Эмблема
Футер

Стилевые черты и особенности в развитии русской архитектуры на протяжении второй половины XVIII в. не были одинаковыми, как не были одинаковыми идейные и художественные задачи, а также тематика ведущих типов архитектурных сооружений. Их различия определяли целостную и архитектурно обоснованную систему композиционных средств и приемов, типичных для отдельных этапов развития стиля, слагавшегося в целом в одно большое звено развития классической школы русской архитектуры второй половины XVIII в.

Классическое направление в русской архитектуре 1770—1790-х годов нашло особеннее яркое и глубокое выражение в творчестве величих зодчих Баженова, Казакова и Старова, основоположников классической школы в русской архитектуре 2-й половины XVIII — начала XIX вв. Проект Кремлевского дворца, дом Пашкова, Таврический дворец, Сенат, Голицынская больница и многие другие творения русского архитектурного гения определили значение русского зодчества этого времени как крупнейшего явления мировой архитектуры.

Историческое значение Баженова, Казакова, Старова как великих зодчих-реалистов определяется прежде всего их ведущей ролью в утверждении новых путей развития отечественной архитектуры, приведших к созданию наиболее совершенных и типичных произведений архитектуры своего времени. Творческий путь Баженова, Казакова, Старова — яркое выражение идейной борьбы за новые, прогрессивные, методы русской архитектуры. Народный характер творчества этих зодчих, исходивших из глубокого, всестороннего знания жизни, неустанные поиски нового, широкий градостроительный подход к разрешению практических задач — все это наиболее полно отражало национальные особенности русской архитектуры второй половины XVIII в.

Принципы глубокого единства национальных и классических, античных начал в русской архитектуре, разработанные и развитые Баженовым, Казаковым, Старовым, получили развитие в творчестве других мастеров этого времени. Архитекторы Кваренги, Камерон, Львов, Соколов в Петербурге, Назаров, Родион Казаков, Еготов в Москве и многие другие столичные и местные зодчие, в том числе крепостные мастера, обстраивают города и усадьбы России.

Во второй половине XVIII в. и особенно в 70—90-х годах, в новых формах классицизма отчетливо выступают сложившиеся ранее отличительные черты архитектуры Москвы и Петербурга. Архитектура Москвы этого времени сыграла особенно важную роль в формировании особенностей провинциальной архитектуры второй половины XVIII в.

Общий характер застройки главнейших московских улиц во второй половине XVIII столетия наряду с монументальными общественными зданиями определяли и ансамбли многочисленных дворянских усадеб. Основные здания усадеб, как правило, отодвинутые в глубину двора, с выступающими к улице крыльями, с богатыми оградами и воротами, обычно украшенными скульптурой, контрастно выделялись на фоне более мелкой окружающей застройки. Они придавали парадный характер свободному, живописному архитектурному облику московских улиц, отразившему особенности холмистого природного рельефа Москвы и сложившийся характер ее застройки. Отсутствие строгого регулирования застройки Москвы этого времени способствовало развитию в ее архитектуре своеобразных черт художественной индивидуальности и большой свободы и разнообразия в применении композиционных приемов архитектурного построения как отдельных зданий, так и ансамблей.

В строительстве Петербурга в связи с дальнейшей разработкой системы регулярной городской застройки проводилась более строгая, чем в Москве, регламентация. Застройка велась главным образом «сплошным фасадом» единообразных зданий, что еще более подчеркивало четкость и регулярность планировочной структуры города.

Это обязывало архитекторов в их практической деятельности исходить из выразительности целого ансамбля или площади, подчиняя этому единству архитектуру отдельного здания. В этих условиях вырабатывались характерные для зодчих Петербурга строгая градостроительная дисциплина и сдержанность в разработке внешнего облика зданий. Развитию этих черт способствовали также общий дух официальной строгости архитектуры столицы и правительственное назначение ее главных монументальных сооружений и ансамблей.

Архитектура Москвы 1770-1790-х годов

В последнюю треть XVIII столетия наряду с быстро развивавшимся Петербургом Москва продолжала играть роль крупнейшего промышленного и культурного центра страны. Наиболее значительные государственные акты и официальные торжества происходили в Москве не только в силу традиции, но и вследствие той роли, которую старая столица продолжала играть в стране.

Учрежденная в Петербурге Комиссия строения мало влияла на ход строительства Москвы, поэтому в 1772 г. в Москве был учрежден специальный «Отделенный» департамент Комиссии, ускоривший и завершивший составление нового генерального плана Москвы 1775 г. Этот проект, сохраняя радиально-кольцевую структуру города, намечал развитие центральных районов Москвы с цепью площадей, расположенных полукольцом вдоль стен Кремля и Китай-города, и с устройством кольца бульваров на месте полуразрушенной стены Белого города. Проект точно определял границу города по Камер-Коллежскому валу, которым в 1742 г. была обнесена Москва. Центральные площади и разрывы бульваров в местах их пересечения с радиальными улицами предполагалось обстроить крупными частными зданиями.

В 1786 г. в этот проект были внесены некоторые изменения. Главное внимание переносилось на упорядочение территории на месте снесенных стен Белого города. Здесь закреплялась система площадей на главных пересечениях кольца будущих бульваров. В центральной части города были сохранены существующие поныне площади — Красная, Охотный ряд и др. Для проведения в жизнь утвержденного плана и в особенности для развития каменного строительства в 1775 г. был учрежден специальный орган—Каменный приказ (существовал до 1782 г.), утверждавший представленные проекты и разрабатывавший чертежи преимущественно для рядового строительства.

В строительстве Москвы и Подмосковья 70— 90-х годов XVIII в. важнейшую роль играли два крупнейших зодчих этого времени — Баженов и Казаков.

Василий Иванович Баженов (1737—1799 гг.) родился в селе Дольском близ Малоярославца. Большая часть его жизни и работы протекала в Москве.

Сложившимся зодчим поехал Баженов за границу (1760 г.) и за короткий срок добился всеобщего признания своего огромного таланта. Его пребывание во Франции, а затем в Италии увенчалось триумфом: в Париже он получил диплом Французской академии, Римская академия присудила молодому Баженову звание профессора, Флорентийская и Болонская академии избрали его академиком. В 1765 г., по возвращении из- за границы, Баженов получил звание академика, но к профессорской деятельности в Академии художеств не был допущен.

В том же году Баженов проектировал Каменноостровский дворец (строительство дворца осуществил в 1776—1781 гг. Фельтен). Тогда же Баженов составил так называемый проект Смольного института, не получивший осуществления. Вероятно, в эти же годы он проектировал и строил здание Арсенала в Петербурге. Вскоре после этого Екатерина II поручила ему проектирование и строительство Кремлевского дворца в Москве.

Проект Кремлевского дворца, над которым Баженов начал работать с 1767 г., является наиболее грандиозным замыслом в его творчестве. Согласно проекту, кремлевский холм должен был быть превращен в огромный архитектурный ансамбль — новый центр Москвы. Кремль предполагалось радикально реконструировать, включив в него новое здание дворца с прилегающими к нему вспомогательными корпусами, и, создав систему регулярных площадей и магистралей внутри Кремля, по-новому организовать центр города.

Основу кремлевского ансамбля должно было составлять колоссальное здание дворца с огромной овальной площадью перед подъездом к нему (с восточной стороны). В овальную площадь вливались три лучевые магистрали, заканчивавшие главные артерии города, сходящиеся к Кремлю и являющиеся продолжением старых дорог к Москве от Петербурга, Ярославля и Владимира, что подчеркивало значение площади как центра города и всей страны.

Овальную площадь (рис.1,2), предназначавшуюся архитектором для многолюдных народных торжеств, предполагалось сделать особенно парадной. В центре ее возвышалась триумфальная колонна, по сторонам которой стояли конные скульптуры трубящих слав. Площадь обрамлялась стройными, монументальными равновысотными зданиями. Эти здания в своем основании имели сильно выдвинутый цокольный этаж, превращенный в ступенчатые трибуны для размещения народа в дни национальных празднеств. За трибунами поднимался мощный строй колоннад, обходивший всю площадь. Колоннады и трибуны составляли как бы архитектурную оправу главной кремлевской площади. Идеи глубокого патриотизма и народности выражены с необычайной силой в этом проекте, который, по мысли В. И. Баженова, должен был служить «к чести своего века», «к бессмертной памяти будущих времен, ко украшению столичного города, к утехе и удовольствию своего народа».

Большой дворец в Московском Кремле.

Рис.1. Большой дворец в Московском Кремле.

Большой дворец в Московском Кремле.

Рис.2. Большой дворец в Московском Кремле.

Помимо главной, овальной, площади, Баженов запроектировал несколько второстепенных площадей. Все кремлевские площади составляли по его проекту единое целое и соединялись друг с другом парадными проездами, окаймленными рядами мощных колоннад.

Четырехэтажный объем дворца, обращенный главным фасадом в сторону Москвы-реки, членился на два яруса. Два нижних рустованных этажа служебного назначения трактовались в виде мощного цоколя — пьедестала для колоннады, объединявшей два верхних этажа, предназначенных для дворцовых помещений. Предполагалось связать дворец с Москвой-рекой монументальными лестницами и террасами. В центральной, выступающей части дворца были запроектированы тронный зал и галереи, в восточной части — дворцовые покои, к которым примыкал театр, в западной части — помещения свиты и правительственные учреждения. Из интерьеров особенно величественно должен был быть обработан главный (тронный) зал дворца с парадной овальной лестницей из вестибюля и галереи. Зал (для которого, как и для генерального плана, планов этажей и фасадов, Баженов в процессе работы выполнил последовательно несколько вариантов) был богато украшен колоннадой коринфского ордера, с колоннами из розового мрамора и позолоченными капителями.

В соответствии с назначением и градостроительной ролью всего дворцового ансамбля как нового городского центра Москвы, Баженов стремился придать всей композиции величественный, монументальный внешний облик. Грандиозность и праздничная торжественность дворца создавались, помимо огромной протяженности и классической простоты общей композиционной схемы, величием его архитектурных форм, среди которых главную роль играли мощные колоннады и портики ионического и коринфского ордеров в разнообразных сочетаниях. Наружному фасаду дворца Баженов придал открытый характер, сделав его легко обозримым с различных точек и подчеркнув всей его композицией господство поднятого на высокий холм здания над расстилающимся у его подножия городом.

