, эти поселения имели оборонительные сооружения по всему периметру, а их защитники могли вести стрельбу уже во все стороны.

К фронтальной стрельбе в любом направлении были приспособлены также правильные, преимущественно округлые в плане крепости, не связанные с рельефом местности. Получившие распространение в XII веке, такие крепости были и довольно крупными городами, вроде Мстиславля, Микулина, Дмитрова или Волоколамска, и обыкновенными феодальными замками. Они располагались либо на ровных местах, либо на небольших естественных всхолмлениях и также имели оборонительные сооружения по всему периметру. С таких крепостей было удобно наблюдать за окружающей местностью, а это исключало возможность их неожиданного захвата и позволяло защитникам вовремя приготовиться к обороне.

Одновременно существовали и многорядные крепости, прикрывавшиеся с открытой стороны целой системой оборонительных сооружений, расположенных в две, а то и в три параллельные линии. Некоторые города Волховской земли, среди которых особенно выделялся Губин, имели даже четыре линии крепостных сооружений. Такие города были мощными укрепленными пунктами, рассчитанными на продолжительное сопротивление.

Несколько иной была планировка крупных городов, главную роль в жизни которых играло уже не сельское хозяйство, а ремесло и торговля. Обыкновенно эти города состояли из двух частей — детинца и окольного города. Детинец был, как правило, укреплением мысового типа, с валом и рвом на напольной стороне, а намного превышавший его окольный город — вторым, тесно связанным с ним укреплением, оборонительные сооружения которого не имели четкой плановой схемы и создавались с учетом расположения по сторонам оврагов, ручьев и вообще естественных рубежей. Так строилась оборона Киева, Переяславля, Рязани, Суздаля и других крупных городов древней Руси. У каждого из них фронтальная стрельба также велась по всему периметру оборонительных сооружений.

Однако в целом оборона русских городов XI—XII веков была все же пассивной. Создававшаяся под воздействием осадной тактики своего времени, она рассчитывалась не столько на поражение противника, приступившего к осаде, сколько на то, чтобы лишить его возможности ворваться внутрь окруженного стенами пространства.

Появление новых типов укрепленных пунктов в XI—XII веках сопровождалось изменением характера оборонительных сооружений. По сравнению с предшествовавшим временем они стали не только периметральными, но и более мощными. Этому в значительной степени способствовало сложение раннефеодального древнерусского государства, которое могло вести большие строительные работы и оказывать врагу более эффективное сопротивление.

Как и раньше, основу крепостей XI—XII веков составляли валы. В обороне укрепленных пунктов того времени они играли решающую роль. Их высота не была везде одинаковой и часто зависела от размеров крепости. Особенно мощными были валы крупных городов. Во Владимире они имели высоту около 8 м, в Рязани — примерно 10 м, а в Киеве — 16 м.

В связи с тем, что под воздействием атмосферных осадков валы оплывали, их насыпали нередко на деревянные каркасы из ставившихся вплотную срубов. В тех крепостях, где валы были широкими, срубы делались удлиненными; они располагались в поперечном валу направлении и перегораживались внутри стенками. Применялись также каркасы из срубов, связанных продольными бревнами. Эта конструкция использовалась в крепостях, вдоль вала которых размещались связанные с ним помещения. Она состояла из нескольких рядов клеток, причем наружный ряд составлял основу вала и заполнялся грунтом, а все остальные, обращенные внутрь крепости, оставлялись полыми и использовались либо под хозяйственные нужды, либо как жилье.

Особенно грандиозным был каркас валов «Ярославова города» в Киеве. Мощь оборонительных сооружений этого крупнейшего поселения, являвшегося стольным городом огромного государства и «матерью градов русских», говорила о колоссальном размахе работ по его укреплению во второй четверти XI века и образно отражала могущество Киевской державы, ее экономическое состояние, строительные возможности и политическое значение.

Стены русских крепостей XI—XII веков были деревянными. Стоявшие на валах, они очень часто являлись продолжением их каркасов. Наиболее простыми были стены из срубов, которые располагались на некотором расстоянии друг от друга и между собой соединялись поперечными коротышами. Вторым типом срубных стен были стены, рубленные городнями. Они также состояли из срубов, но ставились эти срубы вплотную друг к другу. Одновременно применялись также стены, рубленные тарасами. Это была уже сплошная стена, а не звенья самостоятельных клетей. По существу такая стена представляла собой двойную ограду с перерубами. Стены, рубленные городнями и тарасами, были более прочными, нежели часто- кольные. В их верхней части располагался боевой ход, прикрывавшийся снаружи бревенчатым бруствером. Здесь во время осад стояли защитники крепостей.

Изборск. Крепость. Начало XIV-XV вв.

Рис.1.Изборск. Крепость. Начало XIV-XV вв.

Укрепленные пункты XI—XII веков башен не имели. Они окружались только стенами, которые в их обороне играли значительно большую роль, нежели раньше. Важным участком обороны крепостей были ворота. К ним устремлялся в первую очередь противник и около них сосредоточивалась основная масса защитников. В небольших укрепленных пунктах ворота устраивались, по-видимому, так же, как и ворота хозяйственных дворов. В большинстве же случаев ворота крепостей того времени были срубными. От срубов стен они отличались наличием проезда в нижней части, запущенной в вал, и большей высотой, в связи с чем и имели вид башни. Каменные ворота были только в крупных городах. Они также строились в плоскости основания вала, примыкавшего к ним с обеих сторон, и также получали сквозной проезд. Остатки подобных ворот XII века сохранились в Киеве. В гораздо лучшем состоянии дошли до нас каменные ворота во Владимире. Это своеобразное монументальное сооружение с гладкими стенами не имеет прямых аналогий в архитектуре европейского средневековья. Его стройный, сильно вытянутый сквозной сводчатый проезд с узкой арочной перемычкой в центре прикрывался массивными створами. Медная оковка створа была золоченой. Как и в Киеве, они именуются Золотыми и являются великолепным украшением города. Над такими воротами обыкновенно сооружались храмы. Они осеняли въезжавших в город и как бы держали въездной проем под своим покровительством. Перед воротами на сваях устраивались деревянные мосты, перекидывавшиеся через рвы. В момент опасности мосты уничтожались защитниками крепостей.

Архитектурный облик городов XI—XII веков был весьма скуп и суров. Помимо холма, на котором укрепленный пункт располагался, окружающих его валов и возвышавшихся над ним стен определенное участие в его создании принимали, видимо, и располагавшиеся внутри храмы, сами по себе приспособленные к обороне. Впрочем благодаря большой высоте валов и стоявшим на них стенам, церковные постройки не всегда были видны снаружи. Другое дело ворота с надвратными храмами. В создании выразительного облика крупных городов они играли важную роль. Недаром в Киеве и Владимире ворота были построены наподобие триумфальных арок, акцентировавших места расположения главных въездов. Однако в целом они также не меняли общей суровости этого облика. Он соответствовал суровости архитектуры крепостных стен, утилитарности их назначения и той напряженной исторической обстановке, в которой жил тогда русский народ.

