Эмблема
Футер

После большого московского пожара 1626 г., уничтожившего огромное количество деревянных построек не только на посаде, но и в Кремле, каменное жилое строительство стало приобретать все больший удельный вес. В специальном указе, изданном после пожара, правительство настойчиво рекомендовало состоятельным жителям столицы строить «палаты каменные для своих покоев и пожарного времени». В это время значительно расширяется производство кирпича и других строительных материалов на частных и казенных заводах, предоставляются некоторые льготы лицам, строящим каменные дома.

В декоративном убранстве фасадов как жилых, так и культовых зданий получают широкое применение кирпичные и изразцовые детали, детали из резного белого камня, а также яркая, цветная роспись архитектурных деталей. С середины XVII в. исключительно нарядную форму приобретают порталы дверей и наличники окон. В них нередко эффектно совмещаются различные материалы — лекальный (специально формованный) кирпич для сложных обломов, цветные изразцы и резной белый камень. Эти новые декоративные приемы блестяще применены в архитектуре Теремного дворца в Кремле, строительство которого означало новый этап развития древнерусского гражданского зодчества.

Кремлевский Теремной дворец (1635— 1636 гг.) построен выдающимися московскими зодчими Антипом Константиновым, Баженом Огурцовым, Трефилом Шарутиным и Ларионом Ушаковым (рис.1).

Теремной дворец в Московском Кремле

Рис.1.Теремной дворец и лестница на Боярскую площадку в Московском Кремле. Справа вход в Грановитую палату (рисунок Д. Кваренги, около 1800 г.)

В архитектурной композиции и планировке Теремного дворца сказались приемы, характерные для деревянных хором: он имеет свой подклет—первые два этажа, сохранившиеся от дворца, построенного в XVI в., третий этаж, имеющий служебное назначение, и четвертый — жилое. Здание завершается «чердаком», или теремом, окруженным гульбищем, светлым и просторным помещением верхнего, пятого этажа, со «смотрильной» башенкой на углу

Внутренняя планировка жилого этажа предельно проста: все комнаты почти одного размера, с обращенными на юг тремя окнами каждая, следуют одна за другой — сени, передняя палата, престольная палата, отмеченная снаружи особенно пышной отделкой окна, и, наконец, опочивальня, к которой примыкала небольшая молельная (рис.2). В последовательном расположении помещений еще нет принципа анфиладности, характерного для дворцовой архитектуры последующего времени, так как дверные проемы смежных комнат не расположены на одной оси. Под жилым этажом помещались мастерские палаты и служебные помещения, в подклете — хозяйственные помещения и кладовые. Высокий и светлый терем и окружающее его гульбище служили для прогулок и детских игр. Это помещение отличается пышностью декоративного убранства, тонкостью и богатством белокаменной резьбы.

Теремной дворец в Московском Кремле

Рис.2. План жилого этажа Теремного дворца (1635-1636 гг.) в Московском Кремле. Зодчие Б.Огурцов, А.Константинов, Т.Шарутин, Л.Ушаков.

Тесноватое, уютное внутреннее устройство кремлевских теремов, с невысокими сомкнутыми сводами и распалубками над дверными и оконными проемами, с нарядными изразцовыми печами, узорчатыми слюдяными окнами и резными порталами дверей, характерно для жилых боярских хором первой половины XVII в. (рис.3). Первоначально полы были выложены из дубовых шашек, вдоль стен стояли резные «лавки»- скамьи, двери были обиты тисненой кожей. Стены и своды теремов, распалубки которых окаймлены нарядными жгутами из резного белого камня, во второй половине XVII в. были украшены росписью, выполненной под руководством известного живописца Симона Ушакова, не сохранившейся до нашего времени. Современная роспись Теремного дворца относится ко времени его реставрации, произведенной в 1837 г.

Теремной дворец в Московском Кремле

Рис.3. Интерьер Теремного дворца в Московском Кремле.

Теремной дворец, выстроенный из кирпича, имеет оконные наличники и дверные порталы из белого камня, покрытого орнаментальной резьбой с узорами из трав, зверей и птиц, раскрашенной в яркие цвета (рис.4). Особенностью наружной декорации Теремного дворца являются богатые карнизы двух верхних этажей, выполненные из цветных изразцов, которые украшают также ширинки парапетов гульбищ. Со времени сооружения кремлевских теремов в русском зодчестве пышно развивается архитектурная декорация, приобретающая большое значение как в гражданском, так и в церковном зодчестве.

Теремной дворец в Московском Кремле

Рис.4. Теремной дворец в Московском Кремле. Оконные наличники

Расположенное на высоком кремлевском холме здание Теремного дворца было обращено главным фасадом на юг, к Москве-реке. Увенчанный золоченой кровлей чердака, окруженный открытыми гульбищами с шатровыми крыльцами, Теремной дворец господствовал над кремлевскими палатами и хоромным строением и составлял неотъемлемую часть всего кремлевского дворцового ансамбля. В течение XVII в. ансамбль кремлевского дворца, состоявший из различных по назначению и разнообразных по архитектуре парадных, жилых и церковных зданий, постепенно разросся в сложный и живописный комплекс, включавший также внутренние дворы, верхние и нижние сады, открытые террасы и площадки. Различные сооружения дворцового комплекса составляли одно целое и располагались на общем каменном подклете, состоявшем из многочисленных отдельных помещений служебно-хозяйственного назначения. В нескольких местах подклетный этаж был прорезан проездами, соединявшими отдельные дворы между собой и с центральной Соборной площадью Кремля .

После постройки Теремного дворца жилые каменные палаты получили особенно широкое распространение среди богатых жителей столицы в центральных районах города, в то время как в пригородных слободах дерево еще долго оставалось почти единственным строительным материалом.

Московская гражданская архитектура середины XVII в. почти не сохранилась, что объясняется большим масштабом последующего строительства в столице. О том, что в Москве в это время шло особенно интенсивное строительство каменных палат как в купеческой среде, так и в среде приказной администрации, свидетельствует жалоба представителей провинциального дворянства, поданная земскому собору в 1642 г. В ней, между прочим, говорится о том, что приказные дьяки и подьячие «разбогатев мздоимством, построили себе многие дома, палаты каменные такие, что неудобь сказуемые, каких при прежних государях и у великородных людей не бывало».

Частично сохранившиеся до нашего времени палаты дьяка Аверкия Кириллова на Берсеневской набережной в Москве (рис.5) дают некоторое представление о городской усадьбе верхних служилых слоев столицы в середине XVII в. Усадьба располагалась на берегу Москвы-реки, поблизости от Кремля, с которым был тесно связан по своему служебному положению владелец усадьбы крупный промышленник и думный дьяк Аверкий Кириллов.

 Палаты Аверкия Кириллова и церковь Николы в Берсеневе(1657-1657 гг.) в Москве.

