Эмблема
Футер

Вторая половина XI в. знаменует начало усиления политического и экономического значения отдельных княжеств. Этому способствовало и завещание Ярослава: ...«поручаю стол мой в Киеве старшему сыну моему и брату вашему Изяславу, ...а Святославу даю Чернигов, а Всеволоду Переяславль, а Игорю Владимир, а Вячеславу Смоленск» («Повесть временных лет»— 1054 г.). Крепнут удельные стольные города, увеличиваются княжеские вотчины, расширяются боярские земли, разрушается крестьянская община. Общинники — смерды становятся все более зависимыми от феодалов. Набирает силу и церковь, превращаясь в мощное идеологическое оружие, используемое князьями.

Церковные круги сосредоточивают в своих руках большие материальные ценности. Религиозные общины — монастыри — постепенно превращаются в крупные феодальные хозяйства и идеологические центры. В этих условиях перед архитектурой возникали новые задачи, связанные с формированием феодальной усадьбы и монастырского комплекса. В каменных постройках отражается процесс обособления княжеств: уменьшаются размеры и монументальность сооружений, что выражает их более скромное социальное значение и материальные возможности заказчиков по отношению к великому князю. Сохранились в малом количестве каменные здания в основном монастырских строений. В монастырях формируется тип небольшого храма, предназначенного для ограниченного круга молящихся.

Сыновья Ярослава, укрепляя свои политические позиции, начинают возводить в Киеве родовые монастыри: Изяслав — Дмитриевский, Всеволод — Михайловский (Выдубицкий), Святослав — Симеоновский. Появляется и новый заказчик — церковь. В 1073 г. закладывается каменный храм — Успенский собор в Киево-Печерском монастыре, который превращается в оплот русского православия в борьбе с византийской церковью. Велика была роль монастыря и в русской культуре. В его стенах получило развитие летописание. Оконченный в 1078 г., собор превратился в своеобразный образец культовой архитектуры — его схема варьировалась в течение столетий зодчими разных городов.

Успенский собор — это трехнефный храм без галерей; он имеет шесть внутренних крестообразных столбов, а не восемь, как черниговский. К западным столбам примыкают стены нартекса (рис. 1,2). Пространственная структура храма упрощается. Хоры располагаются только над нартексом, благодаря чему основная часть Успенского собора воспринималась более целостно. Его внутреннее пространство раскрывалось на всю высоту, выявляя крестообразную структуру, не закрытую хорами, логически завершаясь единственным куполом.

Изображение

Рис.1. Успенский собор (1073—1078 гг.) Киево-Печерского монастыря
а — западный фасад ( реконструкция Н. В. Холостенко); б — план

Изображение

Рис.2. Успенский собор после восстановления 1995 г., разрушенным, нацистами

Вследствие того, что хоры потеряли значение парадного помещения для князя, их размеры уменьшаются; кроме того, отказались от их освещения дополнительными барабанами. На хоры, возможно, поднимались по лестнице в небольшой квадратной башне с южной стороны нартекса. С северной его стороны в конце XI в. была пристроена Иоанновская крещальня.

Во внешних формах монастырского собора ощущается большая связь с архитектурой Киева первой половины XI в. Плоскости стен зрительно ослаблены нишами и воспринимаются как заполнения между лопатками. Грани апсид подчеркнуты вертикальными тягами. Нижние участки стен расчерчены под квадры и имитируют каменный цоколь. Смешанная кладка дополняла внешнее сходство с постройками времен Ярослава. Однако в Успенском соборе зодчие, воплощая в камне притязания печерских монахов на главенствующую роль в делах русской церкви, внесли новые черты в облик храма.

Все фасады собора были композиционно объединены в единый объем, величественность которого усиливалась контрастом с маленькой крещальней и небольшой башней. Слитности фасадов способствовала однотипная ярусность расположения окон и ниш. Нижний ярус ниш и два яруса высоких окон (а в пряслах средокрестия — три) согласовывались с ритмическим строем ниш и окон на апсидах (рис. 1).

Живописность кладки дополнялась меандровым поясом под вторым ярусом окон и крестами, выложенными в кладке на западном фасаде. Особенно много труда вложили зодчие в оформление входов. Центральный западный портал был выполнен из белого мрамора. Совсем необычно выглядел северный портал, в тимпане которого находился тематический рельеф.

Интерьер Успенского собора отличался особым великолепием (рис. 3). Здесь возможности изобразительных искусств воздействовали на человека: мозаика на стенах, фрески, барельефы, мраморная алтарная преграда, мозаичные полы — все это в совокупности свидетельствовало о могуществе церкви над смертными.

