Эмблема
Футер

С развитием промышленности и торговли, укреплением экономического значения поместного дворянства и купечества все более широкие социальные слои ведут монументальное строительство, стремясь удовлетворить возрастающие бытовые потребности и изменяющиеся эстетические вкусы. Московская архитектура конца XVII в. полностью освобождается от идейных оков церковного мировоззрения, свободно обращается к истокам народного творчества и развивается в более тесном общении с архитектурой и искусством Украины и Белоруссии, а также других славянских народов и западноевропейских стран.

Для последней четверти XVII в. характерно развитие каменного жилого и промышленного строительства в вотчинах и поместьях земельной аристократии, экономическая мощь которой росла на базе крепостной эксплуатации. Богатые феодалы стремились удовлетворить свои потребности, возраставшие с изменением культурных и бытовых условий, путем усиления крепостного гнета и эксплуатации крестьян в своих земельных владениях. Постепенно изменяется скромный вид загородной усадьбы. Древние вотчины и поместья обстраивались обычно из дерева, и только с XVI в. в усадьбах начали строить каменные церкви, а в XVII в. в царских усадьбах появляются каменные хозяйственные сооружения и деревянные хоромы на каменных подклетах. Вокруг дома разводятся сады и цветники с регулярной планировкой и специальными садово-парковыми сооружениями; наблюдается общее стремление к симметрии и регулярности в планировке.

Царская подмосковная усадьба в Измайлове, выстроенная по заранее разработанному плану (чертеж, относящихся к началу строительства усадьбы см. рис1), представляет собой один из примеров выдающихся усадебных ансамблей этого времени.

Измайлово, царская усадьба близ Москвы

Рис.1. Измайлово, царская усадьба близ Москвы(вторая половина XVII в.). Общий вид (с гравюры XVIII в.)

Измайловская усадьба занимала большую территорию, на которой были расположены разнообразные хозяйственные и промышленные сооружения, как, например, каменные риги и токи для сушки, обмолота и хранения зерна; водяные мельницы; заводы: для обработки льна, для выделки различной стеклянной посуды, винный и маслобойный. Были насажены обширные сады с фруктовыми и декоративными деревьями, с парниками-оранжереями, где выращивались арбузы, дыни и даже виноград. Продукция измайловского хозяйства не только покрывала потребности дворцового обихода, но частично реализовалась на рынке, а льняной завод поставлял товары для экспорта.

Теремной дворец в Московском Кремле

Рис.2. План-схема усадьбы . Измайлово.
1. Покровский собор 1671-1679 гг.
2. Мостовая башня 1670 г.
3. Передние ворота государева двора 1682 г.
4. Задние ворота государева двора 1682 г.

Покровский собор. Измайлово

Рис.3. Покровский собор(1671-1679 гг.). Измайлово

Гидротехнические сооружения в Измайлове были особенно грандиозны: так, например, каменная Виноградная плотина имела в длину 185 м при вышине 6,5 м и ширине 25 м, а земляная Просянская плотина имела в длину более 600 м. Кирпичные плотины были облицованы белым камнем, их устои и перила имели нарядную архитектурную обработку из резного камня и ширинок с изразцами. Они строились под наблюдением каменных дел подмастерьев Дмитрия Костоусова и Ивана Кузнечика.

Парадные ворота «Государева двора» в Измайлове(1682 г.)

Рис.4. Парадные ворота «Государева двора»
в Измайлове(1682 г.)

Тесноватое, уютное внутреннее устройство кремлевских теремов, с невысокими сомкнутыми сводами и распалубками над дверными и оконными проемами, с нарядными изразцовыми печами, узорчатыми слюдяными окнами и резными порталами дверей, характерно для жилых боярских хором первой половины XVII в. (рис.3). Первоначально полы были выложены из дубовых шашек, вдоль стен стояли резные «лавки»- скамьи, двери были обиты тисненой кожей. Стены и своды теремов, распалубки которых окаймлены нарядными жгутами из резного белого камня, во второй половине XVII в. были украшены росписью, выполненной под руководством известного живописца Симона Ушакова, не сохранившейся до нашего времени. Современная роспись Теремного дворца относится ко времени его реставрации, произведенной в 1837 г.

 Церковь Петра митрополита Высокопетровского монастыря в Москве(1690 гг.)

Рис.5. Церковь Петра митрополита
Высокопетровского монастыря в Москве(1690 гг.)

  Троица в селе Троицком-Лыкове

Рис.6. Троица в селе Троицком-Лыкове

Искусственно устроенные пруды сплошным кольцом окружали центральную часть усадьбы— Государев двор (рис.2). Расположенный в центре острова двор имел симметричный план в виде прямоугольника, обстроенного по периметру каменными одноэтажными служебными и хозяйственными помещениями с двумя парадными въездными воротами с восточной и западной сторон. Южную сторону Государева двора замыкали деревянные царские хоромы, построенные на каменном подклете, и двухъярусная церковь Иоасафа-царевича (1678 г.), соединенная с хоромами деревянными крытыми переходами на столбах. На остров через пруд вел белокаменный мост на арочных пролетах, который приводил к величественной трехъярусной проездной башне. Последняя служила одновременно колокольней собора, выстроенного на самом высоком месте острова, против парадных ворот Государева двора. Архитектурный ансамбль усадьбы представлял собой живописную композицию разнообразных сооружений, четко выделявшихся на фоне зелени и зеркальной глади окружающих прудов.

Сохранившиеся до нашего времени Покровский собор в Измайлове и Мостовая башня, построенные в 1671—1679 гг.(рис.3) , отличались нарядным декоративным убранством из цветных изразцов и резного белого камня. В измайловском соборе, кубическая пятиглавая композиция которого следует древним традициям соборной архитектуры, имеются новые черты, характерные для второй половины XVII в. Это особенно относится к трактовке окон, образующих как бы общий проем в 16 м высоты, а также к новому декоративному приему сплошного заполнения закомарных плоскостей цветными изразцами.

Измайловские ворота, построенные в 1682 г., имеют, как и собор, строго симметричную композицию фасада, с большим проемом в центре и двумя меньшими по его сторонам (рис.4). Значение центрального проезда выразительно подчеркнуто постановкой по сторонам его двух парных колонн и завершением восьмигранной шатровой башней по центральной оси симметрии. Башня ворот окружена открытым гульбищем-террасой с белокаменным парапетом. Прием устройства симметричных проемов, который мы впервые наблюдали в архитектуре ворот Печатного двора в Москве , дополнен здесь постановкой парных колонн, поддерживающих нарядный архивольт над аркой проезда.