Рис.5 Палаты Аверкия Кириллова и церковь Николы в Берсеневе(1657-1657 гг.) в Москве.

Господствовавшая в то время система натурального хозяйства породила своеобразные архитектурно-планировочные особенности богатой городской усадьбы. Окруженное высокой, обычно деревянной, оградой, обширное пространство участка, в центре которого располагались хоромы владельца, включало все необходимые постройки, характерные для замкнутого феодального хозяйства: людские, поварни, хозяйственные дворы, бани, сараи, кладовые и погреба, сады и огороды, домовую церковь, а иногда и жилые помещения для церковного причта.

Архитектурный комплекс палат Аверкия Кириллова выстроен не сразу, а сложился постепенно, путем новых добавлений к первоначальному зданию. Эти пристройки, вызывавшиеся бытовыми потребностями владельцев усадьбы, в конечном результате постепенно создавали сложный, живописный архитектурный ансамбль.

Внутренние помещения палат перекрыты сомкнутыми сводами, с распалубками над дверными и оконными проемами стен. Снаружи кирпичное здание имеет нарядное декоративное убранство, в котором применены цветные изразцы и резной белый камень, — убранство, сходное с декоративной обработкой церкви, расположенной рядом. Церковь и палаты соединялись каменными переходами на столбах и составляли единый архитектурный ансамбль.

Расположенная на территории усадьбы и являвшаяся центральным сооружением ансамбля пятиглавая бесстолпная церковь Николы на Берсеневе (1656 г.) имеет асимметричный прямоугольный план. Главное помещение храма перекрыто сомкнутым сводом, верхняя часть которого прорезана световым кольцом барабана центральной главы. Остальные четыре главы являются декоративными, так же как и ряды кокошников, и поставлены непосредственно на сомкнутый свод четверика.

Декоративное убранство церкви имеет много общего с нарядной архитектурой палат, домовой церковью которых она служила. Богато профилированные оконные наличники, парные полуколонки с раскрепованным антаблементом на углах здания, характерное для XVII в. крыльцо с кувшинообразными столбами — «оловенниками», — сочетание красного кирпича с резными белокаменными деталями и цветными изразцами в квадратных ширинках — все это повторяется с небольшими вариациями в архитектуре палат и церкви. Церковь Николы на Берсеневке, как и близкие к ней по декоративному убранству церкви Николы в Пыжах (1647 г.) и Успения в Гончарах (1654 г.),— типичные образцы небольших приходских храмов середины XVII в. Широкое распространение домовых церквей было одним из путей, по которым художественные приемы, характерные для жилой архитектуры, оказывали влияние на церковное зодчество, придавая ему все более светский, «мирской» характер.

Наиболее типичными образцами московской церковной архитектуры середины XVII в., находившейся в тесной связи с нарядной архитектурой боярских и купеческих хором, являются церкви Троицы в Никитниках(рис.6) и Рождества в Путниках(рис.7). Оба здания характерны для «узорочного» стилистического направления русской архитектуры середины XVII в. Асимметричные планы этих церквей родственны планам жилых хором. Основное ядро здания окружено рядом пристроек в виде приделов, папертей, крылец, лестниц и переходов, иногда с тайниками и подклетами-кладовыми для безопасного хранения имущества.

Церковь Троицы в Никитниках (1628— 1653 гг.) поставлена на обширном подклете, служившем складом для товаров купцов Никитниковых, на средства которых она построена (рис.6). Квадратное в плане главное помещение храма перекрыто сомкнутым сводом, который несет, помимо центральной световой главы, еще четыре глухие главы и три ряда кокошников, расположенных «вперебежку» и являющихся декоративными украшениями. Два придела по сторонам основного четверика, две небольшие трапезные палаты, колокольня и шатровое крыльцо, объединенные крытой галереей, создают сложный асимметричный силуэт здания, близкий по своему живописному характеру к стоявшим рядом богатым купеческим хоромам.

 Церковь Троицы в Никитниках(1649-1652 гг.)

Рис.6. Церковь Троицы в Никитниках(1649-1652 гг.)
Западный фасад

Фасады основного четверика имеют традиционное трехчастное членение, но уже не лопатками, а приставными парными колонками. Исключительно нарядные и разнообразные по своим формам наличники окон, так же как и резные белокаменные порталы дверей (рис.7), напоминают декоративную обработку кремлевского Теремного дворца. Внутреннее помещение церкви было расписано (1652—1658 гг.) видными художниками того времени — Симоном Ушаковым и Иосифом Владимировым. Композиция и тематика росписей интерьера, выполненных в разнообразной красочной гамме, органически связаны с архитектурой; росписи полны жизни, движения и не всегда следуют трафаретным правилам церковной живописи. Религиозный сюжет здесь является только поводом для создания жизненных сцен и показа реальных людей. Показательна в этом отношении, например, фреска с изображением семьи купца Никитникова. Человеческие фигуры переданы с большой простотой и естественностью, реалистически изображены в росписях и многочисленные бытовые детали.

 Церковь Троицы в Никитниках(1649-1652 гг.)

Рис.7. Церковь Троицы в Никитниках(1649-1652 гг.)

Сложная пятишатровая композиция церкви Рождества в Путинках (1649—1652 гг.) представляет собой живописную группу, состоящую из объединенных вместе отдельных построек: трехшатровой квадратной в плане церкви, придела и колокольни, также завершенных шатрами и примыкающих к северо-западному углу основного помещения храма (рис.8). За исключением шатра колокольни все остальные шатры являются декоративными украшениями, не связанными с внутренним пространством храма. Обширная одностолпная трапезная с приделом и крыльцом была пристроена несколько позднее. В нарядном декоративном убранстве фасадов церкви мы встречаем те же элементы, что и в гражданском зодчестве, а причудливый, живописный силуэт ее шатров напоминает деревянные хоромы с теремами и крыльцами.

 Церковь Рождества в Путинках

Рис.8. Церковь Рождества в Путинках

Элементы гражданской архитектуры широко применяются в декоративном убранстве церковных зданий, и только завершение их рядами кокошников и ажурными главками с крестами говорит о культовом характере сооружений.

Классическим по законченности произведением московского «узорочного» стиля середины XVII в. является Троицкая церковь в селе Останкине (1678—1692 гг.)—подмосковной усадьбе князей Черкасских (рис.9), реставрированная в конце XIX в. с добавлением новых частей. По своему плану и объемной композиции останкинская церковь мало отличается от московской церкви Троицы в Никитниках, хотя в ее плане и архитектурном облике уже заметно некоторое стремление к симметрии, характерное для второй половины XVII в. Кирпичная декорация достигает здесь исключительной виртуозности, особенно в разнообразных по рисунку оконных наличниках и необычайно богатой обработке порталов дверей.

 Церковь Троицы в Останкино(1678-1692 гг.)

Рис.9. Церковь Троицы в Останкино(1678-1692 гг.)