Копорье. Крепость. Середина XV века

5.Копорье. Крепость. Середина XV века

Копорье. Крепость. Середина XV века

6.Копорье. Вид крепости с восточной стороны. Середина XV века

Новгород. Кремль. Вид с самолета.

7.Новгород. Кремль. Вид с самолета.

Новгород. Кремль.

8.Новгород. Кремль. Златоустовская и Покровская башня. 1484—1490 гг.

Новгород. Кремль.

9.Новгород. Кремль. Дворцовав башня. Вид изнутри 1484—1490 гг.

Новгород. Кремль.

10.Новгород. Кремль. Вид на Владимирскую башню со стороны реки.

III

Важные качественные изменения в русском оборонном зодчестве произошли в XIII—XV веках.

В первой половине XIII века начинает меняться тактика вражеских нападений. Крепости берутся уже не с помощью длительных пассивных осад, а прямым штурмом их укреплений. Противник приближается к ним, форсируя рвы, которые заваливает вязанками хвороста, а на стены взбирается по легким подтаскиваемым лестницам. В сражениях за города начинают участвовать и метательные машины; способные бросать крупные камни на большие расстояния, они сбивают ими брустверы деревянных стен и подавляют их стрелковую оборону. Это приводит к тому, что характер обороны крепостей также начинает постепенно меняться.

Особенно заметно тактика обороны стала совершенствоваться на Руси после татаро- монгольского нашествия. Лавиной обрушившись на разрозненные феодальные княжества, образовавшиеся на просторах Восточной Европы после распада Киевской державы, монголы принесли с собой детально разработанную тактику осады укрепленных пунктов. Они окружали крепости частоколом, с помощью которого изолировали их от внешнего мира, прикрывали себя и предотвращали возможность вылазок со стороны осажденных, а затем шли на штурм, широко используя камнеметную технику. Это еще больше подтолкнуло сложение новой тактики обороны на Руси и внесло соответствующие коррективы в русское оборонительное строительство.

Но последствия вражеского нашествия резко сказались на развитии русского крепостного зодчества. Жестокое татаро-монгольское иго крайне задерживало темпы восстановления подорванных производительных сил страны. В обстановке напряженной борьбы с захватчиками весьма медленным был и процесс восстановления городов, разрушенных монголами. Среднее Поднепровье оказалось настолько обескровленным разгромом, что оборонительное строительство не возобновлялось в нем несколько столетий. Только в Галицко-Волынских и Владимиро-Суздальских землях, быстрее других оправившихся от вражеского удара, да в Новгородской земле, избежавшей вторжения монголов и блестяще отразившей агрессию со стороны шведов и немцев, процесс сложения новой тактики обороны пошел ускоренными темпами. Вместе с тем в этих землях стали развиваться далее и старые традиции оборонительного строительства.

Порхов. Крепость. 1387-1430 гг..

Рис.2.Порхов. Крепость. 1387-1430 гг..

Важное значение для последующего развития русского крепостного зодчества имело использование естественных преград с таким расчетом, чтобы они не давали возможности противнику поставить камнеметы на нужном расстоянии от крепостных стен. Поэтому реки, широкие овраги и крутые склоны холмов во второй половине XIII века начинают играть в обороне крепостей еще большую роль, нежели раньше. В ряде случаев естественные преграды становятся такими рубежами, преодолеть которые противнику вовсе не удается.

Вторым очень важным моментом в истории русского оборонного зодчества периода феодальной раздробленности было появление крепостей с одной многоярусной каменной башней. Во второй половине XIII — первой половине XIV века такие крепости стали строиться в северных и западных районах Волынского княжества, более удаленных от татарского надзора. Они существовали, например, в Чарторыйске, Белавине и Берестье. Круглая, сложенная из кирпича башня сохранилась в Каменце-Литовском, а прямоугольная, выстроенная из местного камня, — в Столпье. В крепости Холм на высоком каменном основании стояла и деревянная башня. В первой половине XIV века однобашенные крепости сооружались также в Новгородских землях. Такими были сперва «города» Изборск и Корела.

Башни крепостей второй половины XIII — первой половины XIV века стояли, как правило, под прикрытием валов и крепостных стен. Они хотя и были приспособлены к обороне, но в основном служили наблюдательным целям. Во время сражений в них находилось руководство обороной крепостей, а в мирное время хранилось вооружение. Некоторые из таких башен могли обеспечивать обстрел окружающей территории на дальние расстояния из луков и самострелов. Не исключено, что на них же разжигались и сигнальные огни, оповещавшие население окрестных сел и деревень о надвигавшейся военной опасности. От ударов ядер камнеметов такие башни страдали мало.

Впрочем однобашенными крепости на Руси были не очень долго. Уже в середине XIV века осадные операции резко активизируются. Усиливаются и средства защиты, в состав которых входит затем огнестрельное оружие. Проникшее в русские земли с запада в последней четверти XIV века, оно становится вскоре действенным средством защиты, способным наносить ущерб живой силе противника. Вместе с активизацией вражеских осад это потребовало определенной модернизации оборонительных сооружений, в силу чего в русских землях, сохранивших в XIY веке свою независимость, стали строиться крепости с большим количеством башен. Во второй половине XIV века такие крепости сооружались и в северо-восточных и в северо- западных районах Руси. Именно в то время дополнительные башни получила уже существовавшая однобашенная крепость в Изборске и именно тогда с большим количеством башен была построена новая крепость в старом Порховском городке. После этого многобашенные крепости становятся характерными для русского оборонного зодчества.

Крепость Копорье. 1387-1430 гг..

Рис.3.Крепость Копорье. Середина XV в.

Попутно изменяется и характер назначения башен. Если раньше единственная башня укрепленного пункта стояла внутри обороняемой территории и несла преимущественно сторожевую службу, то во второй половине XIV века, когда количество башен в крепостях увеличилось, они включились в систему городовой обороны, стали неотъемлемой принадлежностью стен, узлами их эффективного сопротивления. Преграждая путь внутрь крепости, башни задерживали врага на подступах к стенам, позволяя защитникам наносить ему либо сокрушительный удар, либо существенный урон.

Но башнями во второй половине XIV века оснащались не все стены крепостей, а только приступные, которые не имели перед собой существенных естественных преград и прикрывались искусственными препятствиями. С тыловых же сторон, хорошо защищенных естественными преградами и менее подверженных вражеским штурмам, башен вплоть до середины XV века не строили. Поэтому отсутствие башен на одних сторонах оборонительных сооружений и скопление их на других было характерной особенностью планировки и объемнопространственной структуры русских крепостей второй половины XIV — середины XV века.

