Эмблема
Футер

На протяжении многих веков русской истории дерево оставалось основным материалом и тогда, когда появились постройки из природного камня и кирпича. Именно в деревянной архитектуре были выработаны многие строительные и композиционные приемы, отвечавшие природно-климатическим условиям и художественным вкусам народа, оказавшие позднее немалое влияние на формирование каменного зодчества. Все типы построек, соответствовавших русскому бытовому укладу, первоначально сложились в дереве, а многие из них, в частности постройки сельских поселений (жилые дома, амбары, бани, мельницы, мосты и др.), возводились только из дерева вплоть до XIX в.

Дереву как материалу сухому и теплоемкому справедливо отдавалось предпочтение и при возведении городских жилых построек до XVIII в. В дошедших до нас каменных домах XVII в. жилые помещения выполнены в дереве. Сельские поселения и города, существовавшие на Руси согласно летописям начиная с IX в., крестьянские, посадские и княжеские дворы — все строилось из дерева. В городах из дерева выполнялось все, начиная от оборонительной крепостной ограды и кончая мощением улиц; лишь два отрицательных качества дерева как строительного материала — его недолговечность и горючесть — не позволяют заглянуть в древнейшие периоды развития русского деревянного зодчества. Поэтому редкие жилые дома имеют возраст свыше 100 лет, а неотапливаемые холодные храмы — более 300 лет. До нашего времени не сохранилась ни одна деревянная постройка (за исключением археологических находок), срубленная ранее XVI в. Облик древних деревянных сооружений — жилых, хозяйственных и культовых — мы можем предположительно восстановить по различным историческим источникам: летописям, писцовым книгам, миниатюрам, иконам, описаниям и зарисовкам иноземных путешественников.

Кроме того, представить характерные черты более ранних периодов развития деревянной архитектуры нам помогает традиционность строительных и художественных приемов. Наибольшая устойчивость народных традиций в деревянной архитектуре присуща районам Русского Севера, прежде всего благодаря способствовавшим этому историческим условиям: незатронутости монголо-татарским нашествием в XIII— XV вв., отсутствию крепостничества в XVIII—XIX вв., удаленности от промышленно развитых районов. Все это, несомненно, благоприятствовало развитию народного творчества. Поэтому здесь, на Севере, уцелели не только отдельные памятники народной архитектуры, но даже целые селения в относительно хорошо сохранившейся природной среде. Немалое значение имело и то, что поселения на Русском Севере не подвергались позднейшим пореформенным перестройкам, в наибольшей мере сохранив первоначальную народную основу и сложившиеся традиции. По этим причинам здесь можно полнее проследить становление и развитие основных типов жилых, хозяйственных и культовых построек деревянного зодчества, а также композиционных и планировочных приемов, которые совершенствовались в ходе естественного отбора самим народом. И, наконец, здесь можно уяснить народные принципы взаимосвязи природы и архитектуры.

Еще большей бедой для деревянных построек, чем недолговечность дерева, были частые пожары — причина гибели многих селений и городов. Все русские летописи сообщают об опустошительных пожарах в Киеве, Владимире, Ростове Великом, Пскове, Новгороде и других городах. Как трагическое событие отмечается в них гибель выдающихся сооружений, возведенных из дерева. Так, во Владимире, в 1183 г. «погоре мало бы не весь город... и церкви числом 32». В 1160 г. «погоре Ростов, и церкви вси, и сборна дивная великая церкви Святая Богородица, якоя же не было, николеже ни буде». В 1369 г. «весь Псков погоре, и церкви священные...» «Того ж лета и Новгород погоре».

Частые пожары, особенно в городах, где застройка была весьма плотной, обусловили своеобразные приемы строительства, основанные на плотницком мастерстве и высоком качестве ведения работ. Кроме того, в предвидении пожаров срубы и части жилых домов заготовляли впрок. Так, Адам Олеарий — немецкий ученый и путешественник, побывавший в России в 30-х годах XVII в., рассказывает о специальном рынке в Москве «за Белой стеной», где можно было приобрести заранее заготовленный сруб дома, который оставалось лишь перевезти на место и собрать. Сборность деревянных построек широко использовалась и при строительстве крепостей.

Например, из заготовленных заранее срубов за один месяц вблизи Казани в период войны с Казанским ханством (1551 г.) был сооружен укрепленный город Свияжск.

Пожары ускорили замену дерева камнем в таких ответственных городских сооружениях, как городские стены, башни и храмы. Деревянные стены Новгородского детинца с земляным валом и рвом упоминаются под 1044 г., а первые сведения о каменной его ограде относятся к 1302 г. Первые данные о каменных оградах Киева датируются 1037 г., Старой Ладоги —1116 г., Москвы — 1367 г. Но такая замена происходила далеко не всюду. У многих русских городов деревянные стены служили вплоть до XVIII в., по нескольку раз отстраиваясь после пожаров. Так, крепостные стены Тобольского кремля с 1643 по 1680 г. горели шесть раз и шесть раз рубились вновь.

Дерево как строительный материал

Характер строительного материала, его физические свойства во многом обусловливают строительные приемы и тектонику архитектурных форм. Многовековой строительный опыт народа позволил максимально использовать свойства каждой породы дерева. Наибольшее применение находили хвойные породы — сосна, лиственница, ель, ибо они обладают многими ценными в строительном отношении качествами. Прямизна и отсутствие дуплистости позволяли сплачивать бревна в стены, а также раскалывать бревна по слоям для получения пластин и теса. Смолистость упомянутых пород обеспечивала хорошую сопротивляемость гниению. Особенно ценилась мелкослойная (до 16 слоев на 1 см) «кондовая» сосна (произрастающая на сухих песчаных почвах) и лиственница, из которых рубились наиболее ответственные нижние венцы срубов.

На срубы стен шла сосна и лиственница, из ели изготавливались главным образом элементы кровли (стропила).

Из лиственных пород в качестве стенового материала в X—XV вв. в южных районах и для наиболее ответственных сооружений на Севере применялся прямослойный дуб (Софийский собор в Новгороде —989 г., Успенский собор в Ростове —992 г., стены Московского Кремля —1339 г. и др.). Из осины благодаря ее податливости при обработке изготавливали кровельный лемех. Этому способствовали два важных свойства данной породы: увеличение прочности при воздействии дождя и снега и приобретение со временем серебристого оттенка.