К церкви Троицы в Останкине по нарядности своего декоративного убранства близка церковь Григория Неокесарийского в Москве (1667 -1669 гг.), с замечательным изразцовым убранством фасадов и тонкой резьбой белокаменного портала . За ее красочное нарядное убранство народ исстари назвал ее «красной», т. е. красивой, церковью.

Несомненная связь кирпичного кружевного убранства с деревянным зодчеством наглядно выступает в шатровых крыльцах церквей в Никитниках и Останкине, в резьбе портала Никольского собора в Зарайске, но особенно ярко она сказалась в архитектуре парадного крыльца церкви села Тайнинского (1675—1677 гг.), подмосковной царской усадьбы. Здесь повторяются в кирпиче наиболее характерные формы деревянного хоромного крыльца — шатрики, бочка, ползучие арки входов, резные жгуты столбов и т. д. (рис.10).

  Церковь Благовещания в селе Тайницком близ Москвы

Рис.10. Церковь Благовещания в селе Тайницком близ Москвы(1675-1677 гг.)

Изощренная узорчатость и праздничная нарядность архитектуры церковных зданий, несомненно отразившие художественные вкусы богатых заказчиков, в свое время были стилистически тесно связаны с окружающей жилой застройкой купеческих и боярских хором. Однако общая измельченность архитектурных форм и чрезмерная насыщенность разнообразными декоративными деталями не всегда создавали художественное единство целого и иногда лишали эти здания монументальной простоты архитектурного образа, характерной для общественно- культовых сооружений предыдущего столетия.

Нарядная узорочность московской архитектуры быстро распространилась далеко за пределами столицы, особенно в торговых городах, тесно связанных с Москвой в процессе образования всероссийского рынка. Местное купечество широко финансировало строительство церквей, архитектура которых по своей нарядности и живописности не уступала московским постройкам. Таковы, например, сооружения Троицкого монастыря (1642-1648 гг.; рис.11) и церковь Воскресения (1658 г.; рис.12) в Муроме, Вознесенская церковь в Великом Устюге (1648 г.), церкви Троицкая (1645—1650 гг.) и Воскресения на Дебре (1650—1652 гг.) в Костроме, Владимирская церковь в Каргополе (1653 г.) и другие. Все они отличаются большим своеобразием декоративного убранства, свидетельствующим не только о проникновении светских элементов в архитектуру церковного здания, но также и о разнообразии художественных вкусов и творческой изобретательности местных мастеров. Так, для Костромы характерна яркая раскраска фасадов и деталей архитектурного убранства, в то время как в Каргополе, где еще сильны были северные художественные традиции, сохраняется ровная гладь выложенных из местного известняка стен, на которых особенно контрастно выделяются светотенью тончайшие кружевные белокаменные детали . Как в Каргополе, так и в Костроме зодчие постепенно отказываются от характерного для московского строительства позакомарного покрытия храмов.

Троицкий монастырь в Муроме.

Рис.11. Троицкий монастырь в Муроме.

 Фрагмент фасада церкви Воскресения в Муроме.

Рис.12. Фрагмент фасада церкви Воскресения в Муроме.

Чрезмерная насыщенность деталями и декоративная изощренность этого художественного направления отчетливее всего выступают в московских постройках. Вне Москвы, особенно на Севере, декоративное убранство фасадов продолжает быть строгим и лаконичным; в то же время архитектурная композиция некоторых сооружений приобретает черты нарядной декоративности, как это имеет место, например, в главных воротах Ферапонтова монастыря, завершенные двумя стройными декоративными шатрами(1649—1650 гг.; рис.13).

 Ферапонтов монастырь. Главные ворота

Рис.13. Ферапонтов монастырь. Главные ворота

Несколько ранее был создан архитектурный ансамбль Сийского монастыря на Северной Двине, когда к расположенному в центре монастыря собору с южной стороны было пристроено здание трапезной с шатровой церковью Благовещения, а к северо-западному углу собора примкнула оригинальная по своему изящному силуэту «колокольница» (1638—1644 гг.; рис.14). В то время как здание одностолпной монастырской трапезной по своему внешнему облику и скромному декоративному убранству фасадов напоминает аналогичные постройки XVI в., своеобразная композиция шатровой колокольни не имеет каких-либо аналогий среди построек этого типа. Вместе с тем все эти столь разнообразные по композиции и архитектурному убранству здания обладают большим художественно-стилевым единством и создают прекрасный по силуэту архитектурный ансамбль, отличающийся от московских построек этого времени простотой и монументальностью своих архитектурных форм . Ближе к Москве, в городах Поволжья, красочная узорность церковной архитектуры гармонично сочетается с крупными масштабами живописной композиции архитектурных ансамблей в целом. Здесь ощутительно сказывается влияние народного искусства, об этом с большой наглядностью свидетельствуют церкви Ярославля рассматриваемого периода.

 Антониев-Сийский монастырь. Колокольня (1638-1644 гг.)

Рис.14 Антониев-Сийский монастырь.
Колокольня (1638-1644 гг.)

В середине XVII в. Ярославль, расположенный на пересечении московско-архангельского торгового пути и великого Волжского пути, был одним из самых крупных торговых городов, ведших заморскую торговлю. Здесь образовался своеобразный культурный центр, в котором руководящую роль играло богатое купечество. В церковной архитектуре Ярославля этого времени наблюдается стремление к крупным масштабам, и сохраняется в связи с этим система пятиглавия с внутренними несущими столбами и световыми барабанами глав. Ярославские церкви отличаются разнообразием декоративных деталей, кирпичных и изразцовых, однако их обилие не нарушает художественного и композиционного единства архитектурного образа. Ярославские мастера умело распределяли архитектурные объемы в окружающем пространстве, стремясь создать живописную архитектурную композицию ансамбля в целом, часто включавшего два храма, колокольню и въездные ворота.

В церкви Ильи Пророка в Ярославле (1647—1650 гг.) построение плана свидетельствует о дальнейшем развитии принципов, заложенных в архитектуре более ранней ярославской церкви Николы Надеина. Асимметричная в плане Ильинская церковь окружена закрытой папертью с двумя крыльцами, связывающей основное помещение храма с шатровым приделом и колокольней. Вертикали шатрового придела и колокольни контрастируют с горизонталями папертей и вместе с пятиглавым центральным зданием ансамбля образуют стройную систему различных по форме и расположению, гармонично уравновешенных архитектурных объемов. Первоначально Ильинская церковь, как и другие ярославские церкви, имела позакомарное покрытие и была окружена каменной оградой с небольшими башнями по углам, к которой примыкали торговые помещения ярославских купцов Скрипиных, построивших церковь, и ее сложный живописный ансамбль наряду с древним кремлем являлся одним из узловых сооружений города (рис15).

 Церковь Ильи Пророка в Ярославле

Рис.15. Церковь Ильи Пророка в Ярославле (1647-1650 гг.)