В процессе проектирования Кремлевского дворца Баженов произвел обмеры и съемку Кремля, провел гидрогеологические изыскания и наметил большие работы по вертикальной планировке территории Кремля. Для укрепления кремлевского холма с расположенными на нем соборами, дворцами и колокольней Ивана Великого он запроектировал нижние этажи дворца как мощную подпорную конструкцию, могущую противостоять давлению весьма значительных земляных масс. Широко организовав подготовительные работы для постройки Кремлевского дворца, Баженов в 1772 г. приступил к земляным работам, а в 1773 г. состоялась торжественная закладка дворца.

Проект Кремлевского дворца не получил осуществления. Широко развернутое Баженовым строительство дворца было в 1775 г. прекращено Екатериной, начавшей строительство с демонстративной целью и не заинтересованной в его продолжении после окончания в 1774 г. русско-турецкой войны.

Большой интерес представляют сохранившиеся подлинные проекты и модель Кремлевского дворца, выполненная в 1769—1773 гг. Проект Кремлевского дворца имеет большое значение в развитии русской архитектуры XVIII в. как крупнейшее произведение, завершающее ранний период русской классической архитектуры второй половины XVIII в. В этом проекте синтезированы основные принципы русской классической архитектуры 60-х — начала 70-х годов. Значительный подъем идей «гражданственности» среди передовой части русского общества, ведущая градостроительная роль крупных зданий общественного и государственного назначения, возводимых в духе античных монументальных сооружений, новая трактовка ордерных композиций и ряд других моментов, характеризующих стилевые особенности этого периода развития русской архитектуры, нашли в проекте Кремлевского дворца свое наиболее полное отражение. Архитектурный образ этого сооружения выражает гармонию, величественность, отражает тот идеал гражданственности и народности, который соответствовал идеалам просветительства того времени.

В проекте Кремлевского дворца Баженов выказал глубокое понимание античной классики, освоение ее важнейших принципов и сочетание их с национальными традициями.

После прекращения строительства Кремлевского дворца Баженову в том же 1775 г. была поручена постройка декоративных павильонов на Ходынском поле в Москве по случаю окончания войны и заключения с Турцией Кючук-Кайнарджийского мира, а затем строительство дворца в Царицыне под Москвой.

Царицынский ансамбль построен Баженовым в 1775—1785 гг. в качестве усадебного дворца в новой подмосковной резиденции Екатерины II (рис. 3,4.5).

Фигурные ворота в Царицино.

Рис.3. Фигурные ворота в Царицино.

Арка-галерея в Царицино.

Рис.4. Арка-галерея в Царицино

Средний дворец (Оперный дом) в Царицино.

Рис.5. Средний дворец (Оперный дом) в Царицино

Следуя получившей в то время распространение западноевропейской моде на «готическую» старину в дворцово-парковой архитектуре, Екатерина поручила Баженову выстроить дворец в «мавритано-готическом вкусе». Однако Баженов исходным началом взял не готику, а древнерусские формы и, не повторяя, а творчески перерабатывая их в характере современных ему приемов, создал архитектурное произведение, поражающее своей новизной и оригинальностью. Царицынский ансамбль является характерным примером национально-романтических исканий, получивших распространение в русской архитектуре второй половины XVIII в. наряду с ведущим классическим направлением.

Используя современные ему приемы архитектуры классицизма и творчески претворяя традиции русского зодчества XVI—XVII вв., Баженов в Царицыне стремился создать образы, созвучные величественным и живописным ансамблям древнерусского зодчества. Деятельность Баженова и здесь развивалась под знаком утверждения национальных и народных особенностей русского искусства и борьбы против механического перенесения западноевропейских художественных приемов. В этом отношении характерно сравнение Царицынского дворца Баженова с Чесменским дворцом Фельтена. Если в первом отражены русские национальные особенности, то второй в значительной степени является подражанием английской готике. О русской архитектурной традиции нагляднее всего говорит в Царицыне как живописная трактовка зданий в сочетании с природой, так и архитектурная обработка отдельных сооружений и деталей, отличающихся здесь необычайной красочностью и узорчатостью и живо напоминающих детали и мотивы русской архитектуры XVII в.

Для наружного облика баженовских сооружений в Царицыне характерна затейливая красочная игра белокаменных деталей на фоне красного кирпича стен; Баженов предполагал также ввести в отделку фасадов в качестве орнамента и цветные поливные изразцы. Отдельные остроконечные готические формы шпилей, оконных стрельчатых арок и т. п., в свою очередь творчески подвергнутые Баженовым оригинальной пластической переработке, подчинены в общем ансамбле своеобразно русскому КОМПОЗИЦИОННОМУ целому.

Это своеобразие композиции в особенности ясно сказалось в генеральном плане дворца, для которого характерна свободная, живописная группировка отдельных небольших дворцовых зданий и павильонов; из них симметрично расположена только группа трех главных зданий (двух дворцовых и Большого кавалерского корпусов). Основная часть зданий ансамбля располагается кольцом вокруг главного кавалерского корпуса, составляющего узловой центр всей композиции. Часть зданий размещена вдоль идущей по краю холма Березовой перспективы, которая продолжает подъездную московскую дорогу. Отдельные элементы регулярности в генеральном плане ансамбля в соединении с рядом других композиционных приемов, например, с приблизительно одинаковой удаленностью главных звеньев ансамбля друг от друга, с общностью в отношении их размеров и т. п., вносят единство и композиционную ясность в общее построение ансамбля. Но продуманность построения не нарушает общего свободного, как бы естественного характера всей планировки.

В состав ансамбля входили здания различного назначения: два дворцовых корпуса (генплан, 1, 2), здания для свиты, так называемые кавалерские корпуса (генплан, 3, 4, 5, 6, 7,8), хозяйственный корпус — Хлебный дом (генплан, 9), павильоны и беседки (генплан, 10, 11, 12), Оперный дом (генплан, 13, рис.5), существовавшая ранее церковь (генплан, 14) и т. п. Кроме того, в состав ансамбля входили Фигурный мост (генплан, 15), арка-галерея (генплан, 16, рис.4), Фигурные ворота (генплан, 17, рис.3). Панорама, выполненная Баженовым в процессе проектирования в 1776 г., дает общее представление о Царицынском дворце, как его задумал зодчий (рис.6).

Генплан. Реконструкция царицынского ансамбля В.И.Баженова

Рис.6. Генплан. Реконструкция царицынского ансамбля В.И.Баженова

Позади дворцового и кавалерского корпусов на панораме показаны: ярусная башня для часов, конным двор (нс осуществлены) и построенный Хлебный дом, в котором размещались кухни, склады, службы и т. п. На переднем плане, вдоль так называемой Березовой перспективы, или Утренней дорожки, расположены малые дворцы — двухэтажное здание, получившее потом название Оперного дома, и Полуциркульный дворец — личный павильон Екатерины. Полуциркульный дворец увенчивает обработанный четырьмя уступами склон холма. Церковь и группа разнообразных в плане (частично не сохранившихся) павильонов окаймляют с юго-запада парадный двор усадьбы. Фигурные ворота, условно повернутые на панораме на 90°, ведут в разбитый перед дворцом парк.

Две дороги — одна по мосту через овраг, другая под Фигурным мостом — приводили к дворцу, задуманному сначала как два одинаковых двухэтажных здания — для Екатерины и для Павла. В годы строительства возникла необходимость застроить промежуток между этими павильонами, и, таким образом, было сооружено одно главное дворцовое здание. Этот дворец, уже законченный Баженовым, был по приказу Екатерины в 1786 г. снесен. и вместо него Казаков начал строить новое здание дворца, несколько больших размеров . Для этого здания Казаков сделал два проекта: первый, по которому началось строительство, и затем второй, значительно сокращавший объем работ. Однако и второй проект Казакова не был полностью осуществлен. Вместе с дворцом Баженова был снесен и Большой кавалерский корпус — двухэтажное купольное здание (рис.6, генплан, 3).

Свободная группировка зданий соединяется в ансамбле Царицынского дворца с разнообразным использованием рельефа участка, расположенного на пологом склоне холма, круто обрывающегося к прудам. Разбросанные по склону холма, поднимающегося над прудами, красочные постройки выделялись издалека живописными силуэтами среди зелени Царицынского парка.

Десять лет творческой жизни отдал Баженов строительству царицынского дворцового ансамбля. Но и здесь творческие замыслы зодчего были осуществлены лишь частично.

Трагедия, пережитая Баженовым в связи с отстранением его от строительства Царицынского дворца, так же как и прекращение строительства Кремлевского дворца, не сломила его творческого гения, и в 1784—1786 гг. он создал один из лучших архитектурных памятников Москвы— б. дом Пашкова, ныне старое здание Государственной библиотеки СССР имени В. И. Ленина (рис.7,8).

Дом Пашкова в Москве (1784 — 1786 гг.). Арх. В. И. Баженов

Рис.7. Дом Пашкова в Москве (1784 — 1786 гг.). Арх. В. И. Баженов

В доме Пашкова Баженов развил тип дворца- усадьбы, распространенный во второй половине XVIII в. и являвшийся отражением в архитектуре характера общественной и частной жизни русского дворянства. В соответствии с этим архитектурный комплекс дома Пашкова включает в себя обязательные для дворянской усадьбы того времени главный дом, флигели, парадный подъездной двор, сад и разнообразные служебные постройки.

В основу архитектурной композиции дома Пашкова зодчий положил градостроительные задачи, вытекающие из расположения здания на высоком холме, противолежащем Боровицким воротам Кремля. Возвышенное положение участка и его обозримость со всех сторон способствовали лучшему выявлению объемного и высотного характера композиции сооружения, органически вошедшего в ансамбль окружения Кремля. Развивая тип русской городской дворянской усадьбы, Баженов построил дом Пашкова как архитектурный комплекс, состоящий из трехэтажного главного корпуса, увенчанного бельведером, и двух этажных флигелей, соединенных с ним одноэтажными галереями. Парадные помещения дворца были расположены в его центральном корпусе, вход в который был устроен по оси здания со стороны парадного двора . Справа от вестибюля, в стороне от центральной оси, шла парадная лестница во второй этаж, приводившая в аванзал и в главный зал. Боковые корпуса-павильоны были отведены под жилые и служебные помещения.

Обращенный к Кремлю главный фасад выполнен особенно парадно и торжественно. На высоком рустованном цокольном этаже, прорезанном арочными окнами, возвышается величественный портик пышного коринфского ордера, по сторонам которого расположены статуи, поставленные на базы колонн.

Здание увенчивается круглым бельведером. Бельведер, окруженный парными колоннами ионического ордера, первоначально был украшен скульптурой.