Лес шел в дело прежде всего в виде бревен, средний диаметр которых составлял 25—40 см и лишь в отдельных случаях доходил до 60—80 см (нижние венцы Успенской церкви в Кондопоге и др.). Наиболее употребительная длина бревен—5—10 м, но иногда она достигала 12—16 м. К сращиванию бревен по длине русские плотники прибегали очень редко, предпочитая стыковать срубы. Брусья, пластины (бревна, расщепленные пополам) и тес, изготовлявшийся из бревен, расколотых с помощью клиньев и тесаных особым топором — теслом, употреблялись лишь там, где их нельзя было заменить бревнами.

Главным орудием производства русского плотника был топор (и его разновидности для различных видов работ), которым выполнялись все операции от рубки деревьев и поперечной перерубки бревен до вязки срубов и изготовления резных украшений. Способ производства определял и строительную терминологию — во всех исторических документах, где говорится о постройке деревянных строений, употребляется слово «рубить» вместо «построить»: «Святополк же повеле рубити город на Ветичеве холму»; Владимир, низвергнув Перуна, «повеле рубити церкви».

Поперечная пила в XVI—XVII вв. была инструментом еще достаточно редким, но и позднее (вплоть до XVIII— XIX вв.) она почти не применялась, ибо разрушала волокна древесины, и торцы бревен начинали «тянуть» воду, тогда как топор при перерубке уплотнял их.

Основной конструктивной формой в русском деревянном зодчестве был прямоугольный сруб (четверик) из горизонтально уложенных и притесанных друг к другу бревен, каждый ряд которых (из четырех беревен) составлял венец. Деревянные стены из горизонтально уложенных бревен имели неоспоримое преимущество перед стенами из бревен, врытых вертикально, ибо в последних после усыхания образовывались щели.

Для сплачивания горизонтальных венцов в бревнах выбирался продольный паз — первоначально в верхней, а позднее в нижней поверхности каждого бревна (для уменьшения возможности затекания воды). В углах срубов бревна соединялись с помощью врубок. Чаще всего применялась врубка с остатком («в обло», рис. 1.1, а) как более теплоустойчивая, реже — без остатка («в лапу», «в шап», рис. 1.1, б). Для экономии бревен в неотапливаемых частях построек (шатры храмов, основания мельниц) делалась врубка с просветом, в четверть дерева («в реж»— рис. 1.1, в). Пазы при рубке жилых зданий прокладывались мхом («мшились») и после сборки конопатились паклей.

Приемы врубок

Рис.1. Приемы врубок.
а—«в обло» (с остатком); б —«в лапу»(без остатка); в—«в реж»

Процесс рубки и сборки построек был далеко не прост. Заготовка, обрубка и притеска бревен требовали немало сил. На один сруб хорошего жилого дома шло 150—170 бревен. Особенно много труда затрачивалось на многократный подъем бревен на сруб для притески и подгонки их друг к другу. При этом выручали сметка и сноровка мастеров-плотников. Высокие постройки (двухэтажные жилые дома, «повалуши», крепостные башни, храмы) разбивались по высоте на два-четыре «чина» (по 8—10 бревен в каждом), которые притесывались внизу. Для сборки каждый чин метился плотницким счетом (первая цифра — номер чина, вторая — номер венца). Подобные приемы позволяли «ставить» постройки в очень короткие сроки, часто — за один день (известны так называемые обыденные церкви, возводимые в течение дня).

Длина бревен, естественно, имела определенные пределы, а потому стены зданий большей площади вместо четверика рубились шестериком, восьмериком и даже десятериком. Дальнейшее увеличение площади достигалось прирубкой дополнительных срубов (прирубов). Срубы жилых и общественных зданий чаще всего ставились на землю без фундаментов, в связи с чем нижние венцы рубились из кондовой сосны или лиственницы. Иногда под углы срубов и середины стен клались камни — валуны или врывались в землю «стулья» из обрезков толстых бревен.

Для определения размеров будущих построек русскими плотницких дел мастерами была выработана система простых отношений, в основе которой лежала русская система мер, тесно связанная со средними размерами человеческого тела (рис. 2). Методы пропор- ционирования, выработанные в деревянном зодчестве и определявшиеся способом ведения работ, позднее перешли и в каменную архитектуру. Разметка плана будущей постройки производилась на земле с помощью мерного шнура путем выкладывания («окладывания») нижнего венца сруба—«оклада» (рис. 3).

русские меры длины

Рис.2. Древние русские меры длины и плотничий наугольник.

Обкладывание сруба

Рис.3. Обкладывание сруба.

Квадратная клеть, являвшаяся главным элементом почти любой постройки, требовала проверки правильности прямых углов равенством диагоналей квадрата. Таким образом, отношение стороны квадрата к его диагонали — это основа древнерусского пропорционирования. Диагональ квадрата обладала еще одним важным свойством. Став стороной нового квадрата, описанного вокруг меньшего, она позволяла получать без вычислений удвоенную площадь. Соотношение диагонали и стороны квадрата стало принципом сопряжения русских мер: мерной маховой сажени— стороны квадрата (176,4 см) и великой косой сажени — его диагонали (249,5 см). И остальные применявшиеся в строительстве меры длины — малая пядь (19 см), нога (27 см), локоть (38 см), большой локоть (54 см), стопа шага (76 см), сажень- локоть (108 см), простая сажень (152,7 см) и косая (казенная) сажень (216 см)— относились друг к другу как сторона к диагонали квадрата. На этой же закономерности был основан и мерный плотничий наугольник (рис. 2).

Нельзя не отметить, что древнерусские меры длины позволяли при строительстве все время ощущать размеры человека, чего нельзя сказать о современном профессиональном проектировании, оперирующем абстрактным метром.

Плановые размеры постройки становились в дальнейшем модулем для пропорционирования вертикальных ее размеров, что подтверждается анализом многих памятников деревянного зодчества, в том числе таких, как небольшая церковь Лазаря из Муромского монастыря (XVI в., ныне — в музее «Кижи») или более развитый тип храма — Петропавловская церковь в с. Пучу га (1698 г.). Анализ этих памятников, срубленных в разные столетия, свидетельствует о стабильности описанного метода пропорционирования. Все горизонтальные и вертикальные размеры этих построек основаны на соотношениях простой и косой саженей (рис. 4). Такая взаимосвязь горизонтальных и вертикальных размеров будущей постройки позволяла зодчим-плотникам заранее рассчитать размеры и количество требующихся для строительства бревен и точно определять площади всех помещений.