Сложное и многообразное развитие русской культовой архитектуры в XVII в. завершилось созданием в последнем десятилетии нового, центрического в плане ярусного типа культового здания. Одним из ранних сооружений этого типа является небольшой храм Петра митрополита в Высокопетровском монастыре в Москве (1690 г., рис.5). Небольшое по занимаемой площади, компактное по композиции, стройное по силуэту, оно получило широкое распространение в усадебном строительстве конца XVII и начала XVIII в. Среди построек этого типа наиболее выдающимися сооружениями являются церкви: Покрова в Филях (1693 г.), Спаса в селе Уборы (1694—1697 гг.), построенная каменных дел подмастерьем Яковым Бухвостовым, и Троицы в селе Троицком-Лыкове ( 1698— 1703 гг.; рис.6). Все они выстроены в подмосковных усадьбах дворянской знати, причем церкви в Филях и Лыкове, наиболее законченные и роскошные по своей внешней и внутренней художественной отделке— в вотчинах, принадлежавших близким родственникам царя Петра — Нарышкиным. Отсюда и пошло наименование нового художественно-стилистического направления в русской архитектуре конца XVII в. «нарышкинским» или «московским» барокко.

 Церковь Троицы в Никитниках(1649-1652 гг.)

Рис.7. Церковь Троицы(1698-1704 гг.) в с. Троице-Лыково.
а-разрез; б-южный фасад; в-план.

 Церковь Троицы в Никитниках(1649-1652 гг.)

Рис.8. Церковь Троицы(1698-1704 гг.) в
с. Троице-Лыково. Фрагмент фасада

В архитектуре культовых зданий неоднократно делались попытки соединения двух разнородных по своему назначению и форме архитектурных объемов—самой церкви и колокольни— в единый архитектурный организм. В XV— XVI вв. это можно было видеть на примере Духовской церкви в Троице-Сергиевом монастыре и церкви колокольни в Александрове. В конце XVII в. это стремление к единству и компактности архитектурного объема храма завершилось сложением нового, наиболее совершенного типа «церкви под колоколы», к которому относятся перечисленные выше памятники.

В церкви Покрова в Филях (рис.9) открытая галерея, расположенная на арках, окружающих высокий подклет здания, служит основанием всего сооружения и связывает его с окружающим пространством посредством широких открытых лестниц. Основой башнеобразного здания служит четверик, к которому примыкают полукруглые в плане пристройки, увенчанные главками на граненых барабанах. Над основным четвериком последовательно располагаются два восьмерика, уменьшающиеся в размерах по мере движения вверх, и восьмигранный барабан главы. Ярусный силуэт здания обладает большой выразительностью, а композиция отдельных объемов, их декоративное убранство подчинены динамическому стремлению ввысь .

  План и фасад церкви Покрова в Филях в Москве

Рис.9. План и фасад церкви Покрова в Филях (1693-1694 гг.) в Москве

 Церковь Покрова в Филях  в Москве

Рис.10. Церковь Покрова в Филях (1693-1694 гг.) в Москве

Центрический план здания, окруженного открытыми гульбищами-террасами, имеет древние традиции в русской архитектуре, так же как и характерный композиционный прием постановки восьмерика на четверике, что было обычным приемом в русском деревянном зодчестве. В конце XVII в. эти старые приемы получили новое художественное выражение благодаря симметричной композиции зданий, устройству богатых резных фронтонов, завершающих отдельные объемы, и применению больших дверных и оконных проемов и широких, открытых парадных лестниц. С включением колокольни в основное здание церкви группировка архитектурного объема приобретала компактный характер, а стройная высотная композиция создавала изящный силуэт здания, которое занимало незначительную по площади территорию и могло быть поставлено на любом участке (рис.11).

 Церковь Спаса в селе Уборах (1694-1697 гг.)

Рис.11. Церковь Спаса в селе Уборах (1694-1697 гг.)

Устройство колокольни в верхней части церкви потребовало решения сложных конструктивных задач. Основной принцип структуры здания сводится здесь к передаче сосредоточенной нагрузки тяжелого верха через свод нижнего восьмерика на его стены и стены четверика, усиленные в качестве контрфорсов примыкающими к ним полуциркульными пристройками. Эта структура не остается неизменной, но беспрерывно развивается и видоизменяется в деталях в связи с общим развитием этого архитектурного типа. Так, например, увеличивается ширина пролета подпружных арок — с 5 м в церкви Покрова в Филях до 7,5 л в церкви в Уборах, — хотя в последнем сооружении почти вдвое уменьшается сечение угловых опорных столбов

Большая толщина наружных стен, достигающая почти 2 м, объясняется не только запасом прочности, но и необходимостью устройства лестницы на колокольню, проходящей внутри стены. Однако эта новая, смелая конструктивная система давала возможность строить только небольшие по площади церкви, отвечавшие потребностям вотчинного усадебного строительства. В их небольших, свободных от столбов внутренних помещениях возрождаются церковные хоры в виде высоких балконов или лож, в которых владельцы усадьбы имели отдельное помещение, изолированное от простого народа, посещавшего храм.

Широкое применение таких обычных для русского зодчества материалов, как кирпич и белый камень в декоративной обработке фасадов, необычайное изящество и живописность создаваемой из этих материалов архитектурной декорации, остроумная разработка конструктивной системы ярусного здания, классическая простота плана и архитектурном композиции — все это ставит так называемые «нарышкинские» сооружения в круг наиболее ярких и выдающихся явлений русского зодчества конца XVII в. В их светском, праздничном архитектурном облике отчетливо сказался процесс «обмирщения» и получила художественное выражение новая религиозная концепция петровского времени, когда для образованной верхушки общества существо религии заключалось в выполнении чисто внешней, показной, красивой обрядности.

  Успенский собор в Рязани(1693-1699 гг.)

Рис.12. Успенский собор в Рязани(1693-1699 гг.)

Светские влияния в культовом зодчестве отчетливо сказались и в архитектуре городских и монастырских соборов, где особенно прочно держались древние традиции. Среди построек этого типа наиболее выдающееся место занимает Успенский собор в Рязани (рис.12), сооруженный в 1693—1699 гг. крепостным зодчим Яковом Бухвостовым, строившим упомянутую выше церковь в селе Уборы.

 Успенский собор в Рязани

Рис.13. Успенский собор в Рязани(1693-1699 гг.).
Западный портал.

В этих произведениях одного мастера мы видим два совершенно различных архитектурных образа. Ярусная церковь в Уборах тесно связана с усадебными постройками типа церкви в Филях, между тем как в рязанском соборе продолжена древняя традиция городских кубических пятиглавых храмов, типа московского Успенского собора, с четырьмя круглыми столбами внутри. Однако эти старые черты сочетаются здесь с характерным для архитектуры конца XVII в. стремлением к строгой симметрии в композиции наружного объема, с появлением четко выраженной этажности фасадов культового здания и завершением его прямым карнизом вместо закомар. Эти композиционные особенности дополняются здесь красочным сочетанием кирпичных стен и белокаменных деталей, с большой величиной оконных проемов, тонкой художественной обработкой и стандартизацией деталей, а также с устройством широкого открытого гульбища с парадной лестницей, ведущей к главному, западному порталу.

Без традиционного пятиглавия, завершающего кубический объем здания, архитектурная композиция последнего, как и богатое декоративное убранство фасадов, напоминает трехэтажный дворец, поставленный на подклете и завершенный прямоскатной кровлей, опирающейся на кружевной карниз из точеных белокаменных кронштейнов. Здание собора, поставленное на высоком берегу реки Трубежа, в центре древних городских укреплений, было господствующим сооружением в ансамбле города и композиционным узлом в его последующей планировке (рис.13).