Портики флигелей с колоннами и пилястрами ионического ордера перекрыты классическими фронтонами. Перед главным фасадом по склону холма был разбит пейзажный сад, обнесенный ажурной кованой решеткой с массивными столбами. Склон холма, спускающийся к Моховой улице, служит как бы естественным пьедесталом развивающейся ввысь величественной композиции. Дворовый подъездной фасад в центральной его части в основном повторяет общую схему и детали главного фасада.

Въезд в усадьбу был с Ваганьковского переулка (ныне улица Маркса и Энгельса). Парадные ворота вводили в просторный двор, обстроенный служебными корпусами. Ворота Пашкова дома, так же как крылья дворца, обработаны колоннами и пилястрами ионического ордера с характерными для архитектуры того времени гирляндами на капителях, примененного здесь в сочетании с тосканским ордером малых колонн и пилястр, расположенных в пролете проезда ворот.

Разрабатывая дворец в формах классической ордерной архитектуры, Баженов отразил в нем по-новому и свое глубокое понимание русских архитектурных традиций, нашедших такое яркое выражение в композиции большинства старых русских ансамблей. Архитектура Пашкова дома отличается необычайной объемно-пространственной выразительностью, рассчитанной на восприятие с самых различных точек зрения и прежде всего со стороны Кремля. В этом ансамбле, играющем выдающуюся роль в городе, качества живописности и динамичности древнерусского зодчества органически сочетаются с принципами ясности и уравновешенности классической архитектуры.

Дом Пашкова — замечательный пример композиционного мастерства Баженова и его широкого градостроительного подхода к отдельному зданию как части городского ансамбля. Сложным рядом композиционных средств и приемов, от общего объемного построения здания до деталей его архитектуры, зодчий создал богатую развивающуюся ввысь объемно-пространственную композицию, раскрытую круговому обзору. На массивном пьедестале цокольного этажа возвышаются этажи главного корпуса и величественный портик коринфского ордера, высокая постановка которого подчеркнута контрастом с боковыми ионическими портиками, стоящими почти на земле. Над средним портиком в свою очередь поднимается более легкая кольцевая колоннада бельведера. Общей устремленности ввысь отвечают уменьшение высоты окон в разных этажах, контрастное соотношение коринфского и ионического ордеров и подчеркнутая легкость венчания здания. Выражение свободного взлета оттенено и контрастом горизонтали верха центрального портика по отношению к массивным треугольным фронтонам монументальных боковых портиков здания, а также кубического объема центрального здания по отношению к цилиндру бельведера(рис.8).

Дом Пашкова в Москве (1784 — 1786 гг.). Арх. В. И. Баженов

Рис.8. Дом Пашкова в Москве (1784 — 1786 гг.). Арх. В. И. Баженов

В доме Пашкова каждая часть неразрывно связана с целым, подчинена образу целого; каждая часть вплетается в общую гармонию, создаваемую единством архитектурного образа. Этот исключительный по своим художественным качествам памятник русской архитектурной классики вошел в сокровищницу мировой архитектуры как один из ее шедевров.

В 1812 г. дворец сильно пострадал от пожара, уничтожившего все баженовские интерьеры и бельведер. При восстановлении дворца после пожара и при последующих неоднократных приспособлениях здания к его новому назначению баженовская внутренняя планировка дворца была подвергнута основательным переделкам. Внешний облик дворца в настоящее время мало отличается от первоначального за исключением бельведера, восстановленного после пожара в архитектурных формах начала XIX в., и вновь построенной в 1938 г. лестницы перед главным фасадом.

В наши дни баженовский дворец нашел себе достойное применение— он принадлежит Российской государственной библиотеке.

В доме Юшкова на Мясницкой (улице Кирова) (рис.9), построенном Баженовым позднее дома Пашкова, уже намечаются новые черты архитектуры, свидетельствующие о том, что Баженов в это время подошел вплотную к разработке приемов, свойственных русской архитектуре начала XIX в.

В частности, имея дело с парадным дворянским жилым домом, он, исходя из более широкой градостроительной задачи, трактовал здание как часть протяженного массива городской обстройки улиц. Здание занимает угловой участок и состоит из двух одинаково трактованных прямоугольных корпусов, объединенных угловой полу- ротондой с ионической колоннадой. Элементы нового в доме Юшкова проявились и в стремлении к строгой форме, в контрастном сочетании гладкой плоскости стены верхних этажей с рустовкой нижнего и с тонко прорисованными архитектурными деталями.

Дом Юшкова в Москве (1780 — 1790 гг.). Арх. В. И. Баженов

Рис.9. Дом Юшкова в Москве (1780 — 1790 гг.). Арх. В. И. Баженов

Последним крупным произведением Баженова был проект Михайловского (Инженерного) замка в Петербурге. Проект был утвержден в 1796 г. Строительство, с некоторыми изменениями, было осуществлено в 1797—1800 гг. арх. Бренной, который долгое время ошибочно считался и автором проекта.

Замок (рис.10) расположен между рекой Мойкой и Фонтанкой, а с южной стороны его были прорыты каналы (позже засыпанные). Таким образом, территория замка была изолирована от города. В плане замок представляет квадрат с центральным внутренним восьмигранным двором. Главный въезд в замок находился с юга. Три расположенных под углом моста соединяли здание с находящейся перед ним площадью, на которой в 1800 г. была поставлена конная статуя Петра I работы Растрелли-отца, выполненная им в 1743 г.

Михайловский замок в Петербурге. Арх. В. И. Баженов

Рис.10. Михайловский замок в Петербурге. Арх. В. И. Баженов

В общий первоначальный ансамбль Михайловского замка входили и павильоны, расположенные перед площадью, по сторонам главного въезда во дворец, также построенные Бренной по проекту Баженова. Центральная часть южного фасада контрастно выделена поднятым на высокий цокольный этаж портиком из четырех сдвоенных ионических колонн красного мрамора с богато украшенным скульптурным фронтоном и аттиком над ним. Противоположный главному северный фасад, обращенный к Летнему саду, разработан как парковый. В его центре расположена широкая украшенная скульптурой лестница, ведущая в лоджию входа с парной мраморной колоннадой тосканского ордера, поддерживающей террасу. Фасад завершен богато декорированным аттиком. Западный и восточный фасады, согласно проекту Баженова, были трактованы однотипно как подчиненные.

Помимо указанных работ, Баженов построил в Москве, Петербурге и провинции много различных сооружений. Из его крупных московских работ известны: дом Долгова на 1-й Мещанской, не существующий ныне дом Прозоровского на Большой Полянке, колокольня и трапезная Скорбященской церкви на Большой Ордынке. В Москве творчеству В. И. Баженова приписывается прекрасный, хорошо сохранившийся в своем главном фасаде дом Разумовского (впоследствии принадлежавший Шереметеву) на улице Калинина, расположенный в настоящее время во дворе здания Кремлевской больницы . Об авторстве Баженова не сохранилось документальных данных, но о нем свидетельствуют общая композиция фасада и характер архитектурных деталей, сходных с имеющимися в баженовском проекте Большого Кремлевского дворца и доме Пашкова. В Подмосковье Баженову приписываются усадьба в селе Михалкове и церковь в Черкизове-Старках; в провинции— усадьба в селе Красном, церковь в селе Знаменке (Тамбовской области) и некоторые другие постройки.

В лице Баженова гениальный художник-архитектор сочетался с опытным строителем, в совершенстве владевшим достижениями строительной техники своего времени. Баженов был не только замечательным архитектором-строителем, но и глубоким передовым мыслителем и теоретиком архитектуры. В своих теоретических высказываниях он подчеркивал великое значение национального русского наследия, обосновывал и пропагандировал утверждение классической школы в русской архитектуре. Он указывал также на важную общественную роль архитектуры и требовал от зодчего сознания своего высокого долга. Баженов понимал архитектуру как искусство, осуществляющееся и развивающееся на строительной основе, как нераздельное единство функциональных, техникостроительных и художественных начал. «Архитектура,— говорил Баженов,— главнейшие имеет три предмета: красоту, спокойствие и прочность здания. Для приведения оного в совершенство неминуемо надобно, чтобы сии столь нужные ее основания из виду упущены не были, но паче всегда неразрывно сохранены были». «Архитектор,— пишет Баженов,— есть тот человек, который умеет строить по правилам зодческой науки, делает рисунки как основанию, так и подъему здания, направляет дело и повелевает каменщиками и другими людьми, ему подчиненными». Таковы его высказывания в «Кратком рассуждении о кремлевской перестройке», «Речи на заложении Кремлевского дворца», в комментариях к переводу Витрувия, в записке о реорганизации Академии художеств и т. д. Эти высказывания, а также отдельные записки Баженова являются большим вкладом в теорию архитектуры.

Вся жизнь Баженова была борьбой за самостоятельные пути развития русской архитектуры, борьбой за ее национальную самостоятельность, против слепого преклонения перед иностранщиной. С особой силой это сказалось в последние дни жизни Баженова, когда он на посту вице- президента Академии художеств выдвинул проект реорганизации Академии и издания увража «Российская архитектура», в котором предполагалось опубликовать чертежи лучших памятников русского зодчества.

Баженов оказал огромное влияние на развитие русской архитектуры второй половины XVIII в. Наряду с Казаковым и Старовым он является основоположником классической школы в русской архитектуре второй половины XVIII — начала XIX в. Градостроительные идеи зодчего, нашедшие свое яркое воплощение в проекте Кремлевского дворца, наметили новые пути развития русской архитектуры. Вместе с тем новизна и оригинальность архитектурных замыслов соединялись у Баженова с глубоким пониманием национальных традиций русского зодчества. Он развивал традиции древнерусского зодчества в сочетании с творческой переработкой наследия мировой классической архитектуры. Баженов — не только архитектор-практик, но и теоретик, воспитатель и учитель целого поколения русских зодчих. Мастерская Баженова воспитала многих выдающихся архитекторов. Его ближайшим помощником был Казаков, учениками — Назаров, Ясныгин и др. В значительной мере под влиянием Баженова развился позднее замечательный талант Воронихина.

Застройка Москвы второй половины XVIII в. особенно тесно связана с именем архитектора Матвея Федоровича Казакова (1738—1812 гг.), сыгравшего наряду с Баженовым и Старовым решающую роль в развитии русской классической школы в архитектуре второй половины XVIII в. Казаков не учился в Академии и не ездил за границу. Его творческий облик целиком сложился в Москве под воздействием ее культуры и архитектурных традиций.