Обкладывание сруба

Рис.4. Схемы пропорционирования.
а — церкви Лазаря (XVI в.) в Муромском монастыре;
б — Петро¬павловской церкви (1698 г.) в с. Пучу га Архангельской обл.
а — сторона вписанного квадрата;
А1 — сторона разбивочного квадрата;
А2— сторона первого описанного квадрата;
А3 — сторона второго описанного квадрата

Таким образом, система пропорционирования, выработанная в русском деревянном зодчестве,— это результат тесной гармонической взаимосвязи размеров сооружений с характером построения архитектурной формы. Но никакая, даже самая гибкая, система пропорционирования не может заменить художественную интуицию зодчего, его индивидуальный «почерк». Недаром в порядных — своеобразных письменных заданиях-договорах на строительство, которые заключались между мастером плотницкой артели и «миром» (крестьянами- заказчиками какого-либо села), нередко указывалось: «...а строить высотою, как мера и красота скажет». Проверка и правка задуманного проводились на месте в ходе строительства и иногда приводили к изменению первоначального замысла. Такая тесная связь проектирования с процессом строительства в народном деревянном зодчестве, несомненно, способствовала достижению блестящих результатов.

Оконные проемы в срубах, чтобы сохранить прочность стен, делались невысокими. Простейшие окна — волоковые — вырубались в смежных бревнах на полбревна вверх и вниз. Дверные проемы и большие по размеру («красные») косящатые окна для придания срубу прочности обрамлялись колодами («косяками») из брусьев (вначале с трех сторон — с боков и сверху с соединением «на ус»). Оконные коробки и резные наличники на окнах появились лишь в XVII в.

Для ограждения холодных помещений (сеней жилых домов, верхних нежилых этажей хором, папертей и гульбищ церквей) применялись более легкие и экономичные каркасные конструкции, состоящие из стоек, зажатых между верхней и нижней обвязками. В пространствах между стойками устраивались окна, либо их забирали досками «впрямь» или «в косяк» .

Покрытия русских деревянных построек XV—XVI вв. были также рубленые. В бревенчатые фронтоны торцевых стен врубались горизонтальные бревна — слеги, которые и несли кровлю. Придавая фронтонам различные очертания, можно было возводить кровлю либо на два ската, либо на два ската с полицами (т. е. с переломом кровли). Кровлям придавалось также криволинейное очертание с килевидным завершением (бочечная кровля)—своеобразный «пересказ» в дереве каменных сводов и закомар. Квадратные в плане постройки перекрывались нередко на восемь скатов (с фронтонами на каждую сторону) либо пересекающимися бочечными кровлями (крещатая бочка — рис. 5).

Типы кровель

Рис.5. Типы кровель.

Центрические здания (четвериковые, восьмериковые) небольшой высоты перекрывались рубленой «в реж» пирамидой, носившей название «колпака» (хоромы, «повалуши»), а более высокие — шатром (крепостные башни, храмы — рис. 5 и 7, а). Над четвериковыми срубами (реже — восьмериковыми) устраивался еще один тип покрытия —«куб» (кубоватая кровля) — шатер с криволинейными очертаниями, напоминающими профиль бочки (рис. 6, б). Кубова- тые кровли, хорошо сопротивлявшиеся ветрам, служили для покрытия храмов и крепостных башен.

Типы кровель

Рис.6. Типы кровель.
а — шатер; б — куб
1 — шатер; 2 — полица; 3 — повал; 4 — восьмерик на четверике

В храмах шатры и кубы завершались главой, в XV—XVI вв. нередко тоже рубленной «в реж» (граненой). Стропильные конструкции при устройстве шатров применялись на крепостных башнях и реже — в храмах и на колокольнях. Иногда прибегали к комбинированной конструкции — нижняя часть шатра рубилась «в реж», а верхняя была стропильной.

Почти у всех типов рубленых построек верхняя подкарнизная часть сруба расширялась в виде так называемого «повала». Повалы и большие свесы кровель, опиравшиеся на выпуски бревен, нужны были для отвода воды, сливавшейся с кровель, как можно дальше от нижних, наиболее оберегаемых от гниения венцов сруба. Для кровель употреблялся тес, настилавшийся вперехлест, или лемех — короткие дощечки, способные окрывать («чешуйчатое обивание») и округлые формы (бочки, кубы, шеи, главы). Концы лемеха делались заостренными (рис. 7, б) или закругленными (рис. 7, в), но чаще всего —«город- чатыми», т. е. в виде ступенчатых прямоугольных уступов (рис. 7, а). Концы тесин на кровлях и полицах также вырезались («красный тес») (см. рис. 5). Подобный свес быстрее высыхал и давал ажурную тень, контрастную суровым срубам. Такое тесное единение двух начал — функционального и художественного — стало одним из важнейших качеств народного деревянного зодчества.

Типы кровель

Рис.7. Лемеха
а — городчатый; б — заостренный; в — закругленный

Многовековой строительный опыт русских плотников помог выработать совершенную и остроумную конструкцию так называемой безгвоздевой («самцовой») кровли жилых домов, все части которой крепились без помощи дорогостоящего железа (рис. 8). Несущие элементы кровли — горизонтальные слеги — врубались в бревна («самцы») фронтонов дома. На них укладывались срубленные с корнем (комлем вниз) тонкие ели — так называемые «курицы»— своеобразные стропила. На нижние, загнутые, комлевые концы куриц укладывалось выдолбленное бревно («поток», «водотечник»), в паз которого заводились нижние концы тесин кровли. «Поток» собирал воду с кровли и по консольным выносам отводил ее как можно дальше от нижних венцов дома. Наверху стык тесин покрывался выдолбленным снизу бревном («охлупень», «шелом»), крепившимся к коньковой («Князевой») слеге деревянными стержнями («стамиками», «бабайками»). Комлевый конец охлупня декоративно завершался головой коня или птицы.

 Конструкция безгвоздевой (самцовой) кровли

Рис.8. Конструкция безгвоздевой (самцовой) кровли
1— тесовая кровля:
2— охлупень;
3— слеги;
4 — причелина;
5 — самцы;
6 — волоковое окно;
7 — красное окно;
8— водотечник;
9— курица

Для предотвращения протечек тес на кровлях укладывался в два ряда вразбежку и прокладывался берестой («скала»). Торцы слег, выходившие на фасады, прикрывались резными досками —«причелинами», стык между которыми закрывался вертикальной резной доской («полотенце», «кисть», «ветреница»). Такая конструкция кровли была прочна и не нуждалась в частых ремонтах. В центральных областях Руси и Поволжье для экономии бревен фронтоны домов делались не «самцовыми» (рублеными), а каркасными, обшитыми тесом в связи с чем конструкция кровли была здесь стропильная.