При оснащении приступных стен башнями зодчие второй половины XIV — середины XV века уделяли внимание и характеру приступных стен. Они стали стремиться к их выпрямлению, придавать им прямолинейное очертание. Это хорошо видно на примере крепостей в Порхове и Копорье — великолепных памятников оборонного зодчества. Благодаря появлению таких стен на лобовых сторонах оборонительных сооружений перед ними со стороны приступа были ликвидированы мертвые, непростреливаемые пространства и обеспечен удобный фланговый обстрел этих стен со стоящих на их концах башен.

Названные преобразования имели существенное значение для усовершенствования боевой системы укрепленных пунктов. В силу преднамеренной группировки башен на приступных стенах характер построения обороны крепостей резко изменился. Она стала уже не пассивной, как это было раньше, а полуактивной. Активная оборона осуществлялась с главных — лобовых сторон, снабженных прямолинейными стенами и часто поставленными башнями, перед которыми располагались усиливающие их дополнительные искусственные препятствия, а пассивная — с тыловых, которые не получили башен, имели криволинейные стены и были хорошо прикрыты естественными преградами. Приблизиться к таким крепостям вплотную и придвинуть к ним свою технику враг почти не имел возможности. С одной стороны, ему не позволяли сделать это реки, обрывы и труднопреодолимые склоны холмов, а с другой — искусственные заграждения и обстрел с близко стоящих друг к другу башен. Поэтому, стремясь захватить ту или иную крепость, но не в силах вместе с тяжелыми стенобитными машинами преодолеть естественные преграды, враг вынужден был атаковать ее только в лоб, то есть штурмовать только ту ее сторону, которую зодчие снабдили прямолинейными стенами и большим количеством башен. Вместе с этим осаждающим приходилось форсировать рвы и преодолевать валы, а это всегда сопровождалось большими потерями как в живой силе, так и в военной технике.

Москва. Кремль. 1485—1495 гг.

Рис.4.Москва. Кремль. 1485—1495 гг.

Сходные по системам обороны крепостные сооружения Руси второй половины XIV — середины XV века имели, несомненно, свои местные особенности и, в первую очередь, отличались характером строительного материала. На северо-востоке, в Московском и Тверском княжествах, они были преимущественно деревянными и только Кремль Москвы третьей четверти XIV века был каменным, а на северо-западе, в Новгородских и Псковских землях, наряду с большим количеством деревянных крепостей было немало и каменных оборонительных сооружений. Это накладывало свой отпечаток на развитие русской крепостной архитектуры и предопределяло устройство крепостей. Но путь их исторического развития в этих землях был один и тот же.

Как и раньше, валы крепостей второй половины XIV — середины XV века очень часто не имели скрепляющих их каркасов. Там же, где такой каркас устраивался, он представлял собой обычную срубную стену с короткими перерубами. Перед валами большой высоты в это время нередко оставлялась горизонтальная площадка — берма, — препятствовавшая оползанию наружных склонов валов в рвы.

Рвы делались, как правило, широкими и глубокими. Они были симметричными, с одинаковыми боковыми откосами. В их дно нередко набивались заостренные колья. Прикрывая крепости с напольных сторон, рвы представляли серьезное препятствие для противника.

Стены деревянных крепостей второй половины XIV — середины XV века были однорядными, с короткими перерубами и мало чем отличались от стен предшествовавшего времени. Однако уже в начале XV века, когда наряду с камнеметами, при осаде крепостей стали употреблять пушки, стены очень часто делали более толстыми из двух рядов бревен. Немного позднее для противодействия ударам каменных пушечных ядер их стали засыпать еще землей и камнями, а у нижних частей устраивать одернованные земляные присыпки, в которых увязали пушечные ядра. В целях предохранения от огня деревянные стены иногда обмазывались и глиной. В верхней их части располагался боевой ход, прикрытый снаружи бруствером, а сверху кровлей.

На протяжении второй половины XIV — середины XV века не оставались неизменными и каменные стены. В одних и тех же крепостях толщина их была разной. Это зависело от тех естественных и искусственных преград, вблизи которых они стояли, а также от одностороннего характера штурмовой тактики противника. При этом, чем ниже были стратегические качества местности, тем толще делались стеньг и, наоборот, — чем выше были ее стратегические качества, тем стены были тоньше. Их поперечный размер определялся возможностью применения стенобитных машин и их разрушительной силой.

Наиболее толстыми были приступные стены. Они принимали на себя основные удары противника и отражали их с помощью сосредоточенной на них стрелковой мощи. Это были лобовые стены крепостей, их главные и наиболее выразительные фасады. Огромная роль приступных стен в деле обороны крепостей нашла яркое отражение в Пскове, где южная стена кремля получила специальное название «персей», ибо на протяжении ряда столетий она была грудью Псковского Крома в полном смысле этого слова.

Во второй четверти XV века, когда артиллерия стала действенным средством нападения, а при осаде городов начали применять пушки крупного калибра, способные наносить каменным крепостям существенные повреждения, толщина их стен была увеличена. В Пскове, Изборске и Порхове это было сделано путем устройства дополнительных прикладок, с появлением которых стены этих крепостей стали толще почти вдвое. На внешних плоскостях прикладок зодчие иногда выкладывали символические кресты и короткие ленты треугольного орнамента, что несколько смягчало суровость их архитектурного облика. В верхней части каменных стен, как и в деревянных крепостях, устраивался крытый боевой ход, который имел непосредственную связь с башнями и с внешней стороны прикрывался зубцами.

Вместе с утолщением стен, мощными каменными прикладками во второй четверти XV века усиливались и башни. Они имели круглую, полукруглую и прямоугольную форму, но наиболее распространенными были круглые башни. Они характерны для Изборска, Копорья и укреплений Пскова, занимающих высокий мыс при впадении Псковы в Великую. По отношению к стенам башни ставились с сильным выносом в сторону поля и внутрь крепостей не выступали. Изнутри можно было видеть только верхние части башен, поднимавшиеся над крепостными стенами.

Внутри каменные башни делились деревянными мостами на ярусы, связь между которыми осуществлялась по прислонным деревянным лестницам. В крепости Копорье нижние ярусы башен сделаны даже сводчатыми, связанными каменными лестницами с боевым ходом стен.