Изображение

Рис.3Успенский собор Киево-Печерского монастыря.
а — детали кладки; б — фрагмент пола тыря

Расширялось количество храмовых типов, включавшее общегородские соборы, монастырские храмы, княжеские церкви и усыпальницы. Всеволод Ярославич, будущий великий князь (1078—1093 гг.), строит на приднепровских кручах южнее Киева загородную резиденцию —«красный двор» и рядом с ним основывает Выдубицкий монастырь. В 1070 г. в княжеском монастыре начинает сооружаться Михайловский собор в честь небесного покровителя князя Всеволода. Законченный в 1088 г. собор представлял сильно вытянутую трехнефную постройку с одной главой (рис. 4). Подобно Спасо-Преображенскому собору в Чернигове, он имел восемь столбов (восточная часть обрушилась еще в XV в.). Принадлежность монастыря князю сказалась на хорах, которые размещены не только над нартексом, как в Успенском соборе, но захватывают и по одной ячейке боковых нефов. Тенденция к упрощению объема храма, к его большей компактности проявилась во внесении лестничной башни и крещальни внутрь. Башня встроена в северную часть нартекса, плоскостью, а крещальня заняла его южную часть.

Михайловский собор

Рис.4. Михайловский собор (1070—1088 гг.)
Выдубицкого монастыря в Киеве.
Аксонометрия сохранившейся части (по М. К. Каргеру)

Планы церквей в Переяславле

Рис.5 Планы церквей в Переяславле
а — Богородичной церкви (1098 г.);
б -Спасской церкви (конец XI в. по М. К. Каргеру)

Во второй половине XI в. интенсивное строительство велось в Переяславле. Однако лишь остатки фундаментов и скупые слова летописей позволяют сегодня говорить о былом величии этого крупнейшего города Руси. Оригинальна композиция Спасского храма в Окольном городе на месте поздней Спасской церкви, что дает основание и ее именовать Спасской.(рис .5) Эта церковь служила усыпальницей, о чем свидетельствуют захоронения. Небольшой храм с одной апсидой и нартексом имел всего два внутренних столба, причем с восточной стороны. Нетипичное расположение столбов позволяет предполагать о своеобразном объемно-конструктивном завершении. Среди переяславльских построек были и бесстолпные храмы.

Древнерусские зодчие осваивали технику каменного строительства и, применительно к конкретным условиям, вносили изменения в общераспространенные типы культовых зданий. Шел процесс приспособления византийских схем храмов к условиям Руси.

Сопоставление архитектурных памятников Руси XI в. с одновременными иноземными постройками, включая византийские, свидетельствует об отсутствии прямых аналогий (рис. 6). Специфика социального заказа, природных условий, традиции деревянного строительства, особенности мировосприятия, художественных идеалов — все это налагало отпечаток на архитектурные произведения.

Изображение

Рис.6. Планы пяти- и трех- нефных церквей (IX—XI вв.)
а — Константинополь, Аттик (IX в.); б — Константинополь, монастырь Липса, Северная церковь (X в.); в — Болгария, Охрид, собор св. Софии (X в.); г — Грузия, церковь в Мокви (957 г.); д — Болгария, церковь в Германе (1006 г.)

В первой половине XI в., в период наивысшего могущества и единства Древнерусской державы, каменные храмы воплощают общегосударственные идеи, облекаемые в религиозную форму. Грандиозные соборы, окруженные галереями или притворами, с роскошными хорами и торжественными лестничными башнями, сложной многоступенчатой композицией и многообразным внутренним пространством выражали мощь Древней Руси, принявшей христианство, политическую силу великого князя и безграничную духовную власть церкви. В это время преобладающим типом является пятинефный крестово-купольный храм с пятью или более главами (рис. 7).

Изображение

Рис.7. Схемы планов древнерусских
культовых зданий первой половины XI в.
а — Софийского собора (до 1037 г.) в Киеве;
б — Георгиевской церкви (1037 г.) в Киеве;
в - церкви св. Ирины (1037 г.) в Киеве

Во второй половине XI в., в условиях ослабления единодержавия, княжеского соперничества и междоусобиц, общегосударственные интересы отходят на задний план и каменные постройки начинают использоваться в более узких целях — для повышения авторитета князей и усиления идеологического господства церкви. Среди заказчиков каменных храмов появляются представители высшего духовенства, удельные князья, родовитые бояре. Расширяется диапазон культовых сооружений — от величавых монастырских соборов до скромных божниц, от княжеских дворцовых храмов до родовых усыпальниц. Постепенно складываются отечественные строительные кадры. Разнообразие требований и условий, отсутствие образцов и опыта предопределяли творческие поиски, что приводило к многообразию плановых схем и объемно-пространственных композиций (рис. 8).