Пятиглавый городской собор в Астрахани, начатый строительством в 1700 г. под руководством крепостного зодчего Дорофея Мякишева, по своей композиции близок к рязанскому собору (рис.14). Он также стоит на высоком подклете и окружен открытым гульбищем, расположенным на аркаде из столбов и двойных арочек с гирьками посредине. Фасады здания также имеют четкое этажное членение и завершаются, как и в рязанском соборе, четырехскатной кровлей, хотя и сохраняют декоративные закомары. Резные белокаменные наличники окон и порталы дверей обрамлены полуколоннами с капителями коринфского типа, а нарядные завершения наличников окон вверху образуют сплошной фриз на фасадах здания. Поставленное на высоком месте внутри Астраханского кремля, здание Успенского собора (высота его, так же как и рязанского собора, около 70 м) господствует в ансамбле города и видно с Волги на далеком расстоянии.

  Городской собор в Астрахани

Рис.14. Городской собор в Астрахани(1700-1710 гг.).

Собор Введенского монастыря в Сольвычегодске, сооруженный на средства богатых промышленников Строгановых в 1689—1693 гг., по своему масштабу и роскошной обработке представляет собой выдающуюся постройку русского Севера (рис.15). Здание имеет строго симметричный план; широкое гульбище обходит с трех сторон бесстолпное центральное помещение храма, перекрытое сомкнутым сводом с оригинальными вырезами по углам. Смелая система перекрытия позволила зодчему сделать световыми все пять глав собора. Монументальность пятиглавого кубического объема здания совмещается здесь с исключительным богатством наружной отделки. Живописная система декоративного убранства собора построена на применении крупных декоративных пятен из резного белого камня в виде нарядного обрамления окон и порталов дверей, контрастно выделяющегося на фоне красной кирпичной стены. В этом здании двухъярусная крытая галерея и детали, характерные для московской архитектуры, в виде арочек с гирьками и нарядных цветных изразцов удачно сочетаются с новой, ордерной декорацией. Здесь наряду с излюбленными русскими зодчими кудрявыми капителями коринфского типа впервые встречаются капители ионического типа.

Собор Введенского монастыря в Сольвычегодске

Рис.15. Собор Введенского монастыря в Сольвычегодске(1689-1693)

Как и собор в Сольвычегодске, Рождественская церковь в Нижнем-Новгороде также была построена «именитыми людьми» Строгановыми в конце XVII в., но ее сложная декоративная отделка была окончена только в начале XVIII в. (рис.16). Белокаменная резьба покрывает ковром почти все стены здания; оставшаяся свободной от декорации плоскость стены была расписана красками, что создавало более мягкий контраст между белокаменной резьбой и фоном. В декоративном убранстве фасадов Рождественской церкви значительное место занимают отдельно стоящие белокаменные колонки с капителями коринфского типа, несущие классического характера антаблементы. Их пропорции и художественная обработка становятся все более изящными с каждым последующим ярусом здания. В архитектурных деталях, трактованных различно в каждом ярусе, можно видеть наиболее полное для XVII в. развитие ордерной системы, что сближает ее с архитектурными формами, характерными для XVIII в.

 Ферапонтов монастырь. Главные ворота

Рис.16. Фрагмент «Строгановской» церкви Рождества (освящена в 1719 г.)в Нижнем Новгороде (фото А. А. Тица)

Нарядная декоративная архитектура «строгановских» церквей имеет общее художественное содержание с живописными ярославскими церквами второй половины XVII в., обогащенное местными художественными традициями и вкусами. Вместе с тем в их изощренной декоративной обработке сказывается увлечение зодчих внешней нарядностью здания, характерное для московской «узорочной» архитектуры середины столетия . Если так называемые «нарышкинские» постройки отличаются от предшествующих культовых зданий исключительной компактностью, симметрией, гармоничностью ярусной композиции и наличием некоторой стандартизации в декоративном убранстве, то для «строгановских» сооружений при сохранении традиционной схемы плана особенно характерны сложность, разнообразие и тонкое изящество резьбы пышного декоративного убранства здания, широкое применение классических ордеров.

В середине XVII в. Ярославль, расположенный на пересечении московско-архангельского торгового пути и великого Волжского пути, был одним из самых крупных торговых городов, ведших заморскую торговлю. Здесь образовался своеобразный культурный центр, в котором руководящую роль играло богатое купечество. В церковной архитектуре Ярославля этого времени наблюдается стремление к крупным масштабам, и сохраняется в связи с этим система пятиглавия с внутренними несущими столбами и световыми барабанами глав. Ярославские церкви отличаются разнообразием декоративных деталей, кирпичных и изразцовых, однако их обилие не нарушает художественного и композиционного единства архитектурного образа. Ярославские мастера умело распределяли архитектурные объемы в окружающем пространстве, стремясь создать живописную архитектурную композицию ансамбля в целом, часто включавшего два храма, колокольню и въездные ворота.

Несколько иной характер приобретает декоративность в московских постройках, сооруженных на рубеже XVII и XVIII вв., например, в церкви Успения на Покровке, где подчеркнутая симметрия в композиции здания и его декоративном убранстве придает необычайную торжественность и классическую законченность этому выдающемуся сооружению конца XVII в. (рис.17).

  Церковь Успения на Покровке в Москве (1695—1699 гг.)

Рис.17. Церковь Успения на Покровке в Москве (1695—1699 гг.)

Церковь Успения на Покровке в Москве (1695—1699 гг.), построенная зодчим Петром Потаповым, при трехчастном членении плана подобно церкви Иоасафа-царевича в Измайлове, состояла из трех самостоятельных архитектурных объемов, поставленных на высоком подклете, окруженном открытым гульбищем . К зданию примыкала отдельно стоящая колокольня, завершенная пятью декоративными шатрами. Господствующее значение в сложной архитектурной композиции сооружения имел центральный объем, выстроенный по типу восьмерика на четверике и увенчанный пятью главами. Традиционное пятиглавие приобрело здесь подчеркнуто декоративный характер благодаря постановке четырех глухих глав на самых углах основного четверика, а также эффектному завершению отдельных граней восьмерика окнами- люкарнами и наличию двух дополнительных глав, симметрично поставленных над боковыми пристройками.

Изящество белокаменных деталей, высокое мастерство и тонкий художественный вкус зодчего, сказавшийся в стройной и торжественной композиции здания, делают этот памятник, построенный на рубеже двух столетий, своеобразным художественным итогом развития русского зодчества XVII в. Архитектура церкви Успения на Покровке оказала значительное влияние на развитие русского зодчества в последующем столетии. Знаменитый русский зодчий второй половины XVIII в. В. И. Баженов высоко ставил художественные достоинства этого сооружения. «Церковь Климента покрыта златом, но церковь Успения на Покровке больше обольстит имущего вкус», — говорил он, ибо «созиждена по единому благоволению строителя».