Принцип живописной декоративности, заложенный в архитектуре Ильинской церкви, с большим совершенством развит в расположенной на берегу Волги церкви Иоанна Златоуста в Коровниках (1649—1654 гг.), которая может быть названа классическим произведением ярославской школы зодчества (рис.16). Этот принцип прочно удерживался в ярославском зодчестве до конца XVII столетия, о чем свидетельствуют другие ярославские церкви, как, например, отличающаяся богатством изразцового убранства церковь Николы Мокрого (1672 г.) или наиболее поздняя, сложная по композиции и насыщенная по декоративному убранству церковь Иоанна Предтечи в Толчкове (1671—1687 гг.).

  Церковь Иоанна Златоуста в Коровниках в Ярославле (1649-1654 г.)

Рис.16. Церковь Иоанна Златоуста в Коровниках в Ярославле (1649-1654 г.)

Церковь Иоанна Златоуста в Коровниках в Ярославле (1649-1654 г.).

Рис.17. Церковь Иоанна Златоуста в
Коровниках в Ярославле (1649-1654 г.).
Деталь кирпичной кладки.

Симметричная в плане, церковь в Коровниках имеет также строго симметричную композицию наружных объемов благодаря двум шатровым приделам с обеих сторон основного здания (что является типично ярославским приемом композиции) и трем высоким крыльцам с арочками на висячих гирьках, получивших широкое распространение в русской архитектуре после того, как они впервые появились в виде архитектурной детали в московском Успенском соборе. В богатом декоративном убранстве храма особенно эффектно большое окно средней апсиды, обрамленное изразцовым наличником, контрастно выделяющимся на фоне гладкой белой стены фасада, обращенного к Волге. Пользуясь только кирпичом и цветными изразцами, ярославские мастера с исключительной изобретательностью применяли различные комбинации декоративных приемов при ограниченном количестве типов лекального кирпича, добиваясь большого разнообразия в рисунке (рис.16,17,18).

Церковь Иоанна Златоуста в Коровниках в Ярославле (1649-1654 г.).

Рис.18. Церковь Иоанна Златоуста в Коровниках в Ярославле (1649-1654 г.). Деталь крыльца.

Стройная вертикаль отдельно стоящей колокольни (около 40 м высоты) является важной составной частью ансамбля в Коровниках. Колокольня имеет восьмигранный план и завершена легким шатром, прорезанным несколькими рядами нарядно обработанных слуховых окон. Ее архитектурная композиция построена на контрастном сочетании гладких белых стен нижнего восьмерика, четко ограниченных кирпичными пилястрами на гранях, и богатой декорации нарядного верха.

Особенностью некоторых ярославских церквей XVII в. является расположение восточной стены храма на сводах апсид, что позволяло устраивать за иконостасом скрытые помещения, предназначенные, по-видимому, для хранения ценностей богатых горожан или церковного имущества.

Воскресенский собор в Романове-Борисоглебске (Тутаеве) на Волге, построенный в 1652— 1670 гг., также является одним из выдающихся произведений ярославской школы зодчества. Сохраняя общую планировку и композицию, типичные для ярославских храмов, двухъярусный Воскресенский собор превосходит последние по своему масштабу и монументальности. Декоративное убранство фасадов здания, выполненное целиком из кирпича, достигает здесь исключительного разнообразия и нарядности.

В интерьере ярославских церквей большую роль играет живопись. Цветные росписи, необычайно яркие по краскам и насыщенные по содержанию, покрывают сплошным орнаментальным ковром внутренние стены и своды, начиная от наружного входа и папертей и кончая главными помещениями храма, придавая внутренним помещениям исключительную колоритность и нарядность. Яркая живопись, богатая отделка порталов и оконных проемов вносят в церковную архитектуру жизнерадостное, праздничное настроение. Новые, светские, тенденции в культовой архитектуре особенно наглядно сказываются в устройстве крытых папертей-галерей, обычно окружавших храм с трех сторон и связывавших внутреннее помещение храма с внешним миром. Нарядные и светлые паперти, обставленные скамьями вдоль стен, служили удобным местом для встреч и разговоров горожан.

Росписи ярославских церквей лишены скованности символических композиций и условности в изображении человеческих фигур, характерных для фресок XVI в. Они отличаются реалистической трактовкой религиозных сюжетов и пронизаны оптимистическим ощущением жизни. Здесь можно встретить изображения зданий на фоне различных пейзажей, бытовых сцен, пиров и торжественных шествий, разнообразных представителей животного мира и т. п. В содержании росписей религиозные сцены приобретают реалистический, светский, характер, ярко окрашенный местным колоритом. Отдельные сюжеты росписей имеют источником западноевропейское искусство и свидетельствуют об интересе к достижениям западной культуры, характерном не только для Ярославля того времени, но и для освобождавшегося от церковной схоластики русского искусства в целом.

Один из крупнейших церковных деятелей середины XVII в. — патриарх Никон — пытался противопоставить новому, светскому, направлению в развитии русского искусства стремление возродить древние традиции в живописи и в архитектуре. Одновременно с реформой по исправлению старых церковных книг Никон пытался реформировать и церковную архитектуру— «очистить» ее от новейших, светских, наслоений. Начиная с 50-х годов XVII в., в так называемых храмозданных грамотах — разрешениях на постройку новых церквей, выдаваемых патриархом,— содержится требование, чтобы церкви строились «о единой, трех и пяти главах, а шатровые отнюдь не строити». Эта деятельность Никона и его преемников привела к тому, что во второй половине XVII в. каменные церкви стали обычно завершать одной или пятью главами, как того требовали церковные правила, а нарядные шатры стали излюбленным завершением церковных колоколен.

Никоновская реакционная идея восстановления былой идеологической гегемонии и политической независимости церкви внутри государства в конечном счете потерпела полное поражение. Однако благодаря необычайной энергии Никона и тому положению в государстве, которое он некоторое время занимал, ему удалось развернуть крупное строительство как в Московском Кремле, так и в своей загородной резиденции— подмосковном Воскресенском монастыре на р. Истре, названном Новым Иерусалимом.