Изображение

Рис.8. Схемы планов древнерусских культовых зданий второй половины XI в.
а — Михайловского собора (1070—1088 гг.) Выдубицкого монастыря в Киеве;
б — Успенского собора (1073—1078 гг.) Киево-Печерского монастыря;
в — Борисоглебского храма (вторая половина XI в.) на Вышгороде в Киеве;
г — Юрьевой божницы (1098 г.) в Остре

В рассматриваемый период редко возводятся пятинефные культовые здания, преобладают уже более простые схемы. Отмирают парадные галереи, ставшие неуместными в отрешавшихся от мира обителях и придворных храмах, рассчитанных на ограниченный круг приближенных князя. Уменьшаются размеры хоров, становится ненужным торжественное многоглавие. Намечаются пути формирования устойчивых типов культовых зданий. Получают все большее распространение трехнефные шестистолпные храмы с одной главой и небольшими хорами. Простая объемно-пространственная схема, более рациональная в условиях климата средней полосы, дополнялась лестничной башней и крещальней. Специальное здание для обряда крещения было необходимо, так как пережитки язычества проявлялись еще достаточно сильно. Однако уже в соборе Выдубицкого монастыря намечается тенденция к дальнейшему упрощению композиции путем включения лестничной башни и крещальни внутрь объема храма.

На основании полулегендарных летописных сведений о строительстве Успенского собора Киево-Печерского монастыря можно составить представление о профессиональных приемах древнерусских зодчих. Выбрав место и сняв растительный слой, мастера выравнивали площадку и с помощью колышков и веревок разбивали очертания плана. Мерилом при строительстве Успенского собора служил «златой пояс Ш и м о н а», равный четырем греческим футам (123,2 см) или половине великой косой сажени. Использование стабильных эталонов длины подтверждается археологическими находками серебряной цепи, у которой расстояние между головами зверей на ее концах составляет тоже половину великой сажени (124 см), мерной цепи размером в одну сажень и др. «Златой пояс» был эталоном, на основании которого выполнялось обычно деревянное мерило с дополнительными делениями, применявшееся мастерами в обычной работе. Но самым ценным для понимания того, как возводились здания без масштабных чертежей, является указание в летописях основных размеров будущих построек. Соблюдение этих размеров при строительстве доказывается натурными измерениями.

Таким образом, перед разбивкой плана на участке в зависимости от величины здания и других соображений устанавливалась «мера», служившая основой для определения взаимосвязанных размеров. Словно из глубин веков доносятся в сказании «О создании Печерской церкви...» слова зодчего: «...если размерить ее тем златым поясом, то в ширину она будет в двадцать раз, а в длину — в тридцать, в вышину стены и с верхом пятьдесят».

Следовательно, независимо от конкретного размера мерила —«златого пояса»— задавались отношения ширины к длине и высоте в виде легко запоминаемых кратных величин 2:3:5. В дальнейшем с помощью известных из практики простых соотношений или путем несложных геометрических построений определялись размеры других частей здания. Отношение ширины к длине 2:3 для шестистолпных храмов соблюдалось на протяжении нескольких веков. Однако указанные соотношения не были каноническими. Отдельные мастера и архитектурные школы вырабатывали свои приемы пропорционирования, которые сохранялись в тайне и передавались по наследству.

В укреплявшихся княжеских и монастырских феодальных усадьбах с натуральным хозяйством формировались ремесленные кадры, в том числе и строителей. Раскопки показали, что в Киево- Печерском монастыре имелись свои мастерские, в которых жили также художники. Летопись донесла до нас даже имя одного из них — Алипий. Князья владели собственными мастерами кирпичного дела, о чем свидетельствуют знаки на плинфах.

Столетний опыт каменного зодчества дал результаты и в области строительной техники. Русские мастера научились изготовлять обычный и лекальный кирпич, освоили приемы возведения сводов, озладели секретами «размерения» на площадке будущего здания.

П концу XI в. начинает видоизменяться техника смешанной кладки, уменьшаются слои камня, кирпич становится преобладающим материалом, особенно в верхних частях стен. Древнерусские каменных дел мастера начинают творчески видоизменять каноническую крестово-купольную схему, приспосабливая ее к местным условиям и эстетическим идеалам.

В начало