Казаков родился в Москве, в семье бедного «подканцеляриста». В 13-летнем возрасте мальчик, проявлявший склонность к рисованию и архитектуре, был принят в школу Ухтомского. В этой школе, где теоретическое изучение принципов классической архитектуры велось в тесной связи с практическими работами, Казаков познакомился как с практическими работами и основами классики, так и с памятниками древнерусской архитектуры. Отсюда — одна из характернейших особенностей творчества Казакова, привитая ему впервые именно в школь Ухтомского, — синтез основ классики с творческим освоением и развитием традиций древнерусского зодчества.

Началом творческой деятельности Казакова была его работа под руководством арх. П. Никитина в Твери по проектированию нового города после пожара 1763 г. Здесь Казаков выступил уже как самостоятельный мастер, проектируя провиантские магазины, фасады зданий присутственных мест (по проекту Казакова были осуществлены два более ранних, построенных в первую очередь корпуса).

Большое значение для творческого роста Казакова имела его совместная работа с Баженовым. В 1767 г. Баженов, начавший проектирование Большого Кремлевского дворца, пригласил Казакова в качестве своего ближайшего помощника, и в течение семи лет они вели совместную творческую работу. Широчайшая архитектурная эрудиция Баженова, его необычайный творческий размах дополнили и отшлифовали талант Казакова. Это было творческое содружество мастеров, прекрасно восполнявших и взаимно обогащавших друг друга.

В 70-х годах Казаков выступил уже как большой сложившийся зодчий, что проявилось в высоком мастерстве его первых крупных построек в Москве — Петровского дворца, здания Сената в Московском Кремле, усадьбы Петровское-Алабино, церкви Филиппа митрополита на 2-й Мещанской улице.

Здание Сената (1776—1787 гг.,) является крупнейшим произведением Казакова. Его сооружение определялось назревшей необходимостью размещения главных правительственных учреждений. Эта задача мыслилась зодчим в плане общих представлений того времени о «гражданственных» идеалах искусства, воплощения которых искали в классических формах искусства античности. Поэтому ведущим мотивом архитектурно-художественной композиции становятся формы античных ордеров, арки, свода, купола, творчески переработанные зодчим в духе дальнейшего преемственного развития архитектуры ансамбля Кремля.

План здания имеет форму треугольника с внутренним двором, разделенным поперечными корпусами на три части (рис.11). Центром композиции является круглый купольный зал. Все помещения Сената хорошо связаны друг с другом сквозными коридорами, идущими по периметру дворов. Общая конфигурация плана была вызвана формой участка, ограниченного кремлевской стеной, бывшим Чудовым монастырем и зданием Арсенала. В целом композиция сооружения представляет собой систему простых объемов с четким соподчинением частей, распределенных в строгом соответствии с их практическим назначением.

План Сената в Московском Кремле (1776-1787 гг.). Арх. М.Ф.Казаков

Рис.11. План Сената в Московском Кремле (1776-1787 гг.). Арх. М.Ф.Казаков

При постройке величественного и монументального здания Сената (стр. 12) со строгим и сдержанным расчленением фасадов Казаков нашел меру органической связи нового сооружения с древними зданиями Кремля. Купол круглого зала зодчий поместил по оси Сенатской башни, фиксирующей середину кремлевской стены между Спасскими и Никольскими воротами. Таким образом, положение купола в композиции Сената создавало вторую, поперечную, архитектурную ось Красной площади. Здесь Казаков руководствовался задачей включения Сената в ансамбль главной площади Москвы. Включение купольной ротонды в ансамбль Красной площади было одним из основных элементов композиционного замысла Казакова, имевшим глубокий градостроительный смысл. Классическая форма купола сенатского здания в центре древнего ансамбля Красной площади по-новому организовала этот ансамбль. Этим приемом Казаков усилил архитектурную выразительность Красной площади как главной парадной площади города.

Сенат в Московском Кремле (1776-1787 гг.). Арх. М.Ф.Казаков

Рис.12. Сенат в Московском Кремле (1776-1787 гг.). Арх. М.Ф.Казаков

Протяженные фасады Сената, имеющие вертикальные членения, объединены охватывающим все здание мощным карнизом, богатая декорировка которого придает строгой внешности здания черты торжественной парадности. Казаков применил в Сенате сочетание двух равновеликих ордеров: дорического — в главных членениях всего фасада и ионического—в портике. Основным организующим элементом фасада служит ритм пилястр и лопаток, поставленных на высокий пьедестал, охватывающий цокольный и первый этажи здания. Прием обработки фасадов плоскими лопатками характерен для того времени. Этим приемом зодчие достигали в облике здания выражения строгой сдержанности и лаконизма и в то же время вносили в обработку фасадов ритмический элемент, подчеркивая этим ордерный архитектурный строй фасада.

Центр главного фасада с Сенатской площади построен в виде триумфальной арки с ионическим четырехколонным портиком и фронтоном, обрамляющей проезд во внутренний двор здания. Он подчеркнут также куполом овального зала, расположенного над въездной аркой, раскрывающей перспективу на композиционный центр сооружения — купольный зал Сената, отодвинутый в глубину парадного пятиугольного двора. Ротонда зала, оформленная снаружи монументальной дорической колоннадой и поставленная на цоколе, равном по высоте первому этажу здания, возвышается над всем сооружением и является центральным узлом всей планировочной композиции.

Зал (рис.13) окружен эффектной колоннадой коринфского ордера; над колоннадой устроена обходная галерея, выше которой поднимается купол. Внутри поверхность купола украшена кессонами и лепными розетками. Огромный зал (пролетом 24,7 м и высотой 27 м) освещается тремя ярусами окон, выходящих на центральный внутренний двор здания. Зал украшен выполненными по рисункам Казакова многочисленными барельефами, аллегорически изображающими события современности, с надписями, объясняющими смысл сюжета. Эти надписи, восхваляя Екатерину-II, вместе с тем прославляли законность, правосудие, просвещение— чаяния и идеалы передовых людей того времени. Большой круглый зал Сената — лучший парадный зал Москвы того времени как по торжественности архитектурного образа, так и по смелости конструктивного решения. Его архитектура явилась в России первым высоким примером построения монументальной композиции круглого купольного зала-ротонды и классическим образцом в дальнейшем строительстве парадных залов монументальных зданий гражданского и культового зодчества. Новые приемы композиции свидетельствуют как о возросшем, по сравнению, например, с работами в Твери, художественном мастерстве зодчего, так и об идейной глубине его исканий, связанных с созданием образа величественного здания государственного назначения.

Главный (Екатерининский) зал Сената.

Рис.13. Главный (Екатерининский) зал Сената.

Одновременно с Сенатом Казаков строил усадьбу Петровское (Алабино) (1775—1785 гг.) в имении Демидовых под Москвой (рис.14). В центре квадратного парадного двора усадьбы расположено главное здание, имеющее в плане форму квадрата со срезанными углами. По четырем углам двора стоят невысокие двухэтажные служебные флигели с обработанными рустом, также срезанными в плане углами. Между флигелями устроена ограда с четырьмя воротами по осям квадрата. Ось главных, северных, ворог с двумя белокаменными обелисками по бокам совпадала с осью главного входа в дом, украшенного массивными лестницами с чугунными сфинксами и фигурами львов. Вокруг был разбит парк. От дома шла к реке прямая аллея с часто поставленными вазами на пьедесталах. Интересную композиционную особенность усадьбы составляло то. что на продолжении главной оси усадьбы были расположены и церковь с колокольней, построенные также М. Казаковым, и улица деревни, связанная с общей планировкой усадебного ансамбля.

Дом в усадьбе Петровское(Алабино) Московской обл.(1775-1785 гг.). Арх. М.Ф.Казаков

Рис.14. Дом в усадьбе Петровское(Алабино)
Московской обл.(1775-1785 гг.). Арх. М.Ф.Казаков

Дом в усадьбе Петровское(Алабино) Московской обл.(1775-1785 гг.). Арх. М.Ф.Казаков

Рис.15. Дом в усадьбе Петровское(Алабино)
Московской обл.(1775-1785 гг.). Арх. М.Ф.Казаков

Ясная взаимосвязь в композиции главного и второстепенного, четкость осей, подчеркивающих композиционное ядро планировки ансамбля,— характернейшие черты всей планировки Петровского. Центр здания — круглый зал — композиционно выделен подъемом барабана и купола, который первоначально увенчивала чугунная статуя, отлитая на уральских заводах Демидова. Большой дорический ордер проходил по всем четырем сторонам здания и соответствовал большим комнатам, малый ионический располагался на срезанных углах и соответствовал малым угловым комнатам. Как в генеральном плане, планах этажей, объемах и фасадах, так и во всей архитектурной обработке, вплоть до ее мельчайших деталей, все в Петровском находилось в строго найденной гармонии. Петровское сыграло большую роль в развитии ансамблевых композиций загородных усадеб второй половины XVIII в.

Церковь Филиппа митрополита на 2-й Мещанской улице в Москве (1777—1788 гг.; рис.16) —пример использования Казаковым принципов классики в культовых сооружениях. Здание строилось в качестве домовой церкви обширного подворья московского митрополита Платона, однако осуществлена была только церковь в виде пристройки к существовавшему ранее храму XVII в. Центрически построенный объем церкви-ротонды с двумя примыкающими к нему четырехколонными ионическими портиками перекрыт куполом на барабане, завершенном ступенчатым аттиком. Купол увенчан легким фонариком с колоннами ионического ордера. Сдержанная трактовка фасадов контрастирует с пышной обработкой интерьера. Внутри здания четыре ионических каннелированных колонны и стена алтаря образуют ротонду под куполом; между колоннами и наружной стеной расположены хоры. Покрытый лепкой кессонированный купол с люкарнами, тонко прорисованный, богато декорированный антаблемент и пышный иконостас придают интерьеру церкви исключительную торжественность. Тип церкви-ротонды, примером которой служит церковь Филиппа митрополита, был новым для того времени типом церковного здания, более похожим на светское, чем на культовое сооружение.

Церковь Филиппа митрополита на 2-й Мещанской улице в Москве (1777—1788 гг.)

Рис.16. Церковь Филиппа митрополита на 2-й Мещанской улице в Москве (1777—1788 гг.)

Церковь Филиппа митрополита на 2-й Мещанской улице в Москве (1777—1788 гг.)

Рис.17. Деталь внутри ротонды церкви Филиппа
митрополита на 2-й Мещанской улице в Москве (1777—1788 гг.)

В 80-х и 90-х годах деятельность Казакова становится особенно интенсивной. Казаков строит усадьбы, жилые дома, дворцы, университет, больницы, церкви; участвует в планировке и строительстве городов провинции; работает в качестве члена различных строительных комиссий.