Жилые дома и хоромы

Наиболее распространенным типом постройки из дерева был жилой дом Его архитектура, постоянно обновлявшаяся, рождала, по сути дела, все строительные и композиционные приемы деревянного зодчества. И. В. Маковецкий по этому поводу писал: «Здесь формировались и основные принципы гармонического построения архитектурных форм. Здесь складывались прочные основы плотничного искусства, позволявшие народным мастерам свободно и смело воплощать свои строительные замыслы».

Жилой отапливаемый дом изнашивался быстрее других сооружений, а потому даже в дореволюционных исследованиях не упоминаются избы старше конца XVIII в. О более ранних периодах развития жилой деревянной архитектуры на Руси можно судить лишь по летописным, изобразительным и археологическим источникам. В летописях можно найти сведения о домах зажиточных горожан и бояр, но в них нет данных о рядовых жилых постройках.

Археологические раскопки послевоенных лет в Новгороде, Пскове, Старой Ладоге, Торопце, Дмитрове, Звенигороде, Белозерске и Киеве дали обширный фактический материал, который позволил не только проследить эволюцию срубного жилища на территории Древней Руси в IX—XVI вв., но и осуществить предположительную реконструкцию сельского и городского жилых комплексов.

Археологические исследования помогли составить представление о жилищах средних и беднейших слоев населения в периоды формирования славянской, а затем древнерусской культуры и убедительно доказали, что русское жилище зародилось и развилось на основе древнейших местных типов и что древнескандинавское, германское, греческое и западноевропейское влияния не оказали какого-нибудь значительного воздействия на архитектуру русского жилища.

Находки при археологических раскопках намного расширили представления о древнерусской культуре в целом и позволили уверенно говорить о высоком строительном искусстве русских плотников в IX—XIII вв., оказавшем большое влияние на дальнейший ход развития русской национальной культуры.

Наиболее распространенным типом городского жилища в Древней Руси являлась односрубная четырехстенная изба с сенями, что подтверждается всеми источниками, включая археологические.

К этим двум элементам нередко, особенно в крестьянских жилищах, присоединялся третий — холодная «клеть» для хранения имущества или для жилья в летнее время.

Так образовалась трехчастная планировка дома, состоявшего из теплой части —«избы» («истопка»—«истьба»—«изба»), «сеней» и «клети», ставившихся обычно на «подклет» для сохранения тепла. Данный тип отапливаемого жилища формировался прежде всего под влиянием природно-климатических условий. В городских трехсрубных жилых домах каждый сруб имел свою кровлю; средний сруб (сени) изредка делался более низким, чем боковые, высота которых иногда достигала трех этажей. Нередко холодные сени были каркасными. Изображения подобных двух- и трехчастных жилых домов хорошо видны на плане Тихвинского посада (1678 г.) — см. рис. 9.

Типы жилых домов по плану Тихвинского посада

Рис.9.Типы жилых домов по плану Тихвинского посада
(1678 г.) а — двухсрубные; б — трехсрубные

Находки при раскопках, ряд исторических документов и порядных записей дают представление о планировке и облике богатых посадских домов и хором XVII—XVIII вв. в Новгороде, Вологде, Олонце и других городах. Здесь, соблюдая традиционную трехчастность, осуществляли разные варианты архитектурного решения. Так, по письменному договору — порядной 1684 г.— Вологодские хоромы имели два жилых этажа на подклете и чердак, причем нижние горницы были срублены с остатком, а верхние —«в лапу» (рис. 10). Жилые отапливаемые помещения — горницы (площадью по 40 м2)— располагались по двум сторонам от холодных сеней, в которых размещалась и лестница.

Вологодские хоромы

Рис. 10.Вологодские хоромы по порядной 1684 г.
Общий вид (а) и интерьер (б) горницы
(реконструкция М. И. Милъчика и Ю. С. Ушакова)

Текст упомянутой порядной позволил реконструировать также внутренний вид горниц с резными скамьями вдоль стен, со стесанными «в лас» бревенчатыми стенами и тесовыми потолками по матицам, забранным «в косяк» (рис. 10). Порядная указывает, что сени и горницы в этих хоромах покрывались под одну двускатную кровлю. Таким образом, это была крупная трехэтажная постройка высотой 8—9 м до свеса кровли, с площадью этажа 120 м2.

Были и более сложные объемные решения трехчастных посадских хором, о которых известно из источников XII— XVII вв. В таких хоромах по одну сторону от сеней (рубленых или каркасных) устраивались горницы («покои»— спальни): теплые — внизу, летние («терема»)— наверху, а по другую в отдельном срубе — общее помещение для всей семьи, а также приема гостей —«повалуша» (от древнерусского слова «повальный»— общий) — в два-три этажа («житья»). В подклете размещались подсобные помещения — кухни, кладовые, бани.

Горницы, сени и повалуши были разной высоты и имели самостоятельные кровли. Наиболее высокая часть — повалуша — имела разнообразные покрытия: в виде бочки, как в шестиэтажных хоромах Строгановых в Сольвычегодске (рис. 11, а), срубленных в 1565 г. (по рисунку Афанасия Чудинова, сделанному за год до их разборки — в 1793 г.), либо на два ската, как в Московских хоромах XVII в. (рис. 11, б) или же хоромах дъячего двора в Олонце того же периода (рис. 11, в). Приемы хоромного строения, выработанные в деревянном зодчестве, перешли в каменные здания XVI—XVII вв.

Хоромы с повалушей

Рис. 11. Хоромы с повалушей. а — хоромы Строгановых (1565 г.) в Сольвычегодске; б — Московские хоромы (XVII в.); в — хоромы дъячего двора (XVII в.) в Олонце

В дворцовых деревянных постройках увеличение количества помещений привело к выделению отдельных хором, связанных переходами. До нашего времени не дошел ни один дворцовый комплекс, выполненный в дереве, но документы, рисунки и сохранившийся макет детально знакомят нас с выдающимся произведением деревянной дворцовой архитектуры XVII в.— дворцом в с. Коломенском под Москвой — наиболее сложным из известных образцов деревянного хоромного строительства на Руси (рис. 12,13,14). Дворец был построен в 1667—1668 гг. мастерами Семеном Петровым, Иваном Михайловым и частично перестроен в 1681 г. Саввой Дементьевым. Простояв сто лет, в 1768 г. он был разобран из-за ветхости по указу Екатерины II.