Еще при предшественнике Никона, в 1643 г., под руководством каменных дел подмастерья Антипа Константинова были начаты перестройка и расширение московской резиденции патриарха — Патриаршего двора в Кремле, расположенного к северу от Успенского собора. В монументальном трехэтажном здании Патриаршего двора, законченного строительством в 1656 г. (четвертый этаж надстроен в 1691 г.), с примыкающей к нему пятиглавой, четырехстолпной церковью. Двенадцати апостолов появляются древние владимиро-суздальские архитектурные детали в виде аркатурных поясов, проходящих по фасаду здания и служащих обрамлением оконных проемов. В этом сооружении мы встречаем новые черты парадности, представительности, свойственные дворцовым постройкам и существенно отличающие его от живописной декоративности Теремного дворца и боярских хором того времени (рис.19)

  Патриарший дворец и церковь Двенадцати апостолов

Рис.19. Патриарший дворец и церковь Двенадцати апостолов (вид с Соборной площади Кремля)

Главная, так называемая Крестовая, палата Патриаршего двора имеет в плане форму удлиненного прямоугольника без внутренних столбов, длиной 20 м, при поперечном пролете около 14 м. В русской архитектуре это был первый бесстолпный зал таких размеров. Он перекрыт сомкнутым сводом с распалубками над оконными и дверными проемами. Последние расположены в середине торцовых стен зала и обрамлены с обеих сторон отдельно стоящими колоннами. В отличие от богато декорированных резьбой по камню узорчатых порталов Теремного дворца порталы Крестовой палаты обрамлены каннелированными колоннами с капителями дорического типа, базы которых покоятся на высоких пьедесталах. Колонны поддерживают антаблемент, завершенный прямоугольным фронтоном. Эти новые для русского зодчества архитектурные формы, свойственные западноевропейской архитектуре, во второй половине XVII в. начинают все чаще появляться не только в элементах внутреннего убранства, но и в наружной архитектуре церковных и гражданских зданий.

Оконные проемы Крестовой палаты, расположенные симметрично в продольных стенах, создавали равномерное освещение всей площади палаты, которая вечером освещалась пятью коваными люстрами. В одном из углов была устроена огромная печь, облицованная, как впол, цветными изразцами. В древней Руси отдельное помещение независимо от его величины обычно отапливалось одной печью. Неудобство отопления большого помещения обычной печью заставило здесь ввести новую систему отопления. В подклете здания Патриаршего дома были устроены печи, от которых горячий воздух по гончарным трубам, через специально устроенные душники подавался в зал. Такое же отопление было устроено в Грановитой палате и в Теремном дворце.

Особенно примечательно было развернутое Никоном строительство храма в Воскресенском монастыре на р. Истре (Новый Иерусалим), воспроизводившего иерусалимский храм, где, согласно христианской легенде, был погребен Христос. Постройкой Новоиерусалимского комплекса, так же как и ансамбля Иверского монастыря на Валдае (1653—1658 гг.; рис.20), энергичный и властный Никон пытался создать в России новый центр православия, поднять внутренний и международный авторитет русского патриарха как главы православной церкви.

  Иверский монастырь на Валдайском озере(1653-1658 гг.)

Рис.20. Иверский монастырь на Валдайском озере(1653-1658 гг.)

Заложенный в 1656 г. главный храм Воскресенского монастыря имел в плане форму квадрата с четырьмя опорными столбами посредине, на которых покоился барабан венчавшей здание главы. Центральный квадрат был окружен сложным комплексом наземных и подземных помещений, которые в общем точно повторяли план иерусалимского храма и имели соответствующие названия. С западной стороны к основному зданию примыкала ротонда, связанная с храмом аркой, а с южной стороны — колокольня(рис.21).

  План Воскресенского собора

Рис.21. План Воскресенского собора (1656-1685 гг.) Новоиерусалимского монастыря(а) и разрез собора в Иерусалиме.

Известно, что Никон, приступая к строительству храма на Истре, пользовался моделью иерусалимского храма. Он сам вел непосредственное наблюдение за строительством и неоднократно заставлял ломать уже выстроенные части здания, если находил, что мастера отступали от заданного плана. Однако за исключением плана эта грандиозная постройка, к строительству которой были привлечены лучшие русские и белорусские мастера, не имеет ничего общего с романо-готической архитектурой своего палестинского образца.

После ссылки Никона в 1666 г. строительные работы были приостановлены, и только в 80-х гг. была закончена отделка храма, а примыкающая к нему ротонда завершена кирпичным шатром, покрытым «мраморной чешуею». Шатер, диаметр основания которого имел 23 м, а высота 18 м, был самым грандиозным сооружением этого рода в русской архитектуре. В 1723 г. кирпичный шатер обрушился, по-видимому, вследствие неравномерной осадки фундамента здания, и в середине XVIII в. он был заменен деревянным, который просуществовал вплоть до разрушения монастыря фашистскими варварами в 1941 г.

Ансамбль Воскресенского монастыря, расположенный на высоком холме, у подножья которого протекает р. Истра, окончательно сложился только в конце XVII в., когда были построены жилые и служебные помещения внутри монастыря и возведены окружающие его высокие каменные стены с башнями, имеющие около 1 км в окружности.(рис.22)

  Ансамбль Воскресенского монастыря на р. Истре

Рис.22. Ансамбль Воскресенского монастыря на р. Истре (Новый Иерусалим)

К 1658 г. относится постройка вблизи монастыря жилого дома патриарха Никона, так называемого «отходного скита». Это — небольшое трехэтажное здание, в нижнем этаже которого были расположены помещения служебно-хозяйственного назначения, на втором этаже помещались столовая (трапезная) и две небольшие комнаты (кельи), на третьем — домовая церковь и жилые комнаты патриарха. На плоской кровле здания поставлена небольшая восьмигранная церковь, окруженная открытой террасой, маленькая звонница и «палатка» над лестницей, выходящей на крышу.

  Скит патриарха Никона в Новом Иерусалиме

Рис.23. "Скит" патриарха Никона в Новом Иерусалиме (1658 г.)

Внутренние помещения скита перекрыты сомкнутыми сводами, верхние этажи имеют красивые изразцовые печи с лежанками. Каменная винтовая лестница связывает все этажи здания. Дымоходы печен, искусно проведенные в толще стен и сводов, сходились к одной дымовой трубе, возвышающейся над палаткой верхней площадки здания.

Никоновский скит с его белыми стенами, на которых красиво выделяются цветные изразцовые наличники окон и изразцовые пояса, с его живописными фасадами, лишенными каких-либо признаков симметрии и регулярности, представляет собой интересный образец жилого дома представителя высшего духовенства середины XVII в. (рис.23). Его внутреннее устройство отражало повседневный быт этой среды: небольшие, сводчатые, жарко натопленные зимой комнаты, изразцовые печи с лежанками, маленькие окна и двери, узкие и крутые лестницы, тесные и полутемные помещения для слуг в нижнем этаже и обязательные домашние церкви-моленные, непосредственно примыкающие к жилым помещениям.

В обширной строительной деятельности Никона, руководящей идеей которого было стремление укрепить и возвеличить политическую роль церкви в государстве, независимо от его воли сказались новые, прогрессивные для русского зодчества черты, получившие дальнейшее развитие в архитектуре конца XVII и начала XVIII в. К ним в первую очередь относятся крупный масштаб сооружений, применение архитектурного ордера, умелое использование цветных изразцов в убранстве зданий, подбор в широком государственном масштабе лучших кадров строителей, создание различных производственных мастерских, в частности по выполнению деревянной резьбы и изготовлению художественных изразцов, которые получили большое распространение в русской архитектуре XVII в.