  Колокольня Новодевичьего монастыря (конец XVII в.) в Москве

Рис.18. Колокольня Новодевичьего
монастыря (конец XVII в.) в Москве

Такого же высокого мнения был Баженов о художественных достоинствах другого выдающегося сооружения этого времени — колокольни Новодевичьего монастыря в Москве. Сравнивая колокольню Новодевичьего монастыря с Ивановской колокольней Кремля, Баженов отметил, что «колокольня Ивановская достойна зрения, но колокольня Девичья монастыря более обольстит очи человека, вкус имущего».

Колокольня Новодевичьего монастыря в Москве (1690 г.?)—одно из наиболее высоких (свыше 70 м) и изящных сооружений этого типа (рис.18). Поставленная не совсем обычно против апсид собора, у восточной стены монастыря, — вертикаль колокольни замкнула перспективу главного подъезда к монастырю из города. Пятиярусная колокольня завершается восьмигранным барабаном с главой луковичной формы. Все ярусы имеют открытые гульбища, огражденные белокаменными балюстрадами. Уменьшающиеся кверху восьмерики колокольни украшены резными белокаменными деталями, типичными для конца XVII в. Красочное сочетание кирпичного фона стены и кружевного белокаменного убранства создает нарядный образ стройной и воздушной башни, господствующей в ансамбле монастыря и окружающей городской застройке.

Одновременно с колокольней перестраиваются стены и башни Новодевичьего монастыря, но уже не с целью повышения их обороноспособности, как это было ранее, а для того, чтобы придать им более нарядный облик. Они утратили суровую неприступность крепостных сооружений после того, как получили нарядную декоративную обработку. Северные и южные ворота монастыря были надстроены надвратными церквами (1688 г.), создающими вместе с вертикалью колокольни и кружевным убранством башен один из наиболее художественно совершенных монастырских ансамблей Москвы (рис.19).

  Колокольня Новодевичьего монастыря (конец XVII в.) в Москве

Рис.19. Новодевичий монастырь (конец XVII в.) в Москве

Ярким своеобразием отличается архитектура и других монастырских ансамблей, стены и башни которых получили нарядную обработку в XVII в., — Спасо-Евфимиева в Суздале. Иосифова монастыря близ Волоколамска, Троице- Сергиева в Загорске и многих других . Их архитектурные ансамбли складывались веками и состоят из зданий различных эпох, однако архитекторы, добавлявшие новые здания, делали это с глубоким пониманием архитектурного замысла целого. Ансамбль Троице-Сергиева монастыря был дополнен в конце XVII в. новыми сооружениями в виде огромной трапезной палаты и здания царских «чертогов». К этому же времени относятся возведение ажурного белокаменного верха Утичьей башни монастыря и постройка небольшого изящного сооружения — надкладезной часовни, в декоративном убранстве которых сказалась необычайно богатая фантазия мастеров XVII в. (рис.20,21,23).

  Троице-Сергиев монастырь. Утичья башня

Рис.20. Троице-Сергиев монастырь. Утичья башня

  Троице-Сергиев монастырь. Надкладезная часовня.

Рис.21. Троице-Сергиев монастырь. Надкладезная часовня.

 Троице-Сергиев монастырь. Трапезная палата (1686-1692 гг.).

Рис.22. Троице-Сергиев монастырь. Трапезная палата (1686-1692 гг.).

Архитектура обширных трапезных палат, строившихся в это время в богатых монастырях, тесно примыкает к архитектуре боярских палат. Трапезные палаты Симонова (1680—1683 гг.) и Новодевичьего (1685—1687 гг.) монастырей в Москве и Троице-Сергиева монастыря в Загорске (1686—1692 гг.) отличаются от более ранних аналогичных построек своими просторными бесстолпными двухсветными залами, напоминающими дворцовые залы, открытыми наружными гульбищами с парадными лестницами, применением архитектурных ордеров и обилием цветных декоративных деталей. Огромный двухсветный зал трапезной палаты Новодевичьего монастыря, перекрытый сомкнутым сводом, имеет площадь около 390 м2 . Постройка таких обширных бесстолпных помещений свидетельствует о высоком уровне строительной техники в русском зодчестве конца XVII в. Здания трапезных расположены на высоком подклете, в котором размещались кухни, кладовые и погреба. Фасады трапезной Троице-Сергиева монастыря, как и трапезной палаты Симонова монастыря, построенной при участии видного зодчего Осипа Старцева, имели яркую раскраску.

К концу XVII в. относится строительство здания «чертогов» в Троице-Сергиевом монастыре, на месте старых деревянных царских хором. Двухэтажное здание дворца первоначально имело открытую галерею-гульбище на уровне второго этажа главного фасада здания, обращенного на Соборную площадь монастыря, с двумя открытыми парадными лестницами. Вдоль второго этажа симметрично расположены большие парные окна с богатой изразцовой отделкой наличников. Цветные изразцы украшали главный фасад, здания, раскрашенный «в шашку» (рис.23). Изразцовый фриз, проходивший вдоль карниза, завершал красочное декоративное убранство фасада.

 Царские чертоги Троице-Сергиева монастыря. Конец (XVII в.).

Рис.23. Царские "чертоги" Троице-Сергиева монастыря. Конец (XVII в.).

Среди монастырских ансамблей особенно живописны стены и шатры башен Иосифова-Волоколамского монастыря, построенные в 1676— 1688 гг. зодчим Трофимом Игнатьевым. Вместе с высокой, семиярусной, колокольней в центре монастыря, взорванной фашистскими войсками в 1941 г., они создавали прекрасный силуэт, отражавшийся в зеркальном пространстве окружавших монастырь прудов (стр. 24).

   Иосифов-Волоколамский монастырь

Рис.24. Иосифов-Волоколамский монастырь (XVI- XVII вв.).

Будучи крупными центрами феодального землевладения, богатые монастыри включали в свой ансамбль наряду с культовыми и жилыми зданиями самые разнообразные служебные и хозяйственные сооружения, а также обширные склады для зерна, соли, рыбы, составлявших главный предмет монастырской торговли. Наиболее крупные монастыри-крепости, как, например, Симонов, Троице-Сергиев, Соловецкий, Кириллов-Белозерский и др., имели также специальные дворы и помещения для постоянного военного гарнизона из стрельцов. Эти монастыри (как и многие другие) выделяются не только художественным совершенством своего архитектурного ансамбля. Архитектура монастырей тесным образом связана с их практическим оборонно-крепостным назначением. На примере этих живописных архитектурных ансамблей можно особенно наглядно уяснить одну из наиболее выдающихся особенностей русского зодчества — органическое единство практического назначения сооружения и его художественного образа.

Как и древнерусские кремли, монастырские ансамбли являются совершенными образцами художественного единства архитектуры и окружающей природы. Создававшиеся на протяжении столетий разными зодчими, монастырские архитектурные ансамбли древней Руси отличаются не только удобством и целесообразностью планировки, но также и изумительным художественным единством, от которого нельзя что-либо отнять, не нарушив художественной гармонии целого.