Дворец в Коломенском

Рис.12 Дворец в Коломенском (1667—1681 гг.) близ Москвы а — юго-восточный фасад; б — северо-восточный фасад; в — план второго этажа Хоромы Хоромы: 1— царя; 2— царевича; 3— царицы; 4— царевен.

Дворец в Коломенском

Рис.13. Дворец в Коломенском близ Москвы

Дворец в Коломенском

Рис.14. Дворец в Коломенском близ Москвы

В состав Коломенского дворца входили семь хором (для царя, царицы, царевича и четырех царевен). Переходы связывали хоромы между собой, а также с подсобными помещениями и дворцовой каменной церковью. Каждые хоромы (в два-три этажа) состояли из нескольких клетей со своими сенями и крыльцами. Клети хором венчались всеми известными в деревянном зодчестве формами покрытий: шатрами, простыми и крещатыми бочками и кубами. Хоромы царя, царевича и царицы были обшиты тесом — прием, который не применялся в народной архитектуре. Фасады и интерьеры были богато украшены резьбой и росписью.

Сложное плановое построение дворца, размещение хором под разными углами, обилие форм покрытий — все это придавало дворцу живописность и создавало силуэтное разнообразие при обозрении его с разных сторон, когда то одна, то другая часть дворца становилась центром композиции. Эти качества вместе с единообразием фасадов (мощные рубленые стены нижних этажей и легкие каркасные — верхних) и общностью деталей резьбы и росписи делали дворец выдающимся по красоте и великолепию ансамблем — памятником, воплотившим замечательное мастерство народных древоделов.

Обратимся к тем основным типам жилого деревянного дома, которые сложились на территории Древней Руси, упоминаются в исторических документах и сохранились до нашего времени со второй половины XVIII в.

Простейшим типом русского крестьянского дома была изба-четырехстенок, состоявшая из жилой клети и небольших сеней — тамбура (рис. 15, а). Такие постройки (без хозяйственного двора) были характерны для семей беднейших крестьян, не имевших лошадей и крупного скота.

 Жилые дома-четырехстенки

Рис.15. Жилые дома-четырехстенки.
а — вс. Ястреблево Вологодской обл. (начало XIX в.);
б — вс. Троицкая Слобода Вологодской обл. (XIX в.)
1 — изба; 2 — клеть; 3 — сени; 4 — двор;
5 — взвоз; 6 — крыльцо; 7 — печь; 8 — голбец

Изба устанавливалась на высоком подклете, использовавшемся для хозяйственных нужд, чтобы изолировать ее от сырой почвы и наметаемых зимой снежных сугробов. Жилая клеть и сени рубились из сосновых бревен, в пазы которых закладывался мох. С внутренней стороны бревна гладко затесывались. Потолком служил бревенчатый настил, смазанный глиной и засыпанный сверху землей; пол устраивался из пластин, пригнанных друг к другу.

В одном из углов единого пространства избы на деревянный помост («опечек») ставилась глинобитная печь, около которой устраивался дощатый короб («голбец»), скрывавший лестницу в подклет. В противоположном наиболее освещенном («красном») углу находились обеденный стол и божница. Вдоль стен размещались лавки. Против устья печи крепился к стене стол-шкаф для приготовления пищи и хранения посуды.

Русская печь благодаря своей многофункциональности была необходимой частью каждого жилого дома. Высокая ее теплоемкость обеспечивала равномерный обогрев избы в течение суток, позволяла долго поддерживать в горячем состоянии пищу и воду, сушить и обогревать одежду, а зимой спать на полатях около печи.

В дальнейшем развитии избы-четырехстенка характерно появление хозяйственной клети, а затем крытого двора по другую сторону сеней (рис. 15, б). Высокий подклет устраивался как под жилой частью дома, так и под хозяйственной, что позволяло в нижнем этаже держать скот, а в верхнем — запасы сена и хозяйственный инвентарь.

Развитием односрубной четырехстенной избы с сенями стала изба-пятистенок, т. е. жилой дом, состоявший уже из двух смежных помещений, разделенных рубленой стеной. Появление избы такого типа, получившей повсеместное распространение, было вызвано жизненной необходимостью увеличения площади и количества помещений для крестьянской семьи.

Следует отметить, что наиболее развитые типы крестьянских домов создавались на Русском Севере, так как крестьяне северных областей, избежавшие крепостного закабаления, имели более экономически крепкие хозяйства и располагали достаточным количеством лесоматериалов. Все это способствовало также развитию народного творчества.

Изба-пятистенок как один из простейших типов жилого дома была распространена весьма широко. Археологические материалы свидетельствуют о постройках такого типа в Новгороде XII в., Москве XIV в. и повсеместном их распространении не только на Европейской Руси XVII и XVIII вв., но и в отдаленных районах Русского государства: в Прикамье, Западной и Восточной Сибири, на Ангаре.

Примером избы-пятистенка XVIII в. может служить изба в с. Брусенец Вологодской обл. (рис. 16, а). Пятая стена жилой части дома разделяет избу (с печью) и горницу с отдельным входом из сеней, по другую сторону которых находится крытый двор. Изба освещалась двумя волоковыми и одним косящатым («красным») окном, горница — тремя «красными» окнами.

Жилые дома-пятистенки

Рис.16. Жилые дома-пятистенки
а — вс. Брусенец (XV111 в.) Вологодской обл., обмер Д. В. Милеева;

Другим распространенным типом жилого дома, возникновение которого археологи относят к рубежу между XI и XII вв., является изба-двойня и ее развитие —изба-шестистенок, т. е. объединенные под одной крышей два рядом стоящих сруба, связанные сенями и переходом. Широко распространены были шестистенки в XVIII—XIX столетиях и на Русском Севере — в бассейнах Северной Двины, Онеги и Мезени. Естественно проветриваемое пространство между двумя избами делало жилище более долговечным. Увеличение расстояния между срубами позволяло создавать дополнительное помещение в доме: вначале — холодный чулан, позднее — комнату.