Как и все ведущие архитекторы второй половины XVIII в., Казаков работал в области градостроительства; с этого началась его архитектурная деятельность в Твери. В 1791 г. Казаков принял участие в составлении плана Москвы и создал проект площади перед домом главнокомандующего (ныне здание Моссовета). Наконец, в 90-х годах он работал и над новой планировкой Кремля. Казаков стремился придать застройке Москвы новый, более строгий характер, с парадными улицами и площадями, застроенными монументальными зданиями.

В 80-х и 90-х годах XVIII в. в Москве особенно усилилось строительство дворянских усадеб. Казаков много работал и в этом направлении. Из многих сохранившихся казаковских усадеб в Москве наиболее характерными являются дом Губина на Петровке, дом Демидова в Гороховском переулке и дом Барышникова на Мясницкой.

Дом Губина (90-е годы XVIII в.) — один из типичнейших примеров композиции городской усадьбы, в которой учтено градостроительное требование застройки улицы по красной линии (рис.18). Обширный участок земли давал возможность отнести дом в глубину парадного двора, но Казаков поставил его по улице. Зодчий правильно учел положение здания на подъеме крутого рельефа Петровки и рассчитал перспективный эффект замыкания улицы при выходе к кольцу бульваров. Здание, поставленное по красной линии, занимает наиболее возвышенное место улицы, так же как и стоящая напротив колокольня Петровского монастыря XVII в., с которой дом Губина составляет уравновешенную композицию. В расположении этого крупного жилого здания Казаков учел прежде всего композиционные возможности организации улицы в целом. Главные жилые корпуса дома, вытянутые фасадами вдоль улицы, сохранили, хотя и в сильно переработанном виде, все элементы обычной усадьбы. Генеральный план построен как центрально-осевая композиция, включающая регулярный парк с прудом, аллеями и беседками и подъездной парадный двор, расположенный за домом. Распределение помещений произведено в обычном для городских усадеб второй половины XVIII в. порядке: в первом, цокольном, этаже — подсобные помещения; во втором — парадные, образующие эффектную анфиладу, обращенную в сторону парка; в третьем — жилые помещения. Но здесь, как всегда, руководствуясь прежде всего требованиями удобства жилья и конкретными планировочными условиями (учитывая, например, узость улицы, близость дома к зелени сада, ориентацию жилых комнат и т. д.), Казаков дал совершенно необычную для других его домов планировку.

Дом Губина в Москве (1790-е годы). Арх. М.Ф.Казаков

Рис.18. Дом Губина в Москве (1790-е годы). Арх. М.Ф.Казаков

Объемная и фасадная композиция дома Губина строится ступенями, начиная от низких боковых флигелей до главного корпуса с мощным центральным коринфским шестиколонным портиком в антах, поднятым на цокольный этаж и увенчанным треугольным фронтоном. Классический портик, придающий облику дома строгую величавость, составляет типичную особенность композиционного построения фасадов этого времени.

Дом Барышникова (1797—1802 гг.; рис.19)— другой образец богатого московского жилого дома конца XVIII в. Традиционное расположение здания «покоем», с парадным подъездным двором перед ним, во многом определялось прежней застройкой участка, использованной Казаковым в архитектуре нового дома. Во вновь возведенной (восточной) половине здания Казаков расположил парадные помещения, образующие во втором этаже анфилады залов.

Интерьер дома Барышникова (1797—1802 гг.) Арх. М.Ф.Казаков

Рис.19. Интерьер дома Барышникова (1797—1802 гг.) Арх. М.Ф.Казаков

Из парадных помещений дома Барышникова выделяются главная лестница, овальная столовая, главный зал, расположенный в торцовой части крыла, и парадная спальня. В зале, почти квадратном в плане, кольцо колонн коринфского ордера выделяет центральную часть, где роспись потолка создает иллюзорное подобие купола из розеток, освещенных сверху лучами солнца. Парадная спальня в центральной части дома, завершавшая собой анфиладу залов, отличается особою изысканностью убранства. Удлиненный овал этого помещения опоясывают небольшие колонны коринфского ордера, несущие четыре арки, которые выделяют центральную квадратную часть комнаты и боковые, разработанные в виде купольных полуротонд. Богатство отделки и вместе с тем миниатюрный масштаб классических форм спальни сочетают в себе черты представительности и интимности, характерные для жилых домов Казакова. Архитектурное убранство главных помещений дома Барышникова принадлежит к лучшим образцам парадного интерьера крупных жилых домов того времени.

В соответствии с градостроительными требованиями Казаков, как правило, выносил здания на линию улицы, но при этом всегда исходил из условий определенного участка и конкретных задач, продиктованных жизнью, Отсюда разнообразие вариантов планировки жилых домов Казакова — с парадным подъездным двором перед домом, как в доме Барышникова, или с расположением двора позади дома, как в усадьбе Губина.

Казаков построил много общественных зданий. После постройки Сената наиболее замечательными общественными сооружениями Казакова были Университет и Голицынская больница.

Московский университет, выстроенный Казаковым (1786—1793 гг.), представлял собой четырехэтажное здание П-образной формы, с парадным двором, отделенным от улицы решеткой с двумя воротами (рис.20). Схема композиции разработана по типу обычной городской усадьбы, но без хозяйственных построек. Линии плана и объемные формы сооружения просты и четки. Композиционным центром здания является большой актовый зал, имеющий форму полуротонды, увенчанной куполом; в углах крыльев расположены меньшие, круглые залы; остальные помещения представляют собой преимущественно залы и аудитории прямоугольной в плане формы. В центре фасада над рустованным цокольным этажом возвышался восьмиколонный ионический портик с аттиком, соответствовавший главному залу и вестибюлю. Торцы боковых крыльев были украшены четы- рехпилястровыми ионическими портиками, увенчанными фронтонами. Стены здания расчленялись также лопатками и сильно подчеркнутыми горизонтальными тягами рустовки и карнизов, составлявшими с колоннами портика композиционное целое. Существующие в настоящее время главный фасад, купольное покрытие и отделка зала — поздние. Они переделаны после пожара 1812 г. арх. Д. Жилярди. Характер первоначального, каэаковского, построения фасадов сохранился только на дворовом фасаде здания.

Московский университет (1786-1793 гг.) Арх. М.Ф.Казаков

Рис.20. Московский университет (1786-1793 гг.) Арх. М.Ф.Казаков

В Голицынской больнице(1796—1801 гг.), одном из последних и наиболее значительных произведений Казакова (рис.21), им создан выдающийся образец крупного общественного здания Москвы тех лет.

Голицынская больница в Москве (1796-1801 гг.) Арх. М.Ф.Казаков

Рис.21. Голицынская больница в Москве (1796-1801 гг.) Арх. М.Ф.Казаков

В общей композиции ансамбля больницы Казаков, используя сложившиеся традиционные формы хозяйственной и архитектурной организации крупных московских городских усадеб, развил лучшие архитектурные стороны усадебных ансамблей: парадность обращенной к улице композиции, удобство расположения отдельных частей, тесную связь архитектуры с местными природными условиями.

Здание больницы, отодвинутое от улицы и обращенное к ней главным фасадом, образует характерный для московских усадеб того времени парадный двор, ограниченный крыльями здания. Фасадами боковых корпусов зодчий определил линию застройки Калужской УЛИЦЫ. К зданию больницы примыкал обширный парк, спускавшийся террасами к Москве-реке.

Новым для Москвы явилось и здание картинной галереи, выстроенное в парке Голицынской больницы.

Центральное место в композиции здания Казаков отвел под церковь. Казаков расчленил больницу на две обособленные группы — мужскую и женскую, с отдельными входами, расположенными во внутренних углах двора. В первом этаже главного корпуса размещались аптечная и административно-лечебная группы. Во втором и третьем этажах помещались палаты. Казаков тщательно разработал интерьеры всех основных помещений больницы, удобно расположенных вдоль центральных коридоров, и, варьируя лишь их пропорции и форму, достиг разнообразия внутренней планировки.

Церковь в виде ротонды с круглой ионической колоннадой, несущей галерею второго яруса хор. перекрыта высоким кессонированным куполом с верхним светом. Купол состоит из двух оболочек, причем в нижней сделано отверстие, через которое видна живопись, украшающая верхний свод. Между двумя оболочками, вокруг отверстия первого купола, устроены верхние хоры для певчих. Здание выстроено из кирпича, наружные колонны и архитектурные детали — белокаменные; внутренние колонны облицованы искусственным мрамором.

В архитектурной композиции здания Казаков включил купол в нарастающий ступенями к центру общий объем здания, сделав купол венчающим весь архитектурный комплекс." Широко раскинувшийся главный фасад больницы по Калужской улице представляет собой фронтальную, строго симметричную композицию, в которой центры главного корпуса и фасадов флигелей, обращенных к улице, отмечены портиками с симметрично расположенными ризалитами по сторонам. Архитектурные средства, которыми Казаков достигает впечатления монументальности здания, глубоко продуманы, просты и лаконичны. Монументален общий ясный объемный строй главного корпуса с его величественным дорическим портиком, поднятым на высокий пьедестал, купольной ротондой и боковыми частями здания. Монументальность центра композиционно усиливается сопоставлением мощной колоннады портика с легкой, уходящей ввысь миниатюрной колоннадой фонаря, венчающего купол, а также сопоставлением маленьких угловых башенок с большим главным куполом. Величественный образ Голицынской больницы Казаков воплощает в строгих формах дорики. Даже в ионическом ордере боковых портиков он применяет соразмерности и общий характер рисунка профилей дорического ордера. Простой и выразительный объем здания, возвышающийся над берегом Москвы-реки, господствует в окружающем городском пейзаже.

Создавая новое общественное сооружение Москвы, Казаков преемственно развил в его композиции наиболее характерные черты московского зодчества с его свободным, живописным, усадебным характером застройки, связью с окружающим ландшафтом и господством в холмистой местности четких архитектурных объемов, часто служащих высотными ориентирами, организующими окружающий ансамбль. Вместе с тем в Голицынской больнице у Казакова наметились черты, получившие дальнейшее развитие в градостроительной практике русской архитектуры начала XIX в. Они сказались в создании протяженной композиции здания, в появлении глади стенных плоскостей с небольшим количеством декоративных деталей и т. п.

Среди разнообразных построек Казакова значительное место занимают также церкви-ротонды. Наиболее известная из них — упомянутая выше церковь Филиппа митрополита. Казакову также приписываются церковь Вознесения на Гороховской улице (улица Казакова, 1790— 1793 гг.) и мавзолей Барышникова в селе Николо-Погорелом Смоленской области (1784— 1802 гг.).