К монастырским ансамблям близко примыкают и частично сохранившиеся постройки Крутицкого подворья в Москве, бывшей городской усадьбы митрополита (рис.25). Усадьба представляла собой сложный комплекс зданий, свободно расположенных на обширном участке, отделявшемся каменной стеной с башнями по углам от соседней городской застройки. Двухэтажный каменный жилой дом и примыкающая к нему домовая церковь поставлены на вершине холма в глубине участка. Дом был связан крытыми деревянными переходами с летними жилыми помещениями, расположенными в саду на высоком берегу Москвы-реки. В 1693—1694 гг. был построен каменный переход длиной свыше 50 м, который соединил эти постройки с церковью Успения (1685 г.).

Крутицкое Патриаршее подворье в Москве.

Рис.25. Крутицкое Патриаршее подворье в Москве.

Галерея по верху перехода обрамлена парапетом и была перекрыта двускатной кровлей, опиравшейся на круглые каменные столбы. Часть этого перехода с воротами внизу и небольшой палатой вверху называется Крутицким теремком. Его сплошь декорированный цветными изразцами наружный фасад украшен колонками с капителями коринфского типа. Колонки имеют утонение кверху и характерный для XVII в. поясок на одной трети высоты ствола. Построенный при участии каменных дел подмастерья Осипа Старцева, теремок не был жилым помещением, а только декоративной "палаткой" над воротами, из которой открывался прекрасный вид на Москву. В Крутицком теремке красочность архитектуры достигает предельной насыщенности. Это небольшое сооружение наряду с надкладеэной часовней в Троице-Сергиевом монастыре является одним из наиболее выдающихся и характерных образцов декоративной архитектуры конца XVII в. (рис.26,27).

 Крутицкий теремок в Москве

Рис.26. Крутицкий теремок в Москве (1693-1694 гг.)

 Крутицкий теремок в Москве . Фрагмент фасада

Рис.27. Крутицкий теремок в Москве (1693-1694 гг.). Фрагмент фасада

Вне Москвы в архитектуре жилых каменных домов не происходило существенных изменений вплоть до конца XVII в., как это можно видеть на примере дома Коробова в Калуге, который впервые упоминается в 1697 г., дома Зелейщикова в Чебоксарах или дома Сапожникова в Гороховце, построенного на рубеже XVII и XVIII вв. . Их планы, близкие к обычному плану деревянных хором,— две клети, разделенные сенями посредине, — мало чем отличаются от более ранних домов Лапина в Пскове или Иванова в Ярославле. Коробовский дом имеет высокий подклет и парадное крыльцо в центре фасада, обращенного к улице. Нарядная декоративная обработка фасада в виде пучков полуколонок на углах здания, сложного венчающего карниза и кувшинообразных столбов крыльца имеет все особенности, характерные для середины XVII в., и только пышная форма разорванных фронтонов наличников окон второго этажа свидетельствует о том, что он был построен в конце века (рис.28).

  Жилой дом Коробова в Калуге.

Рис.28. Жилой дом Коробова в Калуге.

В доме 6. Сапожникова в Гороховце частично сохранилась внутренняя отделка главного зала с нарядной изразцовой печью в углу и резной дубовой скамьей по периметру стен. Зал имеет освещение с трех сторон и перекрыт сомкнутым сводом с распалубками над оконными проемами. Ребра распалубок украшены штукатурными тягами — «гуртами», а в замке свода имеется овальная резная розетка, в центре которой была подвешена люстра. Междуэтажные лестницы устроены в толще стен. Существующий ныне третий этаж дома надстроен позднее; на месте его раньше был, по-видимому, деревянный. К сеням примыкают небольшие помещения кладовой, уборной и лестница в стене, которая вела на третий этаж. Полы были настланы из широких дубовых плах. Сохранились и старая массивная дверь сеней, сделанная из двух дубовых толстых плах, и деревянные ворота, ведущие с улицы во двор. Дом Сапожникова в Гороховце, так же как и дом Зелейщикова в Чебоксарах, является примером провинциальных купеческих палат конца XVII — начала XVIII в. (рис.29)

  Дом Сапожникова в Гороховце

Рис.29. Дом Сапожникова в Гороховце.

В последней четверти XVII в. в боярском и дворянском жилом строительстве в столице отчетливо обозначился переход к строительству больших парадных каменных палат. Примером нового типа боярских палат был дом князя В. В. Голицына в Охотном ряду в Москве, построенный около 1689 г. (рис.30).

 Палаты В.В. Голицына в Москве

Рис.30. Палаты В.В. Голицына в Москве(около 1689 г.)

Нарядно отделанный главный фасад, протяженностью около 50 м, выходил на усадебный двор и соединялся крытым переходом с церковью. С улицы на передний, или красный, двор вели каменные ворота, над которыми была устроена восьмигранная палатка, завершенная шатром, подобно парадным воротам в Измайлове.

Два ряда больших окон ровно расположены на фасаде по первому и второму этажам здания. Сделанные из кирпича и побеленные под белый камень, наличники окон с тонкими колонками и пышными фронтонами на фоне красной кирпичной стены придавали нарядность внешнему облику здания . Палаты имели более 50 отдельных помещений. На втором этаже располагались парадные комнаты; более скромные помещения нижнего этажа включали жилые комнаты, кухни и кладовые. Комнаты второго этажа имели богатую внутреннюю отделку: стены были обиты цветным сукном, фряжскими шпалерами (обоями) и тисненой кожей. На потолке столовой были «круг солнца, беги небесные с зодиями и планеты писаны живописью». С потолка спускались хрустальные люстры. Цветные изразцовые печи, яркие восточные ковры, резная деревянная мебель, зеркала, картины и скульптуры дополняли внутреннее убранство палат. Палаты Голицына имели третий, деревянный, этаж, который не сохранился.

Такой же парадный вид имели и соседний с владением Голицына трехэтажный дом боярина Троекурова (1696 г.), и палаты, принадлежавшие с 1727 г. Юсуповым в Б. Харитоньевском пер. в Москве, сохранившиеся в несколько переделанном виде до настоящего времени (рис.31).

  Палаты Юсупова в Москве

Рис31. Палаты Юсупова в Москве(конец XVII в.)

Палаты Юсупова располагались, так же как и голицынские, в глубине участка, с передним двором, обращенным к улице; с парадного двора на хозяйственный двор, размещенный позади здания, вел арочный проезд, устроенный, как и в голицынских палатах, в нижнем этаже, асимметрично фасаду. Нижний этаж палат имеет более скромную декоративную обработку, чем жилой верхний. В то время как расположение внутренних стен отмечено на фасаде подклета скромными лопатками, во втором этаже в этих местах поставлены трехчетвертные колонки с нарядными кудрявыми капителями, напоминающими коринфский ордер, над которым возвышается сочно раскрепованный антаблемент. Такого же типа колонки обрамляют пышные наличники окон, опираясь на крючкообразные кронштейны. Широкая парадная лестница вела с красного двора в помещение второго этажа, где сохранился большой бесстолпный, квадратный в плане зал пролетом 14 м, перекрытий сомкнутым сводом .