Примером шестистенной избы является дом Н. Локшиной в с. Таратино Ленского района Архангельской обл., срубленный в первой половине XIX в. (рис. 17). Он состоит из трех жилых помещений, выходящих на главный фасад—«перед» (изба, «заулок», горница). По другую сторону сеней находится «озадок»— крытый двор с двумя клетями («светелка» и «зимовка»). Весь комплекс поставлен на высокие подклеты и покрыт общей кровлей. В сени ведет крытое крыльцо, стоящее на одном столбе, на второй этаж двора — пандус («взвоз»).

Жилые дома-пятистенки

Рис.16. Жилые дома-пятистенки
б — в с. Кузьминское (конец XVIII в.) Вологодской обл.

Другим распространенным типом жилого дома, возникновение которого археологи относят к рубежу между XI и XII вв., является изба-двойня и ее развитие —изба-шестистенок, т. е. объединенные под одной крышей два рядом стоящих сруба, связанные сенями и переходом. Широко распространены были шестистенки в XVIII—XIX столетиях и на Русском Севере — в бассейнах Северной Двины, Онеги и Мезени. Естественно проветриваемое пространство между двумя избами делало жилище более долговечным. Увеличение расстояния между срубами позволяло создавать дополнительное помещение в доме: вначале — холодный чулан, позднее — комнату.

Примером шестистенной избы является дом Н. Локшиной в с. Таратино Ленского района Архангельской обл., срубленный в первой половине XIX в. (рис. 17). Он состоит из трех жилых помещений, выходящих на главный фасад—«перед» (изба, «заулок», горница). По другую сторону сеней находится «озадок»— крытый двор с двумя клетями («светелка» и «зимовка»). Весь комплекс поставлен на высокие подклеты и покрыт общей кровлей. В сени ведет крытое крыльцо, стоящее на одном столбе, на второй этаж двора — пандус («взвоз»).

Жилой дом-шестистенок

Рис.17. Жилой дом-шестистенок (первая половина XIX в.) в с. Таратино Архангельской обл.
а — фасад; б — боковой фасад; в — план
1 — изба; 2 — заулок; 3 — горница; 4 — сени; 5 — двор; 6 — светелка; 1 — зимовка; 8 — взвоз; 9 — крыльцо

Шестистенная изба могла быть и иного типа, когда между нею и горницей вместо заулка устраивались сени. В этом случае главный вход и парадное крыльцо перемещались с бокового фасада на передний и становились центром всей композиции (рис. 18). Такой принцип планировки с центральным входом на главном фасаде, зародившийся в жилом строительстве, был использован русскими плотниками в деревянных хоромных и церковных постройках XVII в., а затем и в каменных городских домах.

Жилой дом-шестистенок

Рис.18. Жилой дом-шестистенок (вторая половина XIX в.)
с крыльцом на главном фасаде в с. Воробьевское Вологодской обл.

Создание таких сооружений в тот период, когда в русской архитектуре широкое распространение имели кремли, крепости и монастыри «регулярного» типа, отнюдь не говорит о том, что оборонительные и архитектурные качества последних были в какой-то степени ограниченны или ниже. Наоборот, достоинства правильно спланированных укреплений были настолько явными, что они оказали непосредственное влияние на нерегулярные крепости. Это проявилось в относительно правильном размещении башен по всему периметру оборонительных сооружений и в прямолинейной направленности расположенных между ними стен. Поэтому у крепостей XVI века, имеющих живописную композицию плана, нет длинных и изогнутых стен с одних сторон и большого количества башен с других. Как и для «регулярных» оборонительных сооружений для них характерно наличие прямых, зачастую почти равных между собой прясел стен и определенная закономерность в расположении башен по периметру. В силу этого неправильные крепости XVI века являются такими же регулярными, как и крепости геометрической формы. Отличительную особенность этих крепостей, также обладавших высокими оборонительными и архитектурными качествами, составляла лишь многоугольная — полигональная — композиция плана. Однако система их обороны была такой же, как и у геометрически правильных крепостей. Фронтальный огонь, открывавшийся со стен этих крепостей, везде перекрещивался с фланговым обстрелом с башен, образуя на подступах к ним зону сплошного поражения. В этом состояло их принципиальное отличие от неправильных крепостей с башнями на одной стороне.

На Русском Севере зажиточные крестьяне для больших семей нередко возводили пяти- и шестистенные избы в два жилых этажа.

Не менее древним типом жилой постройки является дом «кошелем», получивший широкое распространение в Карелии (Заонежье), низовьях Печоры и в Прикамье. В доме этого типа принципиально иная компоновка жилой и хозяйственной частей. Ставший здесь еще большим двор примыкает к жилой избе с боковой стороны, в отличие от предыдущих типов, в которых жилая и хозяйственная части располагались одна за другой — по продольной оси (дом «брусом»). Двор и изба размещены также компактно (о чем говорит и само название) под одной, но уже асимметричной двускатной кровлей и составляют единую плоскость переднего фасада.

Дом Ошевнева— один из многих вариантов дома «кошелем» (рис. 19). . Это — первенец, положивший в 1951 году начало созданию Кижского музея под открытым небом. Дом действительно громадный, в два этажа, со светелкой над ними и обширным крытым двором, с длинной галереей-гульбищем, опоясывающим с трех сторон его жилую часть, и нарядными балконами у светелки. К нему даже как-то и не подходит слово ≪изба≫ — настолько он велик и импозантен. Объем его достигает две с половиной тысячи кубометров.

Дом Ошевнева

Рис.19. Дом Ошевнева. Общий вид.

Дом Ошевнева

Рис.20. Дом Ошевнева. Общий вид.

Перечисленные типы жилых домов в каждом регионе приобретали индивидуальные особенности. Но и внутри региона при одинаковой традиционной схеме планировки наблюдалось разнообразие общих пропорций, резных деталей и росписей, которыми украшались свесы карнизов, фронтоны и нижние плоскости балконов. Основной принцип народной архитектуры — неповторимость каждого сооружения при повторяемости его элементов — был обусловлен постоянным общением с природой, не терпящей повторений. Эту задачу удавалось решить, невзирая на то, что, средства были весьма ограничены: бревно, брус, тес, позднее — резьба.

Резьбой украшались преимущественно фронтоны домов, наличники и ставни окон, крыльца. Народные мастера знали и принимали во внимание художественный эффект контраста тонких резных деталей на фоне суровой бревенчатой стены. В характере резьбы учитывались особенности климата в разных районах Руси. Домовая резьба в городах и селениях Верхнего и Среднего Поволжья — так называемая глухая резьба (рис. 21, а), выполнявшаяся с помощью долота, была рассчитана на солнечное освещение, тогда как северная прорезная (пропиловочная) резьба при меньшем количестве солнечных дней предусматривала и силуэтное восприятие (рис. 21, б).