В никоновском строительстве руководящую роль играл зодчий Аверкий Мокеев. Талантливые мастера-белоруссы изготовляли изразцы и выполняли резьбу по дереву. Выдающееся произведение «ценинного» искусства белорусских мастеров представляли собой изразцовые наличники окон и трехъярусные изразцовые иконостасы в приделах Воскресенского собора, изготовленные под руководством мастера Петра Заборского.

Строительство Никона не было случайным эпизодом в русской архитектуре XVII в. Иона Сысоевич, Ростовский митрополит и временный заместитель Никона на патриаршем престоле, также был энергичным строителем, построившим, кроме отдельных церквей в Ростове и окрестных монастырях, два крупных архитектурных комплекса: Воскресенский монастырь в Угличе (1674—1677 гг.) и Ростовскую митрополию (1670-1683 гг.;рис.24).

  Кремль г. Ростова Ярославской области

Рис.24. Кремль г. Ростова Ярославской области(1670-1683 гг.)

Создание крупнейшего архитектурного ансамбля XVII в. — Ростовской митрополии, или, как его обычно называют, Ростовского кремля, является образцом воплощения единого художественного замысла. В планировке Ростовского кремля мы наблюдаем существенную особенность— организацию всего архитектурного ансамбля вокруг свободной от застройки центральной площади, с церквами, размещенными между башнями над проездами окружающих стен,— планировочный и композиционный прием, впервые разработанный ростовским мастером Григорием Борисовым еще в середине XVI в. при строительстве Борисоглебского монастыря близ Ростова.

Однако в Ростовском кремле этот новый для монастырской архитектуры принцип планировки не повторен механически. Существенно новая особенность Ростовского кремля — это отсутствие здания главного собора в его центре: старый собор остался за кремлевскими стенами. Обилие хозяйственных и служебных построек создает ансамбль обширной усадьбы церковного феодала, которой придан внешний облик русского кремля. Центром кремля является открытая площадь, на которой был устроен сад с небольшим квадратным прудом, а все постройки, в том числе и церковные, связанные между собой переходами, примыкают к окружающим стенам и располагаются вокруг центральной площади .

Наиболее значительным гражданским сооружением внутри кремля является большой одностолпный зал площадью около 300 м2 — Белая палата (1672 г.), служившая для торжественных приемов и напоминающая Грановитую палату Московского Кремля, в отличие от которой она имеет не квадратный, а круглый в плане центральный столб . Жилые покои митрополита выходили главным фасадом на центральную площадь Кремля. С южной стороны к ним примыкали домовая церковь Спаса на Сенях и парадный зал Белой палаты. Юго-западный угол центральной площади занимал не- сохранившийся комплекс построек «для пришествия государского» с большой столовой — одностолпной Красной палатой. Многочисленные служебные и хозяйственные постройки были сосредоточены на особом дворе в юго-восточной части усадьбы и занимали также все подклетные помещения церквей и палат, сохранивших остатки построек более древнего времени.

Нарядное декоративное убранство сооружений Ростовского кремля — в виде ширинок с цветными изразцами, богатых наличников, обрамляющих оконные проемы, разнообразных фигурных украшении ворот — свидетельствует о влиянии московской узорочной архитектуры. Все это сложное декоративное убранство выполнено из кирпича и достигает особого совершенства в архитектуре ворот Борисоглебского монастыря близ Ростова, перестроенных теми же мастерами в 1680 г.

Особой живописностью отличаются группы пятиглавых надвратных церквей с башнями по сторонам.(рис.25) Первоначально они имели позакомарное покрытие, позднее замененное четырехскатным. Внутреннее устройство этих бесстолпных церквей, так же как и примыкающей к Белой палате одноглавой церкви Спаса на Сенях, служившей домовой церковью митрополита, носит характер подчеркнутой театральности. В небольшой церкви Спаса на Сенях (1675 г.), перекрытой крещатым сводом, церковная солея занимает половину площади храма, отделена от остального помещения нарядной аркадой с золочеными фигурными столбами и наподобие сцены высоко поднимается над уровнем пола. Сквозная декоративная сень над церковной солеей и яркая, выдержанная в теплых, золотистых тонах роспись всего внутреннего помещения храма усиливают театральный характер интерьера. Такая трактовка церковного интерьера имеет много общего с красочным изразцовым убранством новоиерусалимского комплекса и характерна для периода развития внешней, показной, церковной обрядности, времени усиленного «обмирщения» церковной архитектуры.

  Надвратная церковь в Кремле Ярославском

Рис.25. Надвратная церковь в Кремле Ярославском (1670-1683 гг.)

Ансамбль Ростовского кремля, окруженный высокими стенами и башнями, расположен в центре города на берегу озера Неро, с которого открывается прекрасный вид на город. В отличие от городских кремлей XV—XVI вв. Ростовский кремль не был рассчитан на оборону, его крепостные сооружения представляют собой господствующий в силуэте города живописный архитектурный ансамбль усадьбы церковного феодала, своеобразную попытку средствами архитектуры подчеркнуть концепцию главенствующей роли церкви. В этом отношении Ростовский ансамбль имеет идейную связь с ансамблем никоновского Нового Иерусалима.

Запреты и преследования со стороны реакционного духовенства во главе с патриархом не могли задержать процесс развития светского мировоззрения в передовых слоях русского общества, которых уже не удовлетворяла церковная схоластика, подменявшая собой подлинно научные знания. Развитие грамотности, особенно в верхних слоях торгово-промышленного населения, способствовало увеличению спроса на книги не церковного, а светского содержания. Последние в середине XVII в. составляли уже половину печатной продукции московского Печатного двора.

  Ворота Печатного двора в Москве

Рис.26. Ворота Печатного двора
в Москве(1642-1645 гг.).
Со старинного рисунка

Печатный двор, основанный еще в XVI в., являлся крупнейшим книгоиздательским предприятием и по своему оборудованию не уступал западноевропейским предприятиям этого рода. Первые каменные сооружения на Печатном дворе, как уже упоминалось выше, были возведены вскоре после изгнания интервентов, уничтоживших старые деревянные постройки XVI в. В 1642—1645 гг. видные московские мастера — Трефил Шарутин и Иван Неверов — построили новое обширное здание Печатного двора на Никольской улице (улица 25 октября) Китай- города (рис.26). В архитектуре этого здания, которое не сохранилось до нашего времени, можно отметить некоторые существенные новые явления: его главный фасад протяженностью более 60 м имел строго симметричную композицию и выходил непосредственно на красную линию улицы. Трехарочные проездные ворота в центре фасада (в боковых проездах которых позднее были устроены книжные лавки) были увенчаны восьмигранной шатровой башней. Высота шатра башни нового Печатного двора, завершенного государственным гербом, значительно превосходила знаменитый шатер церкви Вознесения в Коломенском (18 м). Ярко выраженной высотной композицией центра фасада зодчие, несомненно, стремились подчеркнуть важное общественное и градостроительное значение нового здания Печатного двора.