Во второй половине XIV — середине XV века качественные изменения произошли и в устройстве въездов. Правда, в некоторых крепостях ворота по-прежнему имели вид башни со сквозным проездом, закрывавшимся створными полотнищами. Но наряду с ними в то время сооружались еще и захабы — узкие проезды, зажатые между двумя параллельными стенами. Особенно характерные для новгородского и псковского зодчества, такие захабы известны в Пскове, Изборске, Порхове и Острове. Это были своеобразные коридоры смерти, попав в которые противник оказывался под перекрестным обстрелом. В крепости Порхов захаб сочетался с воротной башней. С начала XV века воротные створы таких башен стали прикрываться герсами — специальными решетками, делавшимися либо коваными, либо деревянными, но обитыми железом. В той же Порховской крепости сохранилась камера, где стояло подъемное устройство такой решетки. Концы железной кованой герсы до сих пор торчат из толщи въездной арки крепости Копорье, фланкируемой по сторонам мощными башнями. Все это значительно повысило обороноспособность крепостных въездов, сделало их менее уязвимыми в военном отношении.

Определенным изменениям в первой половине XV века подверглись и мосты перед крепостями. Они строились уже не только постоянными на сваях, городнях и взрубах, но и подъемными, на канатах. Иногда такие мосты превращались в ловушки для попавшего на них противника, так как защитники крепостей неожиданно подсекали канаты и вражеские воины валились в ров — либо в воду, либо на колья. В поднятом состоянии мосты прикрывали проемы ворот и усиливали их еще больше.

В отличие от некоторых деревянных крепостей, обмазывавшихся снаружи глиной, каменные крепости известью не обмазывались и не белились. Оставляя их кладку открытой, строители учитывали, что на такой кладке выбоины заметны мало, а это снижало моральный эффект от действия вражеских орудий.

Архитектурный облик крепостей второй половины XIV — середины XV века с большим количеством башен на приступных стенах был уже другим, нежели раньше, и приобрел совершенно новые качества. Правда, с тыла, где башен не было, он по-прежнему определялся горизонтальной лентой сильно вытянутой, а подчас и весьма изогнутой стены и полосой естественных препятствий перед ней. Однако с фронта, со стороны поля, этот облик характеризовался уже частым ритмом вертикальных массивов башен, между которыми как бы зажаты были небольшие отрезки стен, а также полосами искусственных заграждений перед ними. Это прекрасно видно на примере все тех же крепостей в Изборске, Порхове и Копорье. Особо важное значение в их облике играют башни. Поставленные довольно близко одна к другой и гордо возвышающиеся над стенами, они еще сильнее выявляют приступные стены этих крепостей, еще больше подчеркивают значимость и боевую способность их главных фасадов, всем своим видом вызывавших у вражеских воинов чувство страха и неуверенности в благополучном исходе предстоящего штурма.

Однако в целом утилитарная сторона крепостных сооружений с башнями на одной стороне, как и в крепостях с одной башней, превалировала над художественной. Строя их, народ в первую очередь думал о своей безопасности. Поэтому эстетические вопросы во время строительства крепостных сооружений отодвигались на второй план. Но несмотря на это, каждое из них обладало своим, хотя и аскетичным, но все же выразительным индивидуальным художественным обликом.

По-другому воспринимался и силуэт крепостей с башнями на напольной стороне. Они как бы поднялись над местами своего расположения, стали более величественными и монументальными. Это намного отличало их от безбашенных или однобашенных крепостей более ранних периодов развития русского оборонного зодчества.

Ям. Крепость. XV век

Рис.5.Ям. Крепость. XV век

Псков. Кремль.

11.Псков. Кремль. Вид с северной стороны. (На переднем плане — башня у Нижних решеток 1500 г.; на втором — башня Кутекрома 1400 г.)

Ивангород. Крепость.

12.Ивангород. Крепость. Вид с западной стороны. 1496—1507 гг.

Ивангород. Крепость.

13.Ивангород. Крепость. «Воротная» башня (справа) Большого Бояршего города. Вид с восточной стороны. 1496 г.

Ивангород. Крепость

14.Ивангород. Крепость. «Набатная» башня (справа) Большого Бояршего города.

IV

Новые качественные изменения в крепостной архитектуре Руси происходят и во второй половине XV века. В это время повышается мощь и увеличивается дальнобойность артиллерии. Пушки становятся основным средством разрушения крепостей и почти полностью вытесняют метательную технику. Их устанавливают не только на противоположных берегах рек и других краях широких оврагов, но и со стороны отвесных обрывов. Естественные преграды перестают быть существенными препятствиями и для самих осаждающих: они штурмуют крепости со всех сторон, вне зависимости от характера природного окружения. Это потребовало ответного равномерного размещения наиболее эффективных средств защиты по всему периметру оборонительных сооружений и оказало сильное воздействие на организацию их обороны. В результате на смену крепостям с башнями на приступной стороне во второй половине XV века приходят такие крепости, как, например, в Ладоге, у которых башни расставлены по всему периметру стен более или менее равномерно, без учета расположенных вокруг естественных преград. Происходит резкое изменение характера круговой обороны крепостей. Она перестает делиться на активную и пассивную. Независимо от защитных свойств местности эта оборона строится уже с расчетом эффективного активного сопротивления в любом направлении, откуда бы противник ни появился.

Одновременно прямолинейную форму приобретают не только приступные, но и все другие стены крепостей. Это приводит к тому, что планировка укрепленных пунктов вновь преобразуется. Подобно крепости Орехов или укреплениям Московского Кремля конца XV века, они приобретают более или менее четкую геометрическую форму, которая хотя и базируется на топографических данных, но подчинена им уже в меньшей степени, и получают определенную, четко выраженную закономерность в расположении башен, отмечающих характерные особенности их объемно-пространственной структуры. Попутно строятся также укрепленные пункты типа крепости Ям, получающие почти прямоугольный план с массивными башнями на углах.

Все это накладывает яркий отпечаток на внешний вид крепостей. Сохраняя прежнюю суровость даже при использовании скромных элементов декоративного убранства, крепости теряют фасадность, присущую оборонительным сооружениям с односторонней системой обороны. Их архитектурный облик характеризуется уже не стенами с одной стороны и башнями с другой, а совокупностью стен и башен со всех сторон.

Логическим завершением процесса перегруппировки башен и выпрямления стен явилось создание крепости с абсолютно правильным геометрическим планом. Такой план на исходе XV века получила маленькая крепость Ивангород, выстроенная четырехугольником на границе с Ливонией. Это был как бы пробный образец крепостного сооружения, появление которого знаменовало собой следующий этап в развитии русского оборонного зодчества.

Ивангород. Крепость. XV век

Рис.6.Ивангород. Крепость. 1492—1610 гг.