Домовая резьба

Рис.21. Домовая резьба.
а-глухая; б- прорезная

Если внимательно присмотреться к рядом стоящим и, казалось бы, очень похожим жилым домам, то обнаруживаешь у них разные пропорции срубов, различные конструкции и рисунки крылец, непохожие узоры оконных наличников, неодинаковый выгиб «охлупней»— шеломов на коньках крыш. Тот же принцип художественной неповторимости соблюдался и в интерьерах. При глубоко продуманной целесообразности любой детали внутреннего убранства дома искусная индивидуальность проявлялась то в оригинально сложенной печи, то в своеобразии резного узора лавок, то в росписи подпечья и шкафов.

Хозяйственные постройки и инженерные сооружения

Завершение цикла сельскохозяйственных работ нуждалось в целом ряде построек: гумна, овины и риги нужны были для сушки и обработки снопов; амбары, или житницы,— для его хранения; ветряные и водяные мельницы — для получения муки, круп и растительных масел. Помимо этого, в комплекс усадебных построек входили бани, кузницы, колодцы, ограды и др. И при строительстве хозяйственных построек функциональная целесообразность и изобретательность непременно сочетались с художественной выразительностью.

Важным компонентом крестьянской и городской усадеб был амбар, в котором хранились запасы зерна, а нередко одежда и продукты. Поэтому для сбережения от огня их располагали в стороне от жилья, но на виду. Зачастую они группировались вблизи мельниц.

Велико конструктивное разнообразие в устройстве амбаров. Хранившееся зерно необходимо было проветривать снизу и оберегать от грызунов. Для этого клеть амбара, покрытую на один или два ската, устанавливали на опоры, которыми иногда служили высокие (до 4 м) пни (рис. 22, а). Большое распространение получили амбары на четырех столбах с грибовидной подрезкой, не позволявшей подниматься по ним грызунам (рис. 22, б). Сооружались амбары и на невысоких срубах, рубленных «в реж». В селениях по р. Мезени амбары ставились на рубленые вдоль берега (для защиты от оползней) подпорные стенки, образуя с ними единое конструктивное и композиционное целое (рис. 22, в).

Типы амбаров

Рис.22. Типы амбаров.
а — на пне; б — на столбах; в — на подпорной стенке;
г — с навесом и предмостьем; д — с галереей

Дальнейшее усложнение формы амбаров выразилось в устройстве ндвеса и предмостья на лицевой стороне; то и другое делалось на выпусках бревен из сруба амбара (рис. 22, г). Еще позднее навесы получили опоры в виде стоек (рис. 22, д). Охлупни, «потоки», консоли, стойки и ограждения украшались резьбой. Все это выдвинуло амбары на одно из первых мест среди построек крестьянской усадьбы.

Возводились амбары и в два этажа — для экономии площади усадьбы и в затопляемых местах. На первом этаже хранились лодки, сани, утварь, а второй отводился под зерно (рис. 23).

Двухэтажный амбар. Архангельская обл.

Рис.23. Двухэтажный амбар. Архангельская обл.

Мельница — ветряная и водяная — одно из древнейших творений народной строительной и инженерной мысли. Письменные и графические источники XVII—XVIII вв. свидетельствуют об их широком распространении в средней полосе и на Севере. Нередко крупные села были окружены кольцом в 20—30 ветряных мельниц, стоявших на высоких, открытых ветрам местах. Ветряные мельницы за сутки размалывали на жерновах от 100 до 400 пудов зерна. В них имелись также ступы (крупорушки) для получения крупы. Для того чтобы мельницы работали, их крылья надо было поворачивать под менявший направление ветер — это обусловило сочетание в каждой мельнице неподвижной и подвижной частей.

Русскими плотниками создано много разнообразных и остроумных вариантов мельниц. Уже в наше время зафиксировано более двадцати разновидностей их конструктивных решений. Из них можно выделить два принципиальных типа мельниц: «столбовки» и «шатровки ». Первые были распространены на Севере, вторые — в средней полосе и Поволжье. Оба названия отражают также принцип их устройства.

В первом типе мельничный амбар вращался на врытом в землю столбе. Опорой служили либо дополнительные столбы (рис. 24, а), либо пирамидальная бревенчатая клеть, рубленная «в реж» (рис. 24, б и 25), либо рама (рис. 24, в).

Основные типы мелъниц-столбовок

Рис.24. Основные типы мелъниц-столбовок
а — на столбах; б — на клети; в — на раме

Мельница-столбовка в с. Кимжа Архангельской обл.

Рис.25. Мельница-столбовка в с. Кимжа Архангельской обл.

Принцип мельниц-шатровок был иной — нижняя их часть в виде усеченного восьмигранного сруба была неподвижной, а меньшая по размеру верхняя часть вращалась под ветер. И этот тип в разных районах имел немало вариантов, в том числе мельницы-башни (четвериковые, шестериковые и восьмериковые— рис. 26 и 27).Принцип мельниц-шатровок был иной — нижняя их часть в виде усеченного восьмигранного сруба была неподвижной, а меньшая по размеру верхняя часть вращалась под ветер. И этот тип в разных районах имел немало вариантов, в том числе мельницы-башни (четвериковые, шестериковые и восьмериковые— рис. 26 и 27).

Основные типы мелъниц-шатровок

Рис.26. Основные типы мелъниц-шатровок.
а — на усеченном восьмерике; б — на прямом восьмерике;
в — восьмерик на амбаре.

 Мельница-шатровка.

Рис.27. Мельница-шатровка.

Все типы и варианты мельниц поражают точным конструктивным расчетом и логикой врубок, выдерживавших ветры большой силы. Народные зодчие уделяли также внимание внешнему облику этих единственных вертикальных хозяйственных сооружений, силуэт которых играл немалую роль в ансамбле селений. Это выражалось и в совершенстве пропорций, и в изяществе плотницких работ, и в резьбе на столбах и балконах.

Особое место в деревянном строительстве занимало мостостроение, требовавшее высокого мастерства. Уже в Киевской Руси имелись квалифицированные плотники —«мостовики».