В богатой декоративной отделке ворот Печатного двора примечательно стремление к соблюдению строгой симметрии в композиции сооружения и в декоративном убранстве его фасада. Так, в угоду симметрии по сторонам главного проезда было устроено рядом два прохода, а также двое солнечных часов, обрамленных резными белокаменными рамками. Однако самое в данном случае, это — стремление к высокому художественному совершенству архитектуры здания, имеющего утилитарно-производственное назначение. Эта важная черта должна быть отмечена как характерная особенность древнерусского зодчества, которую можно проследить также в сооружениях торгово-промышленного характера, начинающих с середины XVII в. играть все более и более значительную роль в архитектуре русских городов.

  Ворота Печатного двора в Москве

Рис.27. Въездные ворота в
Хамовный двор(1658-1661 гг.)

В 1658—1661 гг. под наблюдением каменных дел подмастерья Алексея Королькова заново перестраивается деревянный Хамовный (ткацкий) двор в Замоскворечье. Прямоугольный в плане двор обстраивается высокой стеной с круглыми башнями по углам и главными воротами, украшенными тремя декоративными башенками (рис.27). Внутри двора было выстроено двухэтажное кирпичное здание мастерских с сенями в центре и просторными ткацкими палатами по обеим сторонам от сеней. Одинаковые по размерам палаты (9X17 м) были перекрыты высокими сомкнутыми сводами и имели трехстороннее освещение. В каждой из четырех палат было устроено по десяти широких, двухметровых, слюдяных окон, симметрично расположенных по фасаду здания и обрамленных нарядными наличниками.

Старый московский Гостиный двор в Китай- городе, существовавший с XVI в. как центр оптовой торговли, стал тесен и был заново перестроен в 1638—1641 гг. Однако в связи с быстрым ростом торговых оборотов Москвы как центра образующегося всероссийского рынка перестроенный Гостиный двор уже не отвечал возросшим потребностям московских и приезжих «гостей».

В 1661—1665 гг. по соседству со старым строится новый Гостиный двор под наблюдением Аверкия Кириллова — видного московского промышленника, связанного с приказной администрацией, — при участии московских зодчих — каменных дел подмастерьев братьев Дмитрия и Леонтия Костоусовых, Алексея Королькова и др.

Новый, четырехугольный в плане Гостиный двор был окружен каменными стенами с башнями по углам и четырьмя проездными воротами. Внутри Гостиного двора по периметру его стен были расположены в два яруса торговые помещения. Помещения второго яруса выходили на крытую галерею, парапеты и столбы которой были украшены ширинками, цветными изразцами и расписаны красками. Главные. или Красные, ворота Гостиного двора были выстроены в виде трехъярусной башни с проездами внизу и служебными помещениями во втором и третьем ярусах. Третий ярус ворот завершался восьмигранной шатровой башней, увенчанной золоченым государственным гербом. У основания восьмерика башни были поставлены еще четыре декоративные шатровые башенки. Ворота были отделаны резным камнем, изразцами и расписаны красками, проезды вымощены каменными плитами.

Среди скученной деревянной застройки Китай- города особенно контрастно выделялись белые стены и башни Гостиного двора, шатры которых были покрыты белым железом. Нарядная отделка его главных ворот приводила в восхищение иноземных «гостей», которые описывали новое сооружение как «наилучшее во всей Москве» (И. Кильбургер).

По образцу московского Гостиного двора, но с учетом некоторых чисто местных особенностей строится обширный Гостиный двор в Архангельске (1668—1684 гг.) — крупнейшем центре заморской торговли. Архангельский Гостиный двор состоял из двух окруженных каменными стенами отдельных дворов — для русских и для иноземных купцов; площадь между ними замыкалась крепостными стенами с проездными башнями в центре (рис.28). Строительство Гостиного двора велось московским зодчим — каменных дел подмастерьем Дмитрием Старцевым, по чертежам, присланным из Москвы. Частично сохранившиеся до нашего времени постройки архангельского Гостиного двора свидетельствуют о том, что их устройство и декоративная отделка, по-видимому, были близки архитектуре несохранившегося московского Гостиного двора.

  Ансамбль Гостиных дворов

Рис.28. Ансамбль Гостиных дворов (1667—1684 гг.) в Архангельске. (чертеж 1694 г.);
а — фрагмент южного фасада;
б — разрез.

Построенные во второй половине XVII в. и сохранившиеся до нашего времени каменные жилые дома богатых горожан в Пскове, Ярославле, Гороховце и других городах имеют планировку, типичную для деревянных хором, построенных в "две связи", т. е. в две клети, разделенные сенями. Так же как северные крестьянские избы, они имеют подклет и крыльцо с лестницей во второй этаж, расположенное обычно со двора. Дом б. Лапина. так называемая «Солодежня», в Пскове (рис.29), как и дом б. Серина в Гороховце , относится к этому типу. В серинском доме, построенном на возвышенном берегу Клязьмы и обращенном к реке главным фасадом, имеется светлица, поставленная на каменных столбах крыльца, образующих открытые арочные проемы перед широкой лестницей во второй этаж.

  Дом Лапина

Рис.29. Дом Лапина (середина XVII в.) в Пскове ( реконструкция Ю.П. Спегальского)
а — дворовый фасад; б — разрез; в — план второго этажа

 Дом Шумилиной в Гороховце

Рис.30. Дом Шумилиной в Гороховце

В доме б. Шумилиной в Гороховце применен новый плановый прием: отдельные помещения поставлены в ряд с общими сенями и крыльцом, расположенным с дворовой стороны здания. Такой прием внутренней планировки давал возможность перекрыть сомкнутыми сводами ряд соседних помещений без применения железных связей. Над арочными проемами крыльца, как и в серинском доме, устроена небольшая светлица (рис.30). Оба дома сохранили нарядные карнизы вверху и профилированные тяги в середине стены. Окна жилого этажа обрамлены богатыми кирпичными наличниками, между тем как оконные и дверные проемы подклета — нижнего, служебного, этажа — не имели декоративной обработки.

 Дом  Иванова в Ярославле

Рис.31. Дом Иванова в Ярославле

Дом б. Иванова в Ярославле (рис.31) — жилой дом состоятельного горожанина второй половины XVII в. — близок по своему плану к лапинскому и серинскому домам. Расположенные в центре просторные сени разделяют его на две половины: в одной помещается парадный зал, во второй — жилые комнаты. Все помещения первого и второго этажей перекрыты сомкнутыми сводами; окна и двери имеют полукруглые проемы. Во двор выходило деревянное крыльцо с лестницей, которая вела в сени второго этажа.