Мавзолей в селе Николо-Погорелом (рис.22) был наиболее ранним сооружением этого типа в России. Включенный в комплекс усадьбы и украшавший подъезд к ней, мавзолей стоял на возвышенности, выделяясь своим строгим, стройным силуэтом на фоне бесконечных далей заливных лугов верховья Днепра. Здание представляло собой круглую ротонду с двухколонным портиком в антах. Ротонда была поставлена на простой каменный стилобат, окружена венком стройных ионических колонн и увенчана ступенчатым куполом с люкарнами и устремленной ввысь миниатюрной главкой. Стены ротонды и портика в просветах между колоннами были расчленены на два яруса филенок и украшен прекрасными барельефами работы Шубина. Здание внутри делилось на два этажа: нижний — для захоронения, верхний — храм. Внутри ротонды купол был покрыт росписью, у стены против южного входа была помещена скульптура. Мавзолей в Ниполо-Погорелом был блестящим образцом синтеза архитектуры и скульптуры. Его зодчий нашел в нем наиболее совершенную и законченную форму небольшой классической ротонды. Это замечательное произведение до основания разрушено фашистскими варварами.

Мавзолей в усадьбе Николо-Погорелов. Арх. М.Ф.Казаков.

Рис.22. Мавзолей в усадьбе Николо-Погорелов.
Арх. М.Ф.Казаков. Разрушен фашистскими варварами.

Много внимания Казаков уделил и разработке интерьеров. Для его монументальных интерьеров характерны прежде всего простые объемы залов, перекрытых куполами или зеркальными сводами. В декоративной обработке интерьеров Казаков пользовался главным образом архитектурными формами (колонны, пилястры, карнизы и т. п.), которые гармонически членят поле стены. Скульптуру он применял преимущественно в виде барельефов правильной круглой или четырехугольной формы. Архитектурную декорацию стен он дополнял росписью, не нарушающей архитектонической ясности разработки поверхностей.

Сохранившиеся интерьеры Золотых комнат дома Демидова, Сената, Колонного зала, Голицынской больницы и ряда других сооружений позволяют судить о Казакове, как об изумительном мастере внутреннего убранства. Если Золотые комнаты (обработка некоторых из них, с прекрасными росписями и лепкой, дошла до настоящего времени; рис.23,24) говорят о высоком мастерстве зодчего в области отделки небольших помещений, то в купольном зале Сената и в Колонном зале (1780-е годы) Казаков сумел ограниченными средствами создать исключительное впечатление простора и торжественности больших внутренних пространств.

Дом Демидова в Москве 1780-е годы. Арх. М.Ф.Казаков

Рис.23. Дом Демидова в Москве 1780-е годы. Арх. М.Ф.Казаков

Дом Демидова в Москве 1780-е годы. Арх. М.Ф.Казаков

Рис.24. Дом Демидова в Москве 1780-е годы.
Арх. М.Ф.Казаков. Детали интерьера

В Колонном зале б. Благородного собрания Казаков создал один из своих лучших интерьеров и одно из наиболее блестящих произведений русской архитектуры XVIII в. (рис.25). В соответствии с назначением зала для парадных балов московского дворянства разработана и его архитектура, в которой главную роль играет колоннада коринфского ордера, обходящая просторный, светлый зал. Ввысь поднимаются блестящие, отделанные искусственным мрамором (деревянные в своей конструктивной основе), гладко полированные стволы белых колонн. Колоннада завершается небольшим аттиком, от которого начинается паддуга перекрытия, имеющего вид плоского зеркального свода. В распалубках паддуги по всему периметру зала прорезаны полуциркульные окна, следующие шагу колонн. Парадно-торжественный зал (размерами 24,8X39,5 м, вышиной 14,5 м) просторен и светел. Его архитектурную обработку дополняют ажурно-прозрачные хрустальные люстры между каждой парой колонн и зеркала в форме окон с полуциркульными завершениями на стенах, что усиливает впечатление простора и светлости зала. Отражаясь в многочисленных зеркалах, люстры кажутся бесчисленными; заливая зал сиянием огромного числа огней, они придают архитектуре зала особую нарядность и праздничность. Плафон зала первоначально был украшен росписью, погибшей при пожаре 1812 г. В центре каждой стены зала устроены открытые арочные проемы, благодаря чему раскрываются перспективы соседних помещений, которые вместе с залом, как композиционным центром, объединяются в единый ансамбль.

Простая и вместе с тем праздничная архитектура казаковского зала связана в классически ясное целое, и этой классической ясностью она отличается от феерически красочной декоративной насыщенности интерьеров середины XVIII в. Если в Сенате и других, более ранних интерьерах Казаков еще в значительной степени применял пышную декоративную обработку, то в Колонном зале Казаков — классик в самом строгом смысле этого слова. В Колонном зале зодчий создал типический образ зала для праздничных и торжественных собраний. По его образцу были построены аналогичные залы дворянских собраний в Костроме, Туле, Калуге и других городах. После пожара 1812 г. зал был восстановлен Бакарсвым. Есть основание предполагать, что к этому времени относится и устройство галерей Колонного зала.

Колонный зал Благородного собрания в Москве (1780-е годы). Арх. М. Ф. Казаков.

Рис.25. Колонный зал „Благородного собрания" в Москве (1780-е годы). Арх. М. Ф. Казаков.

Казаков, как и Баженов, в некоторых своих произведениях использовал архитектурные формы и мотивы древнерусского зодчества, связав их с классической системой архитектурной композиции. Мы видим это в постройках Петровского и Царицынского дворцов (рис.26,27), в проектах Булатниковского дворца и картинной галереи.

Царицынский ансамбль.

Рис.26. Царицынский ансамбль.

Дворец в Царицыне близ Москвы( 1786-1797 гг.) Арх. М. Ф. Казаков.

Рис.27 Дворец в Царицыне близ Москвы( 1786-1797 гг.) Арх. М. Ф. Казаков.

Петровский дворец в Москве (1775—1782 гг.) по характеру своей архитектуры отвечал распространившемуся в то время увлечению средневековой архитектурой. Однако Казаков, как и Баженов в Царицынском дворце, не подражает готике, а идет по пути синтеза приемов классической архитектуры с традициями древнерусского зодчества. Поэтому при очевидном использовании в Петровском дворце элементов древнерусского зодчества, в данном случае московского зодчества XVII в., здесь тем не менее ясно видна обычная классическая основа. Это—центрическая композиция двухэтажного квадратного в плане дворца, окруженного служебными постройками, образующими перед дворцом парадный, а позади хозяйственные дворы. Башни и ограды окружают здание дворца, придавая ему характер замка. Объемы и фасады построены по классической схеме; интерьеры обработаны в строго классических формах. В центральный куб здания Казаков вписал ротонду. Древнерусские элементы (кувшинообраэные колонны входа и боковых портиков, фронтончики, широкие арки с висячими гирьками и т. п.), сочетание кирпичной кладки стен с белокаменными украшениями своеобразно вписаны в общую классическую схему как средство декоративного убранства.

Петровский дворец в Москве (1775-1782 гг.). Арх. М. Ф. Казаков.

Рис.28. Петровский дворец в Москве (1775-1782 гг.). Арх. М. Ф. Казаков.

Казаков был не только крупнейшим архитектором-художником, но и прекрасным строителем, в совершенстве владевшим техникой своего дела. Он впервые в России разработал конструкцию куполов большого диаметра. Перекрытие зала Сената куполом диаметром 24,7 м было исключительно смелым новшеством для того времени. Большой интерес представляют и выполненная в дереве конструкция купола над Актовым залом Университета и деревянная же купольная конструкция с подшивным потолком и распалубками над залом Петровского дворца. Конструкция перекрытий центрального зала Петровского дворца осуществлена двумя деревянными, не связанными друг с другом куполами диаметром 17 м. Интересна также деревянная конструкция перекрытия, задуманная Казаковым в проекте неосуществленного здания Экзерцисгауза в Кремле пролетом 64 м.

Казаков оказал большое влияние на развитие русской архитектуры не только своим творчеством, но и своей педагогической деятельностью. Из его школы вышли такие мастера, как Бове, Еготов, Родион Казаков и др. Сменив Баженова в Кремлевской экспедиции, Казаков в 1789 г. организовал при ней архитектурное училище, придавая огромное значение воспитанию русских архитекторов. В 1792 г. в прошении об организации школы мастеров строительного дела Казаков указывал, что она нужна для того, чтобы иметь «совершенных мастеров российских... и потому не будет нужды в иностранцах, которые не сведущи ни в доброте здешних материалов, ни в том, что здешний климат производить может». Позднее Казаков работал также над составлением «фасадического» плана Москвы. Им и его помощниками были составлены чертежи лучших зданий города и проводилось изготовление планов отдельных его частей.

Казаков разработал ряд типов архитектурных сооружений самого различного назначения, характера и масштаба, начиная от огромных правительственных и общественных зданий, дворцов и усадеб и кончая небольшими жилыми домами и церквами-ротондами. Простые, монументальные и ясные формы многочисленных зданий Казакова предопределили новый, классический, облик архитектуры Москвы.

Творчеству Казакова свойственны мягкость и поэтичность образов, изящество и простота переработанных им классических архитектурных форм. Творчество Казакова носит глубоко национальный характер. Это один из наиболее самобытных архитекторов. Его произведениям свойственна подлинная народность, типичная для лучших произведений русской архитектуры. Живая связь творчества Казакова с передовыми идеями и насущными запросами общества и государства, а также глубокое проникновение в сущность национальных художественных традиций подняли его искусство на высоту, свойственную крупнейшим созданиям русского народного гения.

Наряду с творчеством Баженова и Казакова в застройке Москвы 70—90-х годов большое значение имела также деятельность таких архитекторов, как Иван Еготов, Елизвой Назаров, Родион Казаков, Карл Бланк, Семен Карин, Николай Легран, Адам Менелас, Алексей Бакарев и многие другие мастера, развивавшие особенности московской архитектурной школы. Это можно увидеть на примерах крупных сооружений, как Военный госпиталь И. Еготова, Странноприимный дом Е. Назарова, дом Баташова Р. Казакова, дом Разумовского, построенный А. Менеласом, Кригс-комиссариат Н. Леграна.