Позднее «регулярные», преимущественно прямоугольные в плане крепости получили на Руси широкое распространение. Они строились и в дереве и в камне в разных районах государства. В первой половине XVI века на базе правильного прямоугольника были спланированы, например, кремли в Туле и Зарайске, крепости Буй, Васильсурск и Балахна, а во второй половине столетия — крепости Туровля и Суша в районе Полоцка. Оригинальным вариантом этой схемы явились крепости Козьян, Красна, Ситна и Сокол. Созданные одновременно поблизости от того же Полоцка, эти крепости обладали всеми достоинствами прямоугольных крепостей. В них четырехугольная структура первых оборонительных сооружений «регулярного» типа была преобразована в треугольник, трапецию и другие более сложные геометрические фигуры. Аналогичное строение плана получали тогда и оборонительные сооружения монастырей — например Соловецкого, выстроенного в конце XVI века хотя и вытянутым, но все же правильным пятиугольником.

Все это свидетельствовало о том, что в условиях применения артиллерии «регулярный», геометрически правильный план оборонительного сооружения оказался реальным и практичным, как в военном, так и в архитектурном отношениях. Крепость с таким планом была как бы идеальной оборонительно крепкой и архитектурно стройной.

Как и крепости более раннего времени, оборонительные сооружения «регулярного» типа не были оторваны от рельефа местности. Наоборот, их планировка всегда базировалась на топографических данных и, несмотря на строгую геометричность, логически вырастала из тех условий, которые природа создала в местах их возведения. Но если общая система защиты крепостей с односторонней концентрацией башен зависела от имевшегося вокруг них окружения в полной мере, то у «регулярных» крепостей природное окружение уже не играло решающей роли в построении их обороны. Теперь эта оборона предопределялась высокой, все более и более совершенствовавшейся военной техникой, на широкое использование которой эти крепости и рассчитывались.

Тула. Крепость. XV век

Рис.7.Тула. Кремль. 1507—1520 гг.

Соловки. Каменный город. 1582-1623 гг.

Рис.8.Соловки. Каменный "город". 1582-1623 гг.

Плановая геометричность не стала, однако, шаблоном в оборонном зодчестве молодого Русского государства. Создавая крепости геометрически правильной формы, городовые мастера XVI века не отказались и от старой градостроительной традиции — постройки оборонительных сооружений в виде неправильной фигуры, соответствующей границам обороняемой территории. Поэтому вместе с «регулярными», наиболее совершенными крепостями, на Руси строились тогда и не регулярные укрепления. Так свободную композицию плана получили в XVI веке оборонительные сооружения Нижнего Новгорода, Коломны, Свияжска, Казани, Серпухова и многих других населенных пунктов страны. Такой же неправильный план приобрели тогда укрепления Троице-Сергиева, Псково-Печерского и многих других монастырей. Не составили исключения в этом отношении и такие грандиозные сооружения конца XVI века, как несохранившийся Белый город Москвы и знаменитая крепость Смоленска, названная Борисом Годуновым «ожерельем» Московской Руси.

Создание таких сооружений в тот период, когда в русской архитектуре широкое распространение имели кремли, крепости и монастыри «регулярного» типа, отнюдь не говорит о том, что оборонительные и архитектурные качества последних были в какой-то степени ограниченны или ниже. Наоборот, достоинства правильно спланированных укреплений были настолько явными, что они оказали непосредственное влияние на нерегулярные крепости. Это проявилось в относительно правильном размещении башен по всему периметру оборонительных сооружений и в прямолинейной направленности расположенных между ними стен. Поэтому у крепостей XVI века, имеющих живописную композицию плана, нет длинных и изогнутых стен с одних сторон и большого количества башен с других. Как и для «регулярных» оборонительных сооружений для них характерно наличие прямых, зачастую почти равных между собой прясел стен и определенная закономерность в расположении башен по периметру. В силу этого неправильные крепости XVI века являются такими же регулярными, как и крепости геометрической формы. Отличительную особенность этих крепостей, также обладавших высокими оборонительными и архитектурными качествами, составляла лишь многоугольная — полигональная — композиция плана. Однако система их обороны была такой же, как и у геометрически правильных крепостей. Фронтальный огонь, открывавшийся со стен этих крепостей, везде перекрещивался с фланговым обстрелом с башен, образуя на подступах к ним зону сплошного поражения. В этом состояло их принципиальное отличие от неправильных крепостей с башнями на одной стороне.

Быстрое развитие артиллерии и усовершенствование тактики осады во второй половине XV века вызвали не только изменение характера обороны крепостей, их планировки и объемно-пространственной структуры. Иным стал и характер оборонительного строительства. Если раньше каменные крепости строились только в Новгородской и Псковской республиках, то после сложения на Руси единого централизованного государства каменные крепости стали возводиться на всей русской территории. Особого размаха крепостное строительство из камня получило после создания новых кремлей в Москве и Великом Новгороде, возведенных по всем правилам военно-инженерного и архитектурно-строительного искусства конца XV века.

Коломна. Кремль. 1525—1531 гг.

Рис.9.Коломна. Кремль. 1525—1531 гг.

В ходе крупного оборонительного строительства XVI века не осталась в прежнем виде и архитектура русских крепостей. Московский Кремль с его разнообразными формами, четкими линиями и скромными деталями внешней обработки становится в то время своеобразным архитектурным образцом для многих русских градостроителей. Однако подражая ему в той или иной мере, зодчие не слепо копируют его формы, а берут только то, что отвечает поставленным перед ними задачам, и творчески подходя к их решению, создают новые, подчас совершенно необычные произведения крепостной архитектуры, которые резко отличаются от принятой за образец первоосновы.

Особенно изменились в XVI веке крепостные башни. Правда, их внутреннее устройство, определявшееся назначением, оставалось во многом неизменным. Но наряду с деревянными балочными мостами в них все чаще и чаще стали устраивать сводчатые перекрытия над нижними ярусами, а их внутристенные лестницы выводить не только в верхние помещения, но и на боевые площадки стен. По-новому стали делаться и бойницы крепостных башен. Изнутри они снабжались большими сводчатыми камерами, предназначенными для установки пушек, а снаружи получали небольшой раструб, обеспечивавший удобство наводки пушечных стволов. В крепости Орехов и в кремле Нижнего Новгорода бойницы башен были снабжены даже специальными вентиляционными каналами, отводившими из них пороховые газы. В верхних частях башен нередко устраивался навесной бой, позволявший вести стрельбу не только вперед, но и вниз.

Во многом изменился и внешний вид крепостных башен. Круглые башни начинают снабжаться гранями, что делает их более пластичными, помимо цокольного валика получать горизонтальные тяги в верхних частях и подобно башням Московского Кремля приобретать скромные элементы декоративного убранства. Над угловыми башнями довольно часто устраиваются и смотровые вышки, откуда велось наблюдение за окружающей местностью.

Своеобразной архитектурной регламентации подверглись в XVI веке прямоугольные башни. В зависимости от назначения и мест расположения они делятся на глухие и проезжие. Первые из них были меньше и скромнее по декоративному убранству, вторые — крупнее и богаче по обработке. Те и другие приобретают часто по углам скрепляющие лопатки, затем лопатками начинают делиться на «филенки» их плоскости, а на самих лопатках появляются даже профилированные членения.

