Эмблема
Футер

Процесс феодального дробления и архитектура Киевского княжества

Рассматриваемая эпоха феодальной раздробленности Руси с XII до конца XV в. богата историческими событиями, которые находили отражение и в архитектуре.

В 1097 г. совершается важный для Древнерусского государства политический акт. Враждующие между собой князья собираются на совет в Любиче и принимают решение: «Пусть каждый владеет отчиной своей». Заключенный здесь договор отражал исторически закономерные тенденции к обособлению родовых земель и юридически закреплял наследственные права князей (рис.1).

Карта Руси периода феодальной раздробленности(XII-XIII вв.)

Рис.1. Карта Руси периода феодальной раздробленности(XII-XIII вв.)

На обширной территории Руси формируются и крепнут местные политические, экономические и культурные центры. Особенно быстро развиваются и застраиваются стольные города удельных княжеств. В городах поселяются ремесленники, расширяются торговые связи, повышается культурный уровень населения, о чем свидетельствуют находки в ряде городов берестяных грамот, написанных простыми людьми.

При княжеских дворах сосредоточиваются различных дел мастера: строители, кирпичники, художники, злато- кузнецы. Развивается в этот период и каменное зодчество, перед которым ставятся новые социальные задачи, связанные с укреплением влияния церкви, авторитета удельных князей и утверждением их родовых прав.

Феодальное дробление способствовало формированию местных строительных артелей, хорошо знакомых с условиями своих княжеств, строительными материалами и художественными традициями, что способствовало зарождению разных архитектурных школ. Эти артели, опираясь на опыт предшествовавших поколений мастеров, вырабатывают свои технические приемы и вносят местные черты в архитектуру.

В культовом зодчестве основным типом городских и монастырских соборов становится шестистолпный крестово-купольный храм, а боярские и посадские церкви строятся по четырехстолпной однокупольной схеме. Происходит дальнейшее упрощение объемно-пространственной структуры культовых зданий и приспособление их к природно-климатическим условиям.

Превращение князей в феодалов, оседание их на родовых землях, междоусобные распри и нападения половцев способствуют развитию укрепленных княжеских дворов.

С конца XII в. вплоть до монголо-татарского нашествия быстро увеличивается количество городов — с двух-трех десятков в начале XI в. оно возрастает более чем до трехсот. В общественной жизни намного повышается роль торгово-ремесленных слоев населения. В ряде княжеств, в первую очередь в Новгороде, посадский люд превращается во внушительную политическую силу. Горожане вносят свою лепту и в архитектуру, выступая в качестве заказчиков и исполнителей. Именно в посадских храмах, возводившихся часто не только на средства горожан, но и с их участием, воплощались художественные идеалы народа.

Призывы к объединению русских земель, к прекращению братоубийственных войн, патриотические чувства, воспетые в «Слове о полку Игореве», отражались и в монументальном искусстве русского народа. Окрепшие художественные школы на рубеже XIII в., взаимно обогащаясь и вырабатывая близкие эстетические идеалы, начинают стремиться к общности архитектурного «языка», что находило выражение и в однотипности посадских храмов. В этих храмах, сооружаемых в крупных торговых городах разных княжеств, зодчие отступают от канонической крестово-купольной схемы, вследствие чего культовые здания зачастую приобретают динамичную композицию, устремленную вверх. В их орнаментально-пластическое убранство постепенно проникают жизнеутверждающие начала народного искусства. Преломление традиций деревянного зодчества, творческое использование некоторых зарубежных форм, общая идейная направленность искусства начинают подготавливать почву для возникновения общерусской архитектуры.

Расцвет древнерусской культуры был прерван монголо-татарским нашествием (1237—1240 гг.) на Русь, которая, как щитом, прикрыла и спасла от разгрома западноевропейскую культуру. Иноземное иго тяжким бременем легло на русские земли, задержав дальнейшее развитие отечественной архитектуры. Русские земли были обескровлены и расчленены. Города лежали в развалинах, значительная часть населения была уничтожена или угнана. Ряд крупных городов так и не оправился после разгрома и потерял свое прежнее политическое и экономическое значение.

В XII в. разрастается Подол в древнем Киеве, вокруг него возникают новые слободы. На Подоле, вдоль берега Почайны, со стругов и заморских галер велся оживленный торг. На Красной площади киевские ювелирных дел мастера предлагали свои изделия из перегородчатой эмали, кружевной филиграни, колты и наручи из черненого серебра. На Торжище, центре общественной жизни Подола, в XII в. сооружаются три каменных храма. Церковь Богородицы ирогощи (1131 —1136 гг.) связывают с корпорацией «гостей», торговавших хлебом; Михайловскую (1147г.) —«Новгородскую божницу»— возводили купцы из Новгорода; строительство церкви Бориса и Глеба (XII в.)—«Туровской божницы»— также, очевидно, велось при участии торговцев и ремесленников. На площади Копырева конца тоже возвышались три каменных церкви. Все эти постройки были небольшими, обычно четырехстолпными одноглавыми посадскими храмами.

Иной характер носили соборы княжеских монастырей. Их огромные размеры, внешняя импозантность, роскошь внутреннего убранства должны были убедительно свидетельствовать о могуществе князей, их общественной роли и месте среди претендентов на Киевский «стол».

Шиферная плита с рельефом Нестора и Дмитрия

Рис.2. Шиферная плита с рельефом Нестора и Дмитрия из
собора Михайловского златоверхого монастыря в Киеве.