Кригс-комиссариат (военный комиссариат) построен в 1778—1780-х годах арх. Н. Леграном (1738 или 1741—1799 гг.). Здание Кригс-комиссариата (рис.29) состоит из трехэтажного главного корпуса, выдвинутого на линию набережной Москвы-реки, и примыкающих к нему двухэтажных складов для военной аммуниции, расположенных вокруг почти квадратного двора. Четыре угла здания обработаны в виде круглых башен, увенчанных куполами. Со стороны двора склады были окружены открытыми галереями, позднее заложенными. Кригс-комиссариат включался в цепь архитектурных ансамблей, украшавших берег Москвы-реки, и соответствовал массиву Воспитательного дома, расположенного на другом берегу. Фасады Кригс-комиссариата разработаны в простых, монументальных формах. Богаче обработаны только фасад со стороны набережной и фасад главного корпуса, выходящий во двор со стороны Садовнической улицы (ул. Осипенко).

Кригс-комиссариат в Москве(1778-1780 гг.). Арх. Н.Н. Легран

Рис.29. Кригс-комиссариат в Москве(1778-1780 гг.). Арх. Н.Н. Легран

Дом Баташова на Швивой горке (ныне больница на Интернациональной ул.) построен, вероятно, Родионом Казаковым при участии крепостного архитектора М. Кисельникова.

Родион Родионович Казаков (1755—1803 гг.), однофамилец М. Казакова, с 1770 по 1775 г. был архитекторским учеником в команде Баженова, затем помощником у Баженова и Казакова. В 1801 г., после ухода М. Казакова в отставку, Родион Казаков был назначен на его должность— главного архитектора Экспедиции кремлевских строений.

Дом Баташова (1798—1802 гг.) — характерный для московской архитектуры пример изменения планировки усадьбы в зависимости от условий участка, в данном случае сложного рельефа местности и близости к реке Яузе. Главный корпус Г-образной формы несколько отступает от линии улицы, образуя двор небольшой глубины, отделенный от улицы боковыми флигелями и чугунной оградой с богато декорированными воротами. Ажурная ограда и ворота с пилонами, декорированными нишами в форме раковин и увенчанными фигурами львов и вазами, представляют собой один из лучших и характернейших образцов такого рода композиций в Москве (рис.30).

Дом Баташова в Москве (1798-1802 гг.). Арх. Р.Р.Казаков

Рис.30. Дом Баташова в Москве (1798-1802 гг.). Арх. Р.Р.Казаков

Из московских построек Р. Казакова известны также колокольня Андроникова монастыря и церковь Мартина Исповедника (1782—1793 гг.).

Одной из крупнейших построек Москвы конца XVIII в. является Странноприимный дом Шереметева (ныне Институт имени Склифосовского), построенный в 1794—1807 гг. по проекту арх. Елизвоя Семеновича Назарова (1747—1822 гг.). Назаров — бывший крепостной, отпущенный на волю,—был в течение пяти лет (1768—1773 гг.) помощником архитектора в баженовской Экспедиции кремлевского строения, и его творчество складывалось под непосредственным воздействием Баженова.

В центре полукруглого двухэтажного здания Странноприимного дома расположена церковь с куполом (рис.31). Левое крыло занимала богадельня (первый этаж — для мужчин, второй— для женщин); правое было отведено под больницу. В подвальном этаже размещался обслуживающий персонал и находились подсобные помещения. Два флигеля во дворе были предназначены под квартиры администрации.

Странноприимный дом Шереметева (1794-1807 гг.)

Рис.31. Странноприимный дом Шереметева (1794-1807 гг.)

В процессе строительства к проектированию сооружения в 1803 г. был привлечен Кваренги, который ввел в почти законченное сооружение ряд изменений. Портик Назарова со сдвоенными колоннами был заменен существующей ныне полукруглой колоннадой. По проекту Кваренги были пристроены также два портика в средней части крыльев дома, портики с балюстрадой торцовых фасадов здания и выполнены обходная галерея, внутреннее убранство церкви и флигели во дворе.

На примере этого здания можно проследить, как по-разному подходили к решению одной и той же задачи мастера, исходя из различных идей. Ученик Баженова, Назаров, выделил большую полукруглую площадь перед домом, чему логически отвечал незначительно выступающий портик, и подчеркнул таким образом общественное назначение здания с площадью перед ним. Кваренги, наоборот, выделил объем церкви. Выдвинув его вперед и усилив полукруглой колоннадой, он создал своеобразный сильный центр композиции. Этим приемом в какой-то степени подчеркивалось и мемориальное назначение здания, сооруженного для увековечения памяти умершей перед тем жены Шереметева, бывшей крепостной актрисы Ковалевой.

Здание построено из кирпича и оштукатурено. Колонны портиков — белокаменные; колонны внутри церкви — мраморные. Строили здание крепостные архитекторы Шереметева П. Аргунов, Г. Дикушин, А. Миронов. Скульптуры внутри были выполнены Г. Замараевым и Т. Тимофеевым. Отделка интерьеров церкви с росписью плафона и парусов выполнена художником Д. Скотти.

В этом больничном здании сохранена традиционная для Москвы схема усадебного плана композиции с главным корпусом, расположенным полукругом, с парадным двором и регулярным парком, разбитым, по проекту Назарова, на обширном участке позади здания.

К крупным работам Назарова относится также церковь на Лазаревском кладбище в Москве (1782-1787 гг.).

Иван Васильевич Еготов (1756—1814 гг.), сын слесаря, с 1773 г. учился в архитектурной команде Баженова, с 1775 г. — у Казакова, где проявил блестящие способности и был одним из любимейших учеников Казакова.

Еготовым сооружен главный корпус госпиталя, выходящий на Госпитальную улицу и состоящий из трехэтажной центральной части (рис.32) и двухэтажных крыльев. Между сооружением Еготова и построенными ранее зданиями существовали разрывы; современную замкнутую в плане форму госпиталь получил при последующих перестройках. Выстроенный Еготовым главный корпус объединил существовавшие ранее разрозненные здания в целостный ансамбль: ось строго симметричного главного корпуса стала одновременно и осью всего ансамбля.

Военный госпиталь в Москве (1798-1802 гг.) Арх. И.В.Еготов

Рис.32. Военный госпиталь в Москве (1798-1802 гг.) Арх. И.В.Еготов

Основные черты архитектурного облика госпиталя выявлены наиболее выразительно в его центральном объеме, рельефно выступающем вперед за линию фасада боковых крыльев. Величественная приподнятость образа, соответствующая общественному значению этого старейшего лечебного заведения в России, создается прежде всего введением крупного ордера со сдвоенными колоннами, поднятого на высоту второго этажа, с постановкой колоннады на монументальный цоколь. Выразительность мощного центрального портика с огромными колоннами коринфского ордера контрастно подчеркнута меньшими по размерам ионическими портиками боковых крыльев и миниатюрными колонками наличников окон.

Протяженность фасада, огромные глади стен, противопоставленные пластически богатым портикам, введение скульптуры и барельефов, трактовка архитектурных элементов — все это свидетельствует о появлении новых приемов, получивших в дальнейшем широкое развитие в русской архитектуре первой трети XIX в.

Из сохранившихся работ Еготова известны также беседки Миловида и Нерастанкина в Царицыне, дом в б. усадьбе Дурасова в Люблине под Москвой и др.

******************************************

В связи с развитием промышленности, усилившим приток населения в большие города, в 70—90-х годах XVIII в. возросла количественно и приобрела значительную дифференцированность по степени достатка владельцев рядовая жилая застройка Москвы.

В 70-х годах в рядовую жилую застройку Москвы все настойчивее проникают элементы регулирования, которые особенно усиливаются в связи с составлением плана Москвы 1775 г. и организацией для его осуществления Каменного приказа. В эти годы широко распространяется постановка домов по красной линии улицы со входом через двор. Дома возводятся часто по типовым проектам, составленным в Каменном приказе, нередко с симметрической планировкой самого дома и всего домового участка с его строениями.

В центре, в пределах Китай-города, где наблюдалась наибольшая скученность застройки, впервые в Москве появляются доходные дома с застройкой по периметру участка и замкнутым двором в центре. За кольцом Земляного города, на окраинах Москвы, где ютился рабочий и ремесленный люд, застройка этих лет мало отличалась по характеру от застройки 60-х годов; она состояла из маленьких домиков, густо населенных беднейшими слоями населения. Дома в центре, как правило, были каменные или деревянные оштукатуренные, но и в центральных районах в те годы часто еще можно было видеть маленькие деревянные неоштукатуренные домики.

В обширном городском строительстве, выполнявшемся обычно малоизвестными архитекторами или просто мастерами-плотниками, нередко в упрощенном или искаженном виде повторялись те же архитектурные формы, в которых в это время возводились и крупные здания города. В эти годы в рядовом строительстве наблюдается отказ от сложных фигурных деталей, свойственных архитектуре середины века. Здания приобретают более строгую симметричность и декорируются формами классического ордера; лопатки продолжают оставаться одним из распространенных элементов обработки фасадов. Для кирпичных домов характерно применение белокаменных деталей (цоколь, наличники окон, большого выноса карниз и т. п.). В двухэтажных зданиях окна часто объединяются по вертикали филенками. Деревянные дома или обшиваются тесом в подражание рустовке каменных стен, или оштукатуриваются, сохраняя богатый карниз, гладкую подоконную плиту и простой цоколь.

Примерами рядовой жилой застройки Москвы могут служить не сохранившиеся до нашего времени двухэтажный дом купца Серебрякова в Лефортове (1782 г.), дом Камыниных на Сивцевом-Вражке (после 1782 г, дом Хлебникова в Яузской части (конец XVIII в.), а также небольшой особняк Рахманова в Яузской части (конец XVIII в.;)

От массовой жилой застройки окраин, застраивавшихся, как правило, сплошь деревянными домами и без проектов, следов не сохранилось.

****************************************

В последней трети XVIII в. освобожденное от обязательной государственной службы дворянство потянулось в свои усадьбы и, располагая иногда огромными средствами, принялось их обстраивать. Особенно сильно развернулось строительство усадеб под Москвой, в которой обосновывались на постоянное жительство отставные вельможи. Существовавшие подмосковные дворянские усадьбы перестраивались в соответствии с новыми вкусами. Некоторые подмосковные усадьбы этого времени, принадлежавшие придворным вельможам, как, например, Кусково, Останкино и Архангельское, представляли собой загородные дворцы. Знати посильно стремилось подражать в усадебном строительстве и московское дворянство (усадьбы Петровское- Алабино, Быково, Люблино, Середниково, Черемушки, Пехра-Яковлевское и многие другие подмосковные дворянские усадьбы).