Особое внимание уделялось воротным башням, которые с конца XV века полностью сменяют собой сложные захабные устройства. Заботясь об обороноспособности этих башен, зодчие строят их часто с коленчатыми в плане проездами, но нередко снабжают и сквозными проездами, превращая их в своеобразные парадные въезды. Обычно такие башни завершались более высокими и крутыми шатрами, а в ряде случаев и специальными дозорными вышками, намного обогащавшими их силуэт. Очень часто из ансамбля башен воротные башни выделялись не только композиционной усложненностью, но и архитектурной обработкой. Их ставили как в местах, более выигрышных в архитектурном отношении, так и в средних частях стен, что согласовывалось и с общей симметричностью сооружений.

Распространение получают также отводные стрельницы, ранее не известные в крепостной архитектуре. Они строятся и вплотную к воротным башням, как, например, в кремлях Москвы, Тулы и Зарайска, и на некотором расстоянии от них, на противоположных сторонах рвов, как в кремле Нижнего Новгорода. В этих случаях отводные стрельницы соединяются с воротными башнями посредством постоянных или разводных мостов.

Начиная с конца XV века крупные изменения вносятся и в архитектуру крепостных стен. Как и в Московском Кремле, они почти повсеместно получают на тыльных сторонах широкие полуциркульные ниши, которые становятся характерной особенностью русской крепостной архитектуры. Необходимость установки пушек у основания стен вызывает к жизни появление подошвенного боя, устраиваемого в нижних частях полуциркульных ниш в виде сводчатых камер. Во второй четверти XVI века, когда в Москве были построены укрепления Китай-города, стены некоторых крепостей начинают снабжаться даже навесным боем, а стремление повысить плотность огня перед стенами приводит к тому, что на исходе XVI века у крепостных стен Смоленска появляется даже неизвестный нигде ранее средний бой, чередующийся с подошвенным в шахматном порядке.

Печеры. Псково-Печерский монастырь. 1558-1565 гг.

Рис.10.Печеры. Псково-Печерский монастырь. 1558-1565 гг.

Широкое распространение в XVI веке получает, наконец, двурогий зубец с двумя полукружиями наверху и седловиной между ними. Появившийся впервые на стенах и башнях Московского Кремля, такой зубец становится затем неотъемлемой принадлежностью подавляющего большинства русских крепостей.

Необычным явлением в оборонном зодчестве конца XVI века было появление на арочных проемах воротных башен Смоленска богатых белокаменных порталов, лишь отдаленно напоминающих скромные, почти незаметные порталы на тыльных фасадах проезжих башен Московского Кремля, сочных, иногда почти ковровых, выложенных из кирпича узоров на стенах и башнях «Старого города» Кирилло-Белозерского монастыря и, особенно, декоративных рамочных обрамлений по краям бойниц башен и крепостных стен Смоленска, сходных с наличниками окон культовых и гражданских зданий. В процессе увеличения обороноспособности крепостей зодчие стремились внести изменения и в их традиционный облик, сделать их живописнее. В результате архитектура сооружений наполнилась новым историческим смыслом, другим идейным содержанием. Выражая силу и неприступность населенного пункта, они в то же время характеризовали уже его красоту и величественность.

Москва. Кремль

15. Москва. Кремль. Боровицкая башня. 1490 г. Архитектор Пьетро Антонио Солари. (Верх надстроен во второй половине XVII века)

Москва. Кремль

16. Москва. Кремль. Северо-восточная стена со Спасской, Царской, Набатной, Константино-Еленинской и Беклемишевской башнями. 1490—1491 гг. Архитектор Пьетро Антонио Солари. (Верхи надстроены в середине и второй половине XVII века)

Ивангород. Крепость.

17. Москва. Кремль. Часть южной стены с Тайницкой, Безымянными, Петровской и Беклемишевской башнями

Нижний Новгород. Кремль.

18. Нижний Новгород. Кремль. Западная сторона. 1500—1512 гг.

Нижний Новгород. Кремль.

19. Нижний Новгород. Кремль. Северная сторона. 1500—1512 гг.

Тула. Кремль.

20. Тула. Кремль. Фрагмент стены. 1507—1520 гг.

Коломна. Кремль

21. Коломна. Кремль. Вид на Маринкину и грановитую башню. 1525-1531гг.

Коломна. Кремль

22. Коломна. Кремль. Фрагмент внутренней стены. 1525-1531гг.

V

В XVII веке, когда после изгнания польско-шведских интервентов началась напряженная работа по возрождению разоренной страны, вступившей в новую фазу исторического развития, эволюционный процесс крепостного зодчества не прервался. Правда, каких-либо радикальных нововведений в тактику осады тогда внесено не было, в связи с чем и строить крепости рекомендовалось так, «как исстари бывает». Поэтому принципы построения городовой обороны в XVII веке остались прежними. Крепости так же рассчитываются на активное сопротивление в любом направлении, вне зависимости от расположенных поблизости естественных и искусственных преград. Но характер городовых работ в это время стал несколько другим. Несмотря на интенсивное каменное строительство в городах, селах и даже удаленных погостах, правительство начинает отдавать предпочтение дерево-земляным и земляным укреплениям. Такие укрепления создаются в Поволжье, в районе южной «Засечной черты» и на западной границе государства. Сохраняя все особенности, свойственные «регулярным» крепостям, эти укрепления оказывали более эффективное сопротивление совершенствовавшейся артиллерии. Современники указывали, что они неприступнее каменных, ибо в них вязнут пушечные ядра.

Не прекратилось строительство и деревянных крепостей. Особенно много их строилось на востоке страны, где противник вовсе не обладал огнестрельным оружием.

Звенигород. Саввино-Сторожевский монастырь

Рис.11. Звенигород. Саввино-Сторожевский монастырь. 1650—1654 гг.

Борисоглебы. Борисоглебский монастырь

Рис.12. Борисоглебы. Борисоглебский монастырь. Конец XVII в.

Традиции же каменного оборонительного строительства развивали далее монастыри — центры колонизации малоосвоенных районов и форпосты обороны государства на его важнейших стратегических направлениях. В первой половине XVII века модернизируются старые укрепления знаменитой Троице-Сергиевой лавры, мужественно перенесшей длительную вражескую осаду, и почти заново перестраиваются укрепления Пафнутьев-Боровского монастыря, сильно пострадавшие во время иностранной интервенции. Во второй четверти столетия каменные стены и башни получают также Симонов и Новоспасский монастыри, охранявшие ближние подступы к Москве.