Сложные конструктивные задачи решались ими при возведении мостов: их опоры должны были выдерживать и нагрузку от проезжей части, и напор воды, особенно в период весеннего половодья. На нешироких реках для перекрытия пролета использовались выносные консоли береговых устоев (рис. 1.28, а). На более широких реках на дно устанавливались промежуточные рубленые устои — ряжи (мостовые «городни»). В ряжах устраивались ледорезы, а для предотвращения всплытия моста в половодье ряжи пригружались к дну валунами. Так устроены два сохранившихся рубленых моста через р. Кену (Плесецкий район Архангельской обл.) длиной 92 и 126 м у деревень Лёшево и Федоровской (мост у д. Лёшево срублен в конце XVIII в., мост у д. Федоровской повторен после сноса его половодьем в 1954 г.). Оба моста (рис. 1.28, б и 29) имеют по два береговых устоя и три промежуточных, при максимальном пролете между ряжами 17 м. В верхних частях устоев-ряжей сделаны консольные уширения, воспринимающие нагрузку от пролетного строения. Такая же конструкция характерна и для древних деревянных мостов. Так, «Великий мост» через Волхов, соединявший Софийскую и Торговую стороны Новгорода (известный по летописям с 1133 г.), имел 29 ряжей—«городен».

 Ряжевые мосты

Рис.28 Ряжевые мосты .
а — консольный мост через р. Сию (Емецкий район Архангельской обл.);
б — ряжевый мост через р. Кену (Плесецкий район Архангельской обл.), обмер А. В. Ополовникова

Мост через р.Кену у д.Федоровской

Рис.29. Мост через р.Кену у д.Федоровской (Плесецкий район Архангельской области).

Крепостные сооружения

Защита от внешних врагов и княжеские междоусобицы требовали строительства крепостей. Русские летописи упоминают о постройке многочисленных укреплений: «городов», «городцов», «детинцев», «кремлей» и «острогов» гораздо чаще, чем о других сооружениях. Вокруг населенных мест — городов и монастырей — возводились деревоземляные укрепления. На рубежах земель и княжеств рубились специальные укрепленные остроги («стоялые остроги»).

Письменные, изобразительные и археологические материалы говорят о том, что наиболее древней формой деревянной крепости была ограда из вертикально врытых и заостренных наверху бревен («тын», «частокол»). Такие стены завершали земляные укрепления, состоявшие из вала и рва с водой. Первоначально городской тын не имел башен и достигал высоты 5—6 м. В стенах на уровне роста человека прорезались бойницы. Развитием этой формы стали тыновые стены с настилом для верхнего боя, опиравшимся на столбы или короткие поперечные рубленые стены (рис. 30, а).

Крепостные стены

Рис.30 Крепостные стены.
а — стены острога тыном (реконструкция);
б — стены тарасами (XVII в.) г. Олонца (реконструкция М. И. Мильчика и Ю. С. Ушакова)

Появление огнестрельного оружия (конец XIV в.) и особенно артиллерии вызвало необходимость в изменении конструкций крепостей. Стены их стали набираться из поставленных впритык срубов («городен»), заполняемых землей и камнями. Однако несовершенство этой конструкции (большой расход древесины, неравномерность, осадки городен) привели к устройству стен «тара- сами» (впервые упоминаемыми в летописи под 1553 г.), при котором две параллельные рубленые стены соединялись с определенным шагом поперечными стенами. Образующиеся клети заполнялись землей и камнями. Иногда тарасы заполнялись через одну, и тогда в боевых тарасах устраивался засыпной бруствер на пять-шесть венцов для ведения нижнего боя. Средние бойницы устраивались в тарасах выше земляной засыпки. Так устроен был острог (1671 г.) г. Олонца (рис. 30, б).

По верху стен из тарас шел боевой ход. Для ведения «подошвенного боя» (обстрела пространства у стен крепости) стена боевого хода выносилась вперед на бревенчатых консолях («облам»), нередко с бруствером, и для устойчивости перевязывалась поперечными стенами. В стене и в полу облама устраивались бойницы («стрельницы»), сверху боевой ход перекрывался двускатной стропильной кровлей, опиравшейся со стороны города на стойки-столбы (рис. 30, б).

В XVI—XVII вв. города нередко обносились двойными стенами: кремль (острог, детинец) ограждался стенами из тарас, а вокруг посада шли стены тыном.

Важным элементом крепости были боевые башни («вежи»). Первоначально (XII—XIV вв.) вежи («столпы», «костры») устраивались внутри крепости и предназначались для наблюдения за врагом. Но очень скоро башни стали возводиться в ряд со стенами (первое упоминание о стеновых башнях встречается в летописи под 1553 г.); рубились они в четыре, шесть и восемь стен. До нашего времени дошло очень немного деревянных башен. В европейской части России сохранилась надвратная башня Николо-Карельского монастыря (1691 —1692 гг.) вблизи Архангельска, утерявшая боевые детали (перевезена в музей «Коломенское» под Москвой). В Сибири до наших дней дошли башни Якутского (рис. 31), Илимского и Юилъского острогов.

 Башня Якутского острога

Рис.31. Башня Якутского острога

Четкое представление о принципах устройства башен можно составить по описаниям и изображениям городов и монастырей. Например, согласно плану Тихвинского монастыря (1679 г.) или Олонецкого города (90-е годы XVII в.;) башни возводились на всех углах города и по середине стен («прясел») примерно на равных расстояниях. Для бокового обстрела башни выдвигались в сторону «поля» и имели от двух до пяти боевых «ярусов» («мостов»). В верхнем ярусе устраивался облам, а верх башни покрывался колпаком либо шатром (рубленым или стропильным) с тесовой кровлей. Шатер нередко завершался дозорной вышкой («смотрильней») для наблюдения за врагом (рис. 32); для той же цели одна или две башни города рубились особенно высокими. Часто именно они и были проездными («воротными»; рис. 33).

 Московская башня(1671 г.) Олонецкого города

Рис.32. Московская башня(1671 г.) Олонецкого города

  Вид на Никольскую башню (1671 г.) Олонецкого города

Рис.33. Вид на Никольскую башню (1671 г.) Олонецкого города

Органичное чувство пропорций, тонкий художественный вкус, умение увязать любую постройку с природным окружением были присущи народным зодчим даже при возведении таких суровых и, казалось бы, сугубо утилитарных сооружений, как крепости.

Деревянные крепости успешно противостояли врагу, выдерживая длительные осады, и только совершенствование военной техники и частые пожары ускорили замену деревянных крепостей каменными. Новую крепость возводили вокруг старой, оставляя ее на случай нападения врага до завершения строительства.

В начало