Одним из наиболее примечательных гражданских сооружений русской архитектуры конца XVII в. был петровский, так называемый Лефортовский дворец в Москве, построенный каменных дел мастером Дмитрием Аксамитовым в 1697—1698 гг. В парадной архитектуре нового дворца ярко сказался переход от старых, традиционных, приемов свободной и живописной планировки и композиции здания к новым принципам строгой регулярности и симметрии, характерным для последующей архитектуры петровского времени (рис.32).

  Лефортовский дворец  в Москве

Рис.32. Лефортовский дворец (1697—1699 гг.) в Москве.
Зодчий Д. В. Аксамитов а — фасад (реконструкция Н. Н. Соболева); б — план

Построенный на возвышенном берегу реки Яузы, дворец состоял из трех квадратных в плане корпусов, соединенных между собой сенями и поставленных на высоком подклете с трехарочным проездом в центре, В среднем,повышенном, корпусе находился главный зал, к которому из центрального проезда внизу вели две парадные, симметрично расположенные лестницы, выходившие в сени по обеим сторонам зала. Боковые корпуса имели одинаковую планировку в виде четырех квадратных в плане комнат равного размера. Открытая терраса-гульбище объединяла все три корпуса дворца.

Однако при всей новизне своей архитектуры приемный зал петровского дворца в Лефортове сохранил такую характерную особенность древнерусского интерьера, как изразцовая печь, которая достигала здесь 10-метровой высоты и занимала один из углов зала, подобно тому как это имело место в Крестовой палате Патриаршего двора. Дворец в целом также сохранял многие особенности древнерусских хором: соединение отдельно поставленных объемов-клетей сенями, перекрытие каждой клети самостоятельными высокими кровлями с полицами, создающими в целом сложный силуэт здания. Нарядная архитектура его строго симметричного фасада с ярко выраженной осевой композицией построена на традиционном красочном сочетании ажурного резного белокаменного убранства с красным кирпичным фоном стены. Геометрически правильная планировка здания и его внутренних помещений и строгая симметрия фасада были новыми чертами, отличавшими дворец от прежних аналогичных построек и создававшими новый архитектурный образ парадного, представительного дворцового сооружения.

   Сухарева башня в Москве

Рис.33. Сухарева башня в Москве(1692-1701 гг.)

В конце XVII в. развивается строительство монументальных каменных общественных зданий административного назначения. Таковы, например, новое здание Приказов в Кремле, здание Земского приказа (Главной аптеки) на Красной площади и др. Среди них наиболее выдающимся сооружением была выстроенная под наблюдением Михаила Чоглокова Сухарева башня в Москве, в которой первоначально размещались математическая и навигационная школа и первая на Руси астрономическая обсерватория (рис.33). Башня была построена на месте Сретенских ворот Земляного города. Первоначально, в 1692—1695 гг., были сооружены два этажа с проездом в центре и здание завершено стройной восьмигранной шатровой башней, поставленной на четверике. По углам четверика возвышались небольшие шатровые башенки (подобно тому как это имело место ранее в башне главных ворот Гостиного двора), которые сгладили резкий переход от горизонтали кровли здания к вертикали башни. В 1698—1701 гг. был надстроен третий этаж над боковыми крыльями ворот по сторонам башни.

Укрепления Земляного города к этому времени уже потеряли свое оборонительное значение, поэтому архитектура Сухаревой башни лишена каких-либо крепостных элементов. Фасады имели четкое членение по этажам, стены третьего яруса прорезались сплошной лентой больших парных окон с нарядными наличниками, широкая открытая лестница вела на гульбище, обходившее вокруг второго и третьего ярусов здания. Основной трехэтажный объем завершался высокой башней с часами и государственным гербом вверху. Торжественная архитектура Сухаревой башни создавала образ монументального общественного здания .

Архитектурный образ городского общественного здания, впервые получивший воплощение в архитектурной композиции Сухаревой башни, позднее неоднократно повторялся с некоторыми вариациями в других зданиях общественного назначения, как, например, в здании Земского приказа (Главной аптеки) на Красной площади. построенного в конце XVII —начале XVIII в. на месте, занимаемом теперь зданием Исторического музея.

Крупное общественное и градостроительное значение имело сооружение Большого каменного моста через Москву-реку (1687—1692 гг., рис.34). Он соединил разделенные рекой части столицы—Замоскворечье и Белый город. Сооружение Каменного моста шириной 24 м и длиной 150 м свидетельствовало о большом прогрессе русского инженерно-строительного искусства. До этого в Москве имелось только два небольших каменных моста — через реку Неглинную и под Москвой — в Измайловской усадьбе . Новый Каменный мост имел семь быков-устоев, выложенных из дикого камня на прочном растворе, и шесть арочных пролетов между ними. В южном конце моста было построено «палатное строение» с двумя проездными воротами внизу, которые охранялись и запирались на ночь. Это сооружение, нарядно отделанное резным белым камнем и изразцами, завершалось двумя шатровыми башнями с открытым гульбищем вокруг них . На выстланном дубовыми досками мосту, как наиболее бойком месте, были устроены по сторонам каменные лавки для торговли. Новый Каменный мост прочно соединил административно-торговый центр города с ремесленными и сельскохозяйственными слободами Замоскворечья. Он существовал вплоть до середины XIX когда был разобран в связи с постройкой нового моста.

   Большой каменный мост в Москве

Рис.34. Большой каменный мост в Москве (1687-1692 гг.)

В последней четверти XVII в. получил свое завершение древнерусский ансамбль Москвы и ее Кремля, развивавшийся в XVII в. еще более интенсивно, чем в предыдущее время. Это было связано с быстрой застройкой жилых кварталов и с появлением в кольце Белого города большого количества каменных домов, церковных и общественных зданий.

В связи с тем что Москва становится центром всероссийского рынка, значительно увеличивается торговое и ремесленное население столицы. Начинают усиленно застраиваться свободные внутриквартальные пространства Белого и Земляного городов, занятые ранее садами и огородами. Создается множество новых внутриквартальных проездов, образовавших причудливую сеть московских переулков и тупиков, сохранившихся до нашего времени.

Основное трудовое население города состояло из мелких торговцев и ремесленников, которые заселяли многочисленные слободы, расположенные за стенами Белого города и в Замоскворечье. Слободы носили соответствовавшие занятию жителей названия, из которых многие сохранились до нашего времени: Кожевники, Гончары, Оружейники, Плотники, Каменщики, Хамовники, Садовники, Огородники и т. д. Ремесленные слободы располагались по сторонам больших дорог — торговых путей, которые вели в крупные города — Смоленск, Тверь, Дмитров, Владимир, Серпухов, Калугу и т. д.— и являлись продолжением основных радиальных улиц столицы.

Социальное расслоение городского населения получило четкое выражение в самой структуре города. Дворы и усадьбы богатого чиновного люда и дворянства располагались поблизости от Кремля, преимущественно в черте Белого города. Они занимали большие участки земли, в глубине которых свободно размещались хоромы и палаты, домовые церкви, службы и хозяйственные постройки, сады и огороды. Здесь в основном было сосредоточено каменное строительство. Городские улицы мостились бревнами, а в административной и торговой части столицы — Кремле и Китай-городе — дубовыми досками. Ворота Белого города запирались на ночь железными решетками и всегда имели вооруженную охрану из стрельцов.