Будучи уже великим князем, Святослав строит в 1108 г. великолепный собор в честь своего небесного покровителя Михаила в Дмитриевском «отчем» монастыре. Это уже сложившийся тип шестистолпного храма с хорами над нартексом . В северной ячейке нартекса был устроен ход на хоры. Подобно Успенскому собору Киево-Печерского монастыря, композицию Михайловского собора дополнял небольшой объем четырехстолпной крещальни. Внешние формы и кладка собора сохраняют во многом черты архитектуры XI в., что особенно заметно в интерьере с замечательными мозаичными изображениями, которые для XII в. уже не характерны.

Резные шиферные плиты с изображением всадников, найденные на территории Дмитриевского монастыря, дополняли иконографические сюжеты княжеских соборов. Предполагают, что плиты с изображениями Георгия и Федора Стратилата и с рельефом Нестора и Дмитрия могли находиться над входами в собор (рис.2).

Троицкая надвратная церковь Киево-Печерского монастыря

Рис.3. Троицкая надвратная церковь(1108 г.)
Киево-Печерского монастыря.
а-западный фасад, б-план.

Показательно сопоставление собора Михайловского Златоверхого монастыря с Троицкой надвратной церковью Печерской обители, строительство которых было начато одновременно в 1108 г. Для надвратной церкви была выбрана простая схема четырехстолпного одноглавого храма. Внутреннее его пространство вместе с полукружиями апсид вписано в квадрат основания с проездом и помещением для монастырских привратников (рис.3). Архитектурные формы отражают объемно-пространственную структуру здания, которой была придана центрическая композиция.

Весь облик парадного въезда в монастырь носил сдержанный, с налетом аскетизма, характер.

Представление о храмах, входивших в состав великокняжеских дворов, можно составить по сохранившейся части церкви Спаса на Берестове, где княжеский двор существовал уже в начале XI в. Этот каменный храм возведен, как предполагают, Владимиром Мономахом в годы своего княжения в Киеве (1113— 1125 гг.). После разрушения он реставрировался в XVII в. и был достроен в XIX в. Храм служил усыпальницей рода Мономахов, в связи с чем северная часть нартекса была превращена в мавзолей. Здесь в 1158 г. был похоронен основатель Москвы — Юрий Долгорукий. Придворный храм не нуждался в отдельном помещении для крещальни, а потому она была совмещена с усыпальницей. Южную часть занимала винтовая лестница, которая вела на вместительные хоры (рис.4).

 План церкви Спаса на Берестове

Рис.4. План церкви Спаса на Берестове
(1113 -1125 гг.) в Киеве.

Конфигурация храма усложнялась выступающими частями нартекса и притворами у трех входов в храм, соответственно чему объемная композиция была более динамичной, с уступчатым развитием вверх. Движение к центральной главе начиналось уже трехлопастным покрытием притворов, оно подхватывалось закомарами (ветви «креста», очевидно, были приподняты) и завершалось массивным барабаном. Устройство на фасадах нартекса двух поясов ниш, масштабных человеку, с вкомпонованными в том месте, где находится лестница, маленькими прямоугольными окнами, необычными для каменных культовых построек, придавало храму Спаса на Берестове светский оттенок (рис.5). Княжеские строители в этом храме уже отказались от включения рядов камня и выкладывают наружную поверхность стен из одного кирпича. Ряды плинфы с широкими слоями розового раствора за счет «утопленного» ряда кирпича придавали стенам полосатую структуру, масштабно близкую бревенчатым постройкам. Желая, видимо, усилить идейно-художественную выразительность церкви, мастера включают в композицию нартекса многочисленные кресты, выложенные из плинфы. Этот христианский символ умело вкомпонован в ниши и простенки, он размещается даже в верхних и нижних частях лопаток, подчеркивая композиционные оси.

 Церковь Спаса на Берестове.

Рис.5. Церковь Спаса на Берестове.
(1113 -1125 гг.) в Киеве.

К середине XII в. в киевской архитектурной школе получают распространение простые шести- и четырехстолпные крестово-купольные постройки, выполнявшиеся из кирпичной равнослойной кладки без «утопленного» ряда. К отличительным чертам таких культовых зданий следует отнести устройство полуколонн, примыкающих к лопаткам, и аркатурный пояс с небольшими арочками из лекального кирпича.

Наиболее известным и относительно хорошо сохранившимся представителем описываемого типа храмов в Киеве является собор Кирилловского монастыря. Храм возводился после смерти черниговского князя Всеволода Ольговича (1146 г.) его женой Марией Мстиславной и в XII—XIII вв. служил усыпальницей династии черниговских Ольговичей. В связи с этим в стенах нартекса устроены аркасолии для установки саркофагов. Архитектурные формы храма строги и величественны (рис.6). Монументальность внешнего облика усиливалась сплошной затиркой стен и откосов тонким слоем розоватого раствора. Узкие вытянутые оконные проемы заполнялись деревянными досками с круглыми и треугольными прорезями. В эти небольшие отверстия вставлялись круглые, треугольные и ромбовидные стекла с загнутыми бортиками.

С черниговским князем Всеволодом Ольговичем связана и другая, близкая по художественному облику Кирилловского собора, постройка — Юрьевский собор в Каневе (1144 г.).От киевских построек конца XII — начала XIII в. почти ничего не сохранилось.

 Собор Кирилловского монастыря в Киеве

Рис.6 Собор Кирилловского монастыря (после 1146 г.) в Киеве
а — западный фасад, б- план нижнего яруса, в- план на уровне хоров.

В начало