Особенно интенсивно укрепление монастырей каменными стенами пошло во второй половине XVII века. В это время создаются оборонительные сооружения Саввино-Сторожевского монастыря под Звенигородом, Спасо-Прилуцкого в Вологде, Борисоглебского под Ростовом, Донского и Новодевичьего близ Москвы, восстанавливаются укрепления Иосифо-Волоколамского монастыря, «Новым городом» расширяется Кирилло-Белозерский монастырь и строится ограда митрополичьей резиденции в Ростове.

Ведя это строительство, зодчие XVII века, как и их предшественники, придают планам оборонительных сооружений более или менее правильную геометрическую конфигурацию и расставляют башни по углам и периметру стен. При этом наблюдается явное стремление сделать крепостные стены еще более обороноспособными, нежели раньше. Пример Троице- Сергиевой лавры и «Нового города» Кирилло-Белозерского монастыря показывает, что зодчие превращают их даже в сложные трехъярусные сооружения с небольшими изолированными помещениями внизу и широкими обходными галереями со сводами и на столбах вверху, где свободно расстанавливались пушки разных типов и калибров. В военном отношении это сделало крепостные стены как бы равными башням. Легкость и свобода пространственного построения внутренней стороны таких стен находились в контрасте с монолитностью и суровостью их внешнего облика. Но чаще всего крепостные стены монастырей строились в XVII веке с полуциркульными нишами на тыльных сторонах, а их обходные галереи делались по типу боевых площадок стен предшествовавшего времени. Такие стены были менее широкими, чем трехъярусные и не могли рассчитываться на применение крупных пушек, требовавших много места для отката.

Москва. Донской монастырь

Рис.13. Москва. Донской монастырь. 1697-1701 гг.

Постепенно мастера начинают обращать внимание и на внешнее оформление крепостных стен. Их плоскости снабжаются горизонтальными тягами, обрамляются валиком и уступчатыми профилированными полукружиями в верхних частях бойниц навесного боя. Попутно вводятся и другие элементы декоративного убранства, смягчающие суровость архитектуры.

С особым интересом и вниманием зодчие XVII века относились к башням. Строя их прямоугольными, круглыми и многогранными, они в ряде случаев меняют их устройство. В Спасо- Прилуцком монастыре, например, крепостные башни возводятся даже с массивными столбами в центре, на которые опираются балки междуэтажных перекрытий. Внутри же столбов башен «Нового города» Кирилло-Белозерского монастыря устроены лестницы, позволяющие подняться в их верхние ярусы и возвышающиеся над ними смотровые вышки.

Но больше всего внимания зодчие уделяют внешнему виду угловых и промежуточных башен. Правда на примере Саввино-Сторожевского монастыря можно видеть, что в середине XVII века их еще ставят подобными друг другу. Однако во второй половине столетия крепостные башни монастырей все чаще и чаще начинают превращаться в совершенно самостоятельные архитектурные сооружения. Нередко бывало и так, что башни одного и того же монастыря приобретали совершенно разный художественный облик и оказывались полностью непохожими друг на друга. В Спасо-Прилуцком и Кирилло-Белозерском монастырях, например, каждая из башен трактована уже по-своему, как в отношении размеров, так и пропорционального построения. Они снабжаются по углам и граням как бы накладными лопатками, покрываются нередко квадратными ширинками, получающими иногда изразцовые вставки, и приобретают большое количество других всевозможных декоративных деталей, совершенно не свойственных крепостной архитектуре прошлого времени.

Ростов. Метрополичий дом

Рис.14. Ростов. Метрополичий дом.1670-1683 гг.

Так декоративное узорочье, достигшее в русской архитектуре XYII века необычайного расцвета, энергично проникает и в крепостное зодчество. Разнообразные архитектурные детали словно драгоценным узором покрывают плоскости стен многих монастырских башен. Они быстро теряют те аскетические черты, которые были присущи им раньше, становятся весьма красочными и привлекательными. Их внешнее богатство и декоративное изящество вступают уже в противоречие с внутренним устройством и целевым назначением.

На этом, однако, изменение внешнего архитектурного облика крепостных башен не останавливается. После надстройки Спасской башни Московского Кремля во второй четверти XYII века пышным каменным верхом крепостные башни монастырей довольно часто начинают строиться уже с богатыми декоративными надстройками, снабженными окнами и «слухами», а в ряде случаев получать и высокие шатровые кровли. Массивные стволы башен того времени обрабатываются уже не только горизонтальными тягами и ширинками, но и различного рода изящными фигурными украшениями. Особенно показателен в данном отношении Иосифо-Волоколамский монастырь, у которого каждая башня снабжена пышной, своей собственной и чуть ли не лепной декоративной обработкой из кирпича, поражающей своим разнообразием и великолепием.

Попутно вносятся изменения и в характер бойниц крепостных башен. Иногда они превращались даже в обыкновенные окна и получали по краям всевозможные декоративные обрамления в виде изящных фигурных наличников .

Особенно пышно в середине и второй половине XYII века оформлялись въездные башни монастырей. В отличие от воротных башен крепостей XYI века, они очень часто стали снабжаться двумя сводчатыми проездами, оформленными по сторонам пилястрами и декоративными колонками, и превращаться в своеобразные «пьедесталы» для богатых надвратных храмов. Контраст между строгим, порой даже архаичным низом и сказочно пышным верхом таких башен в ряде случаев становится их отличительной особенностью. Особенно разительно этот контраст проявился у воротной башни Спасо-Евфимиевского монастыря — сооружения уникального в своем роде. У некоторых монастырей, среди которых в первую очередь следует назвать Борисоглебский, въездные сооружения превращаются даже в тесно слитые воедино «комплексы» построек, состоящие из проезжих частей с переходом наверху, двух как бы фланкирующих их арки башен и высоко поднятого над ними надвратного храма. Крупные плоскости стен этих усложненных во всех отношениях сооружений украшаются между башнями большим количеством квадратных профилированных ширинок и превращаются в богатые декоративные панно, а возвышающиеся над ними храмы выделяются изяществом пропорций и тонкостью декоративного оформления. Идея храма, осеняющего входящего в «город», родившаяся еще в недрах Киевской державы, получает в то время не только дальнейшее развитие, но и наивысшее воплощение.

Кириллов. Кирилло-Белозерский монастырь

Рис.15. Кириллов. Кирилло-Белозерский монастырь. 1580-1682 гг.

Огромную роль в архитектуре крепостных сооружений монастырей начинает играть также цвет. Контраст между красным кирпичом кладки и белым камнем отдельных деталей делает их особенно яркими. Одновременно на стенах и башнях монастырей появляется побелка. Издавна применявшаяся для окраски храмов, она своим ослепительным блеском особенно подчеркивала их изящество.