Усадьба, строившаяся, как правило, на берегу реки или пруда, с живописным видом из окон помещичьего дома, включала главный дом, хозяйственные постройки и обширный парк. Частой принадлежностью усадьбы была церковь, а в больших и богатых усадьбах — и театр. Приемы планировки усадьбы были разнообразны, они зависели от рельефа местности, богатства владельцев и характера хозяйства, однако почти всегда в основе планировки лежала четкая схема построения генерального плана по единой оси, проходящей через центр главного здания, являющегося обычно центром всей композиции усадьбы. Все хозяйственные строения и жилища дворовых обычно располагались отдельной группой, в стороне от главного дома. Парк, имевший перед домом регулярную разбивку, а дальше переходивший в пейзажный, располагался с южной стороны дома или окружал его. Среди парковых насаждений, образовывавших красивые аллеи, наряду с обычными для Подмосковья древесными породами — липой, кленом, тополем, рябиной и т. д. — были распространены и редкие сорта деревьев, например, кедр, пихта, лиственница. В парках разбивались цветники, устраивались оранжереи; в озерах и прудах разводилась рыба и водоплавающая птица..

Дома подмосковных дворцов-усадеб по составу помещений и их убранству нередко не уступали городским дворцам. Это были симметричные здания с парадным подъездным двором и с рядом роскошно декорированных и богато обставленных мебелью помещений. Такими были гостиные, приемные залы, залы для танцев, столовые и т. п. Парадные помещения обычно располагались анфиладой. Жилые комнаты занимали в доме более скромное место; многочисленные слуги и приживалки размещались в цокольном этаже, на тесных антресолях или во флигелях.

Рассматривая архитектуру усадеб, не следует забывать, что комплекс построек усадьбы обычно возводился не одновременно, а в течение длительного времени и отражал изменение запросов и художественных вкусов ряда поколений. Примером может служить дворец в Архангельском, строившийся в продолжение 50 лет (1780— 1831 гг.).

Одним из самых ранних больших дворцовопарковых ансамблей второй половины XVIII в. была подмосковная усадьба Кусково, принадлежавшая Шереметеву. Кусково было создано силами крепостных архитекторов, которых возглавлял до 1763 г. Федор Аргунов, а впоследствии А. Миронов (рис.33).

Дворец в Кускове (1769-1775 гг.) под Москвой. Арх. А.Ф.Миронов

Рис.33. Дворец в Кускове (1769-1775 гг.) под Москвой. Арх. А.Ф.Миронов

Старый дворец был заново перестроен в 1770-х гг. Деревянный, но выдержанный в формах каменной архитектуры раннего классицизма, Кусковский дворец своим главным фасадом с выступающим портиком и пандусами подъезда обращен в сторону большого пруда. Противоположный, парковый, фасад обращен к партеру, обильно украшенному скульптурой и замыкающемуся зданием оранжереи. В парке, на открытом воздухе, был устроен «воздушный театр». По обеим сторонам партера, среди аллей, были разбросаны разнообразные сооружения и типичные образцы архитектуры увеселительного парка—Китайская беседка, Эрмитаж, Голландский и Итальянский домики и другие сооружения, построенные большей частью в 50-х годах в живописно-декоративных формах архитектуры середины XVIII в. Регулярная часть парка отделена от пейзажной рвом и валом.

Роскошные интерьеры дворца, в особенности большой Белый зал — главный зал дворца,— богато отделаны росписями, лепкой, позолотой, зеркалами, декоративными тканями и т. п. Роскошь внутреннего убранства (рис.34) контрастирует с простотой наружной обработки дворца.

Дворец в Кускове (1769-1775 гг.) под Москвой. Арх. А.Ф.Миронов. Танцевальный зал.

Рис.34. Дворец в Кускове (1769-1775 гг.) под Москвой. Арх. А.Ф.Миронов. Танцевальный зал.

На архитектурно-планировочную систему Кускова отчасти оказали влияние загородные дворцовые резиденции Петербурга, сложившиеся в это время, в частности Царское село, Ораниенбаум.

Другая подмосковная усадьба Шереметевых — Останкино — построена в 90-х годах XVIII в. крепостными архитекторами Павлом Аргуновым, А. Мироновым, Г. Дикушиным по переработанному ими проекту Кампорези (рис.35). В комплекс усадьбы включена церковь XVII в., входившая в состав бывшей здесь ранее усадьбы князей Черкасских. По композиции главное здание дворца имеет традиционную усадебную планировку, развитую применительно к требованияям, предъявляемым к богатым усадьбам дворцового типа.

Останкино, усадьба XVIII в. Близ Москвы. Арх. П.И.Аргунов

Рис.35. Останкино, усадьба XVIII в. Близ Москвы. Арх. П.И.Аргунов

В отличие от обычных усадеб центральное и главное место в Останкинском дворце занимает большой театральный зал с обширной сценой, во время балов превращавшийся в единый зал для танцев (рис.36). В боковых флигелях расположены Итальянский и Египетский павильоны; первый из них служил приемной, второй— концертным залом. Богато отделанные залы дворца образуют парадную анфиладу.

Останкино, усадьба XVIII в. Близ Москвы. Арх. П.И.Аргунов

Рис.36. Останкино, усадьба XVIII в. Близ Москвы. Арх. П.И.Аргунов. Театральный зал.

Жилые и хозяйственные помещения дворца отодвинуты на второй план и размещены в пристройках. Дворец построен из дерева, но так же, как и дворец в Кускове, выполнен в формах каменной архитектуры. Преимущественно из дерева выполнена и тончайшая отделка его интерьеров, имитирующая такие материалы, как, например, мрамор и бронзу, а также лепку, осуществленная крепостными мастерами Шереметева по рисункам крепостных же строителей. Замечательны и наборные полы Останкинского дворца, выполненные из различных пород дерева: розового, палисандрового, черного дуба, вяза, березы, также работы крепостных мастеров.

Парк, разбитый по проекту А. Миронова, состоит из двух частей—регулярной и пейзажной; от дворца, через богато украшенный статуями партер парка, идет прямая аллея, подводящая к прудам. Огромный пруд находится и перед главным фасадом дворца. В большой строгости архитектурных форм дворца, в соподчинении его объемов, четкости членений и в большой простоте декоративной разработки останкинского парка видно дальнейшее, по сравнению с Кусковым, развитие классических принципов.

Примером наиболее строгого и последовательного проведения этих принципов в усадебном строительстве является усадьба Архангельское, принадлежавшая вначале Голицыну, потом Юсупову. Стоящий на высоком месте дворец в Архангельском составляет центральное ядро всей строго симметричной композиции ансамбля, по продольной оси которого расположены въездные ворота, парадный двор, дворец и обширные террасы партера, уводящие глаз через парк к свободному пейзажу. По сторонам партера был разбит регулярный парк, ограничивавшийся со стороны реки корпусами оранжереи (рис.37) .

Дворец в Архангельском(1780-1831 гг.) под Москвой

Рис.37. Дворец в Архангельском(1780-1831 гг.) под Москвой

Постройка дворца относится к 80-м годам XVIII в., когда был перепланирован существовавший еще с 30-х годов парк и вместо старого деревянного дома начали возводить дворец. Дворец строился медленно. Снаружи он был закончен в 1797—1798 гг., внутри — только в XIX в. В 80-х годах XVIII в. было устроено водоснабжение для фонтанов, в основном разбит парк, и началось строительство парковых сооружений; в том числе в 1786 г. были возведены оранжерея с флигелями и Руинные, или Римские, ворота, оформлявшие въезд в парк с восточной стороны. Увлечение воспроизведением руин античности было характерно для строительства богатых усадеб второй половины XVIII в. К началу 90-х годов со стороны садового фасада дворца были выстроены террасы, богато украшенные мраморными скульптурами и возвышающиеся над зеленью партера (рис.38).

Партер в усадьбе «Архангельское» под Москвой.

Рис.38. Партер в усадьбе «Архангельское» под Москвой.

В конце XVIII в. дворец в Архангельском строился по проекту де-Герна крепостными архитекторами. Первоначально парадный двор, обрамленный с каждой стороны двенадцатью парами величественных тосканских колонн, был открытым. Въездные ворота с аркой, украшенной изображениями летящих Слав, построены только в 1817 г. арх. С. П. Мельниковым при участии крепостного архитектора В. Я. Стрижакова.

Главный фасад дома выполнен по обычной трехчастной схеме усадеб этого времени. Центр выделен четырехколонным ионическим портиком с треугольным фронтоном, боковые части подчеркнуты ризалитами, к которым примыкают колоннады. Садовый фасад в основном соответствует дворовому. Различие заключается лишь в отсутствии боковых колоннад, замененных здесь небольшими двухколонными портиками, и расположенным в центре фасада круглым выступом, за которым находится богато отделанный овальный в плане главный зал дворца с купольным покрытием. Над центральной частью дома возвышается бельведер, украшенный коринфскими колонками. В начале XIX в. в больших перестройках Архангельского после пожара 1812 г. участвовали архитекторы Бове, Жуков. Мельников, Тюрин, Стрижаков. Последние двое придали зданию дворца и парку облик, характерный для архитектуры первой трети XIX в.

В Архангельском, принадлежавшем богатейшему вельможе, прослеживается связь подмосковных дворцов-усадеб с загородными царскими резиденциями Петербурга. Театр, многочисленные парковые сооружения и скульптуры Архангельского — «Каприз», «Прелестный вид», «Руинные ворота», «Аполлонова роща», статуя Екатерины и многие другие — сходны с архитектурой малых форм в Царском селе и Павловске.

Кроме Кускова, Останкина и Архангельского, этих наиболее крупных и известных дворянских усадеб второй половины XVIII в., в Подмосковье сохранилось, правда, со значительными искажениями, множество других дворянских усадеб этого времени. Среди них следует назвать, помимо упоминавшихся выше, Середниково, Гребнево, Горенки, Ярополец, Ольгово и др.

Подмосковные усадьбы строились в большинстве по проектам крепостных архитекторов. В их числе были такие выдающиеся зодчие, как упомянутые выше: Федор и Павел Аргуновы, Алексей Миронов, Григорий Дикушин. Крепостные мастера сыграли огромную роль в развитии усадебной архитектуры. Воспитанные преимущественно на технике деревянного строительства, нередко вышедшие из плотников, крепостные архитекторы вносили в нее художественные вкусы русского народа.

В архитектуре русской усадьбы органически сочетаются с античными, классическими и получают дальнейшее развитие лучшие традиционные черты древнерусского зодчества: раскрытость композиции сооружения, компактность основного здания, связь с природой, активная организация средствами архитектуры окружающего природного пейзажа и др. Это сообщает архитектуре усадеб второй половины XVIII в. свойственные русскому народному зодчеству спокойную величавость, благородную простоту и задушевную лиричность. Реалистические основы русской классической архитектуры находят свое яркое выражение и в усадебном строительстве второй половины XVIII в.

В начало