Но если центр столицы был относительно благоустроенным, то в ее многочисленных слободах не было мощеных улиц. В их сплошной деревянной застройке преобладали простые бревенчатые избы, топившиеся по-черному, с кровлей из теса, бересты или соломы. Жилой квартал состоял здесь из множества мелких участков, площадью в среднем не более 200 квадратных сажен, имевших обычно сравнительно узкую уличную сторону.

Резкий контраст между богатой застройкой центра и деревянными избами торгово-ремесленных слобод оставался долгое время характерной чертой Москвы. В 1681 г. специальным указом было запрещено деревянное строительство в Кремле, Китай-городе и внутри Белого города. Несколько позднее был издан указ, который строго предписывал вдоль больших улиц столицы «деревянного строения отнюдь никому не делать, и кто сделает — у тех строение велеть сломать». Эти указы были вызваны не только противопожарными соображениями: они способствовали также тому, что беднейшее население столицы, которое не могло строить дорогих каменных домов, постепенно должно было переселяться из центра в окружавшие Белый город слободы.

В конце XVII в. Московский Кремль получил тот величественный и торжественный архитектурный облик, который он сохранил до настоящего времени. Крупные сооружения, возведенные внутри Кремля в последующее время, не могли изменить его внешнего облика, сложившегося в продолжение многих веков. В архитектурный ансамбль Кремля вошли в качестве неотъемлемых составных элементов различные сооружения разных эпох и стилей. Наиболее характерную особенность кремлевского ансамбля составляет народный, национальный характер его архитектуры, органически включившей в себя и подчинившей художественному единству различные сооружения разного времени.

Проведенная в это время надстройка кремлевских башен представляет собой замечательное явление в развитии русского зодчества конца XVII в. Шатровые завершения их были сооружены русскими зодчими в 80-х годах XVII в. с глубоким знанием и пониманием законов архитектуры. Разнообразные по форме завершения кремлевских башен вносят живописность в архитектурную композицию ансамбля Кремля и настолько органически с ним слились, что их теперь уже невозможно было бы снять, не нарушив художественной гармонии целого.

С усилением военной мощи Русского государства и расширением его границ существенно изменилось и значение Кремля. Если в XV и XVI вв. он был прежде всего мощной крепостью, то к концу XVII в. его оборонительно- крепостное значение постепенно утрачивается. Кремль становится прекрасным архитектурным ансамблем, чудесным памятником могущества и славы древней Руси и ее столицы — Москвы. Таким Кремль и вошел в качестве одного из наиболее совершенных архитектурных ансамблей всех времен и народов в сокровищницу мирового зодчества

**********************************************

Архитектура XVII в. имела важное значение в развитии русского зодчества. В это время, особенно в последней четверти века, были созданы архитектурные произведения, которые явились органически связующим звеном между древнерусским зодчеством и новой русской архитектурой XVIII—XIX вв.

Это не означает, что русская архитектура постепенно и незаметно, эволюционным путем, перешла от старых композиционных приемов XVII в. к новым приемам XVIII в. Между ними имеется принципиальное качественное различие. Здесь мы имеем пример диалектического развития, когда в результате длительного процесса накопления количественных изменений наступают коренные, качественные изменения.

Культурный перелом рубежа XVII и XVIII вв., обусловивший развитие специального архитектурного образования, появление проектных чертежей и распространение западноевропейских классических форм в русской архитектуре, не означал механического разрыва новой культуры с культурой древней Руси. Древнерусская культура не отмирает полностью, ее прогрессивные черты продолжают развиваться в новых условиях, в творчески переработанном виде.

В строительной практике древней Руси проектные чертежи, по-видимому, не имели широкого применения. В заказе на постройку здания обычно делалась ссылка на желательность повторения в нем какого-либо уже существовавшего «образца», что в известной мере ограничивало творческие возможности архитектора. Но и в этих условиях талантливые мастера никогда механически не копировали указанных им старых «образцов», всегда стремились осмыслить и переработать их по-новому.

Строительство «против чертежа» практически началось только с XVII в., и первоначально чертежи выполнялись иконописцами, «иконниками». Чертежи этого времени представляли собой условное изображение плана местности с указанием расположения отдельных построек на участке; иногда в нем давались совмещенный план и фасад здания . Чертежи XVII в. не имели масштаба: все размеры, как и наименования построек, указывались в надписях на плане. Такие чертежи обычно сопровождались пояснительным текстом — «сметной росписью», т. е. подробным описанием архитектуры будущего сооружения.

По этим «сметным росписям» можно видеть, что в русскую архитектурную практику конца XVII в. прочно входила новая терминология архитектурных деталей, связанная с распространением классических ордеров, как, например, «круглый столп» (колонна), «баз» (база), «каптель» (капитель), «караштынь» (кронштейн), «гзымс»—карниз и т. д.

Сложные узоры декоративного убранства зданий, выполнявшиеся из кирпича или белого камня, рисовались предварительно мастером на берестяных лубках. После этого вырезанные из бересты шаблоны выдавались уже исполнителям— каменщикам и резчикам. Иногда сложные уборы обрамления окон и порталов рисовались непосредственно на стене, как это имело место в церкви Петра митрополита в Москве.

Со втором половины XVII в. арочная форма оконных проемов уступает место прямоугольной, появляются двойные и тройные окна, в оконных перемычках широко применяется полосовое железо. Как и в XVI в., для окон применяется слюда, фигурные кусочки которой соединяются зажимами — двойными полосками из луженого железа. Все шире начинают применяться стекольчатые оконницы, составленные из круглых кусков оконного стекла, соединенных свинцовыми скрепами.

Сомкнутые своды в XVII в. отличались высоким подъемом, уменьшавшим их боковой распор. Барабаны церковных глав имели небольшой диаметр, и только средняя из них обычно была открыта внутрь здания. Каменные шатры колоколен в XVII в. отличались стройностью и изяществом. Их грани имели многочисленные отверстия — «слухи», служившие резонаторами для колоколов. Кладка шатров велась обычно горизонтальными рядами с небольшим напуском каждого последующего ряда. Значительный распор шатра на стены погашался железными связями.

Кровли редко делались железными, чаще они были черепичные, тесовые или из лемеха. Железные кровли иногда расписывались в шашку, кровельная черепица также покрывалась цветной глазурью. Во второй половине XVII в. получила распространение и пестрая наружная раскраска фасадов зданий.

Исключительного совершенства достигло изготовление многоцветных изразцов, часто применявшихся во внешней и внутренней отделке зданий, а также искусство резьбы по дереву и камню, отличавшейся значительно более сильным рельефом, чем резьба предыдущего времени.

Увлечение западной культурой верхушки русского общества в конце XVII в. особенно ярко сказалось в архитектуре церкви, построенной ближайшим сподвижником Петра I, упомянутым выше кн. Б. Н. Голицыным, в его подмосковной усадьбе Дубровицах.