Все это приводит к тому, что оборонительные сооружения становятся яркими, красочными и живописными. Притягивающие к себе внимание необычностью декоративного «узорочья» и острым силуэтом, они стали выражать уже не столько силу и неприступность обнесенного ими пространства, сколько говорить о красоте и богатстве расположенных за ними строений. Из оборонительных построек крепости превратились в декоративные сооружения. В них художественные качества уже превалировали над практическими, утилитарными. На исходе XVII века, когда объемы башен вновь стали равновеликими, а их завершения и убранство почти однотипным, укрепление монастырей становится делом чисто символическим. В некоторых случаях их крепостные сооружения начинают походить на обыкновенные ограды и оказываются оборонительными не по существу, а только лишь по форме. При этом монастырское городовое строительство начинает оказывать влияние на строительство торговых построек, в результате чего появляются обширные, сугубо гражданские здания — гостиные дворы с арками, обращенными внутрь хозяйственной территории, а затем и торговые ряды, которые благодаря открытым арочным галереям со стороны города представляли как бы вывернутое изображение монастырских стен.

В целом крепостное зодчество в начале XVIII века прекращает свое существование; оно полностью смыкается с зодчеством гражданским, а ему на смену приходит новая отрасль военно-инженерного искусства — долговременная фортификация, которая становится уделом не зодчих и городовых мастеров, а. специальных военных инженеров — фортификаторов.

Такова вкратце общая картина развития на Руси крепостного зодчества. Основные этапы этого развития хотя и не совсем точно, но все же совпадают с основными периодами русской истории. Каждому из них соответствовали свои типы оборонительных сооружений, своя крепостная архитектура. По мере развития эта архитектура претерпевала существенные изменения. Крепости из сугубо утилитарных сооружений превратились, в конечном счете, в декоративные.

Оборонительные сооружения древней Руси представлены в альбоме, естественно, не все и далеко не полно. Однако со многими из них читатель все же познакомится. Он увидит и чуть ли не сказочных каменных богатырей в Изборске и Копорье, характеризующих русское крепостное зодчество периода феодальной раздробленности, и могучую пограничную крепость Ивангород, с постройкой которой Московское государство впервые остро поставило вопрос о выходе к Балтийскому морю, окончательно разрешенный лишь через два с лишним столетия. Перед ним предстанут величавые, всемирно прославленные стены и башни Московского Кремля — бесподобного творения группы итальянских архитекторов, работавших под руководством Пьетро Антонио Солари в содружестве с русскими зодчими, и суровые укрепления Псково-Печерского монастыря, созданные его постриженником Павлом Заболоцким. Для него будут интересны также покрытые мхом и лишайниками предельно строгие оборонительные сооружения Соловецкого монастыря — лаконичное творение скромного монаха Трифона, и величественные, удивляющие необычностью архитектурной обработки крепостные стены древнего Смоленска — бессмертного произведения «государева» зодчего, мастера «городовых, палатных и церковных дел» Федора Савельевича Коня. Не оставит читатель без внимания и другие крепостные сооружения древней Руси, отличающиеся разнообразием форм и красотой наружной отделки. Его взгляд остановится на изукрашенной готическими деталями надстройке Спасской башни Московского Кремля, являющейся плодом творчества русского зодчего Бажена Огурцова и англичанина Христофора Галовея, а среди большого количества монастырских крепостей он увидит своеобразные укрепления Саввино- Сторожевского монастыря, выстроенные известными «каменных дел подмастерьями» Андреем Шаховым и Иваном Шарутиным, и посмотрит на великолепный «Новый город» Кирилло- Белозерского монастыря, грандиозные многоярусные башни и мощные трехъярусные стены которого созданы «каменных дел подмастерьем» Кириллом Серковым по типу стен и башен Троице-Сергиевой лавры. Остановит свое внимание читатель и на поражающих своим изяществом крепостных башнях Иосифо-Волоколамского монастыря, воздвигнутых «подрядчиком каменных дел» Трофимом Игнатьевым.

Все эти памятники являются великолепными иллюстрациями к многовековому прошлому русского народа. Это выразительное лицо его истории, монументальный вид его памяти, воплощенной в строительном материале и архитектурных формах.

Зарайск. Кремль

23. Зарайск. Кремль. Караульная и Егорьевская башни. 1528-1531 гг.

Печеры. Псково-Печерский монастырь.

24. Печеры. Псково-Печерский монастырь. Башня у Верхних решеток и Тарарыкина башня. 1558—1565 гг. Зодчий Павел Заболоцкий

 Кириллов. Кирилло-Белозерский монастырь.

25. Кириллов. Кирилло-Белозерский монастырь. 1580—1590 гг.

Кириллов. Кирилло-Белозерский монастырь.

26. Кириллов. Кирилло-Белозерский монастырь. 1580—1590 гг.

Соловки. Соловецкий монастырь.

27. Соловки. Соловецкий монастырь.

Соловки. Соловецкий монастырь.

28. Соловки. Соловецкий монастырь. 1582—1594 гг. Зодчий Трифон

Смоленск. Крепость.

29. Смоленск. Крепость. Вид стены. 1595—1602 гг. Зодчий Федор Савельевич Конь

Смоленск. Крепость.

30. Смоленск. Крепость. Внутренняя стена. 1595—1602 гг. Зодчий Федор Савельевич Конь

Пафнутьев-Боровский монастырь.

31. Пафнутьев-Боровский монастырь. Вид сверху. 1535 г. Зодчий Трофим Шарутин

Загорск. Троице-Сергиева лавра.

32. Загорск. Троице-Сергиева лавра. XVI—XVII вв.

Звенигород. Саввино-Сторожевский монастырь

33. Звенигород. Саввино-Сторожевский монастырь. 1650—1654 гг. Зодчие Андрей Шахов и Иван Шарутин

Вологда. Спасо-Прилуцкий монастырь.

34. Вологда. Спасо-Прилуцкий монастырь. Вид с южной стороны. 1656 г.

Суздаль. Спасо-Евфимиевский монастырь

35. Суздаль. Спасо-Евфимиевский монастырь. 1664 г.

Суздаль. Спасо-Евфимиевский монастырь

36. Суздаль. Спасо-Евфимиевский монастырь. 1664 г.

Смоленск. Крепость.

37. Иосифо-Волоколамский монастырь. Вид сверху. 1678—1680 гг. Зодчий Трофим Игнатьев

Борисоглебский монастырь

38. Борисоглебский монастырь. Южные ворота. Конец XVII века

 Москва. Донской монастырь

39. Москва. Донской монастырь. Фрагмент башни западной стены. 1697—1701 гг.

 Москва. Новодевичий монастырь.

40. Москва. Новодевичий монастырь. Конец XVII века

Истра. Ново-Иерусалимский монастырь

41. Истра. Ново-Иерусалимский монастырь. 1690—1694 гг. Зодчий Яков Бухвостов

В начало