Церковь в Дубровицах (1690—1704 гг., рис.35), имеющая изящный центрический план, выстроена целиком из белого камня и отличается исключительной роскошью декоративного убранства, достигающего в отдельных деталях почти ювелирного мастерства (рис.36). Необычайный для русского церковного здания архитектурно-художественный образ и характер декоративного убранства свидетельствуют об увлечении высших кругов дворянства западноевропейскими новшествами. Как снаружи, так и внутри церковь обильно украшена не свойственными русскому культовому зодчеству скульптурой и латинскими надписями, заменившими росписи стен храма. Вместо традиционной церковной главы она увенчана декоративной золоченой короной из кованого железа. Однако это выдающееся по своим художественным достоинствам сооружение не вызвало близких подражаний, хотя, несомненно, оказало некоторое влияние на дальнейшее развитие русского зодчества первой половины XVIII в.

   Церковь знамения в Дубровицах

Рис.35. Церковь знамения в Дубровицах(1690-1704 гг.)

   Церковь знамения в Дубровицах

Рис.36. Фрагмент фасада церкви знамения в Дубровицах(1690-1704 гг.)

   Церковь знамения в Дубровицах

Рис.37. Церковь знамения в Дубровицах(1690-1704 гг.). Интерьер.

Вплоть до конца XVII в. Москва сохраняла свое положение политического, экономического и культурного центра страны, куда стягивалось все наиболее талантливое и яркое, где создавалось новое во всех областях культуры, в том числе и в архитектуре. Монументальное строительство за пределами столицы при всем его местном своеобразии следовало в основном путями, разработанными в московской архитектуре. Величайшая заслуга Москвы — создание русского национального стиля в архитектуре, красочного и жизнерадостного, тесно связанного с народным творчеством, свободного от жестких норм и канонов западноевропейской классики и застывших церковных правил.

Провинциальные мастера приезжали на работу в Москву по мобилизации Приказа каменных дел или добровольно; они привозили сюда свой большой практический опыт, свои своеобразные композиционные приемы и местные художественно-стилистические особенности. В то же время нередко вне Москвы можно встретить работы московских архитекторов XVII в. (как, например, Осипа Старцева в Киеве и Смоленске, Дмитрия Старцева в Архангельске, Якова Бухвостова в Рязани, Аверкия Мокеева на Валдае и т. д.), но всегда в них видна связь с местными особенностями и традициями, а не механическое повторение московских архитектурных приемов. Так происходил оживленный обмен творческим опытом между архитекторами различных частей громадной страны, что весьма обогащало развитие русской архитектуры в XVII в.

В русской архитектуре конца XVII в. отчетливо сказались противоречия между гениальными творческими силами мастеров, вышедших из народа, и ограниченными творческими возможностями, которыми они располагали, выполняя заказы боярства и духовенства. Они были стеснены в своем творчестве узкими рамками церковного зодчества, продолжавшего до конца XVII в. играть преобладающую роль в монументальном каменном строительстве. Однако и в этих условиях древнерусские зодчие сумели создать прекрасные произведения национальной архитектуры, которыми законно гордится русский народ.

Такие выдающиеся сооружения конца XVII в., как церковь Успения на Покровке и Покрова в Филях, городские соборы в Рязани и Астрахани, трапезные палаты Новодевичьего и Троице-Сергиева монастырей, жилые палаты Голнцына и Троекурова и петровский дворец в Лефортове, при всем их разнообразии в отношении назначения здания, его плана, характера архитектурной композиции, имеют общие художественно-стилистические особенности, отличные от архитектуры середины XVII в., которая не всегда обладала целостным художественным единством, характерным для нового стиля конца XVII в., обычно называемого «московским барокко». Этим художественным стилем, в котором получили свое отражение новые, рационалистические тенденции в мировоззрении наряду с чертами жизнерадостности и сказочности народного искусства, завершается многовековое развитие древнерусского зодчества и намечается рождение новой, светской, художественной культуры.

Архитектуре середины XVII столетия были присущи сложность и живописность композиций, разнообразие и предельная насыщенность архитектурными деталями из кирпича и цветных изразцов, трактовка стены здания как живописного ковра. В противоположность этому узорочному характеру архитектуры новое художественное направление конца XVII в. отличается ясностью композиции, симметрией фасадов, стандартизацией белокаменных архитектурных деталей, четко выделяющихся на гладком красном фоне кирпичной стены. Для него характерны также большие оконные проемы, четкое членение объема здания на ярусы или этажи и применение своеобразно переработанной классической ордерной системы.

Среди этих произведений мы не найдем копий с иноземных зданий, не встретим механического подражания художественно-стилистическим явлениям в архитектуре соседних наполов, хотя культура древней Руси, особенно в XVII в., развивалась не изолированно, а в творческом контакте с культурой братских славянских народов и соседних европейских и азиатских стран. Несомненно, что как древнерусская архитектура оказывала влияние на архитектуру соседних народов, особенно на архитектуру Украины, так имело место и обратное явление.

В процессе постепенного превращения Русского государства из национального в многонациональное идет параллельный процесс взаимного культурного обогащения, которое сказывается и в архитектуре. С течением времени русская архитектура начинает оказывать все более сильное влияние на развитие архитектуры отдельных национальностей, входивших в состав Российской империи.

За 700 лет развития древнерусского зодчества, начиная с древнейших сохранившихся памятников Киевской Руси, в которых своеобразные особенности его еще только начинают складываться, и до стремительной, динамичной архитектуры церкви Вознесения в Коломенском, блестящей, жизнерадостной архитектуры собора Василия Блаженного в Москве, церкви Покрова в Филях и Успения на Покровке, в которых национальное своеобразие древнерусского зодчества получило наиболее полное выражение, — на всем этом длительном и многообразном пути мы наблюдаем глубокое влияние реалистического народного искусства, оптимистического и жизнеутверждающего, на все лучшие произведения древнерусских мастеров как в области уникального, так и массового жилого строительства.

Новая русская архитектура получила богатейшее архитектурное наследие древней Руси, в котором самым ценным была тесная связь архитектуры с народным бытом, культурой и с общегосударственными задачами. Историческое значение древнерусской архитектуры находится в прямой зависимости от исторического значения жизни и борьбы русского народа, получившей своеобразное отражение в гениальных произведениях древнерусского зодчества.

Важнейшие художественные и конструктивные принципы архитектуры получили всестороннюю разработку в древнерусском зодчестве на разных этапах его развития и явились ценным вкладом в дальнейшее развитие всей русской архитектуры. Таким вкладом являются: глубокое идейное содержание, органически присущее лучшим памятникам древнерусского зодчества; их оптимистический, жизнеутверждающий характер, воплощенный в простом и выразительном художественном образе; мудрая целесообразность построек, наиболее полно и всесторонне отвечающая практическим потребностям жизни; реалистическое разрешение градостроительных задач на основе принципа практической необходимости и свободной, живописной планировки, органически связанной с окружающей природой.

Все эти принципы, но на новой, качественно более высокой основе получили свое дальнейшее развитие в русской архитектуре XVIII

В начало