Каменные палаты не сразу привились как постоянные жилые комнаты: долгое время они служили лишь в качестве парадных помещений— для приема гостей и семейных торжеств. Нередко рядом с каменными палатами существовала деревянная изба или хоромы, в которых обычно предпочитали жить богатые владельцы каменных палат.

Особый отпечаток лежит на жилых домах Пскова XVII в. — Лапина, Трубинского, Поганкиных палатах и некоторых других, — хотя мы находим в них и обычные элементы русского жилого дома XVII в.: жилые комнаты вверху и служебные внизу, строго последовательное расположение комнат в плане, крыльца, лестницы, небольшие оконные проемы и сводчатые перекрытия внутренних помещений. Однако на всем этом лежит печать местной архитектурной традиции: отсутствие поэтажного членения стены, горизонтальных тяг и лопаток, карниза и цоколя, наружных лестниц и перекрытых нарядными шатрами крылец.

Наиболее выдающийся из сохранившихся памятников жилой архитектуры этого времени — палаты торговых людей Поганкиных в Пскове (рис.32). Точная дата постройки этого здания неизвестна, но в исторических документах оно впервые упоминается в середине XVII в. Возможно, что некоторые его части были выстроены и раньше.

   Паганкины палаты в Пскове

Рис.32. Паганкины палаты в Пскове

Наружные фасады здания не имеют входов. Главный вход, устроенный со двора, ведет в обширные сени второго этажа. По обеим сторонам сеней расположен ряд проходных, различных по площади комнат, имеющих двойное освещение — со двора и с улицы, перекрытых сомкнутыми сводами с распалубками над небольшими оконными проемами. Эти комнаты, служившие, видимо, торговыми помещениями, сообщаются с нижними складскими помещениями посредством лестниц, устроенных внутри стен. В толще стен расположены и уборные, оборудованные специальными гончарными трубами. Древний пол был настлан из дубовых деревянных шашек, уложенных прямо по песчаному настилу над сводами нижнего этажа. Третий этаж, возможно, был отведен под жилые помещения. Он лучше освещен и не имеет сводчатого перекрытия.

Есть основания предполагать, что Поганкины палаты, так же как и другие псковские жилые дома, имели верхние деревянные жилые этажи, которые не сохранились до нашего времени. В древней Руси наиболее здоровым и теплым считалось деревянное жилье. Деревянные покои, поставленные на каменном основании, были менее опасны и в пожарном отношении.

Фасады Поганкиных палат лишены типичных для московской архитектуры лопаток, карнизов и наличников. Глубокие оконные проемы расположены по фасаду без какой-либо системы, обрамлены простым уступом, создающим игру света и тени на гладкой плоскости стены. Отсутствие наружных входов и расположение небольших оконных проемов главным образом в верхних этажах придают зданию крепостной характер. Прочность, суровая простота и замкнутость от внешнего мира — черты, характерные для архитектурного образа Поганкиных палат.

Простота и строгость новгородской и псковской архитектуры во второй половине XVII в. под влиянием московской архитектуры начинают уступать место декоративной нарядности. Об этом свидетельствуют нарядные наличники окон домика при Софийской звоннице в Новгороде, а также дома б. Яковлева в Пскове, где проемы окон завершаются двумя полуциркульными арочками с нарядной гирькой в центре (рис.33). Для богатых слоев городского населения московская архитектура становится образцом для подражания. Вместе с тем московские декоративные приемы получают в провинции своеобразную художественную переработку, как это видно на примере яковлевского дома.

   Окна дома Яковлева в Пскове ( XVII в.)

Рис.33.Окна дома Яковлева в Пскове ( XVII в.)

В жилой архитектуре XVII в. особое место занимают монастырские кельи. Здесь применялась обычно типовая секция, состоявшая из двух жилых ячеек, объединенных общими сенями. Большие корпуса монастырских келий состояли из ряда таких секций. Так, одноэтажный корпус Успенского монастыря в Александрове (1662—1671 гг.) включал 50 отдельных келий.

Более парадный облик имеют монастырские постройки, предназначенные для приездов царской семьи. Сохранившееся нарядное крыльцо таких палат, построенных в 1650— 1652 гг. в Саввином-Сторожевском монастыре, близ Звенигорода, говорит о богатом декоративном убранстве этих построек по сравнению с обычными корпусами монастырских келий (рис.34). Такие же нарядные крыльца часто имели и монастырские церкви.

   Крыльцо Царицыных палат

Рис.34. Крыльцо "Царицыных палат" в
Саввином-Сторожевском монастыре
близ Звенигорода(1650-1652 гг.)

Показателем сильно возросшего удельного веса каменной жилой архитектуры в общем строительстве XVII в. является заметное влияние ее на церковное зодчество, появление в церковных зданиях нарядного декоративного убранства, характерного для жилой архитектуры. Нарядная и красочная архитектура хором, перенесенная на церковные здания, придает им праздничный облик, но вместе с тем создает некоторую дробность и измельченность архитектурных форм крупных сооружений.

В архитектуре жилых домов этого времени, кроме Пскова, где еще прочно сохраняются местные особенности, характерно членение наружных стен лопатками и междуэтажными тягами. Размещение лопаток по фасаду следует определенному правилу: лопатки всегда находятся на углах зданий и в местах примыкания внутренних стен к наружным. Такое устройство наружных лопаток является, по-видимому, пережитком конструктивного приема в деревянных стенах, рубленных «в обло». В дальнейшем лопатки стали заменяться приставными полуколонками на стенах и тройным пучком полуколонок на углах. Подобный прием подчеркивания наружных углов здания широко применялся и в церковном зодчестве.

Для русской кирпичной декорации XVII в. характерны немногочисленность основных элементов, из которых она состоит, и умение мастеров достигать большого разнообразия декоративных композиций путем многообразных сочетаний этих немногих элементов. Кирпичный архитектурный узор, иногда сплошным ковром покрывающий стены зданий, является образцом высокого мастерства в виртуозном использовании декоративных возможностей кирпичной кладки. В архитектурном убранстве фасадов характерно сочетание выпуклых деталей и глубоких впадин между ними — прием, рассчитанный на сильные контрасты светотени, еще более подчеркивающий нарядную декоративность стен (рис.35).

   Церковь Вознесения в Суздале(1695 г.). Деталь портала.

Рис.35. Церковь Вознесения в Суздале(1695 г.). Деталь портала.

Характерной особенностью архитектуры XVII в. является ее красочность, обусловленная разнообразным сочетанием кирпича и белого камня, раскраской деталей, широким применением цветных изразцов и поливной черепицы. Среди зелени и деревянной городской застройки контрастно выделялись побеленные стены церквей, отделанные цветными изразцами, с позолоченными главами, красные кирпичные стены крепостных сооружений с белокаменными деталями, причудливые кровли хором с шатровыми крыльцами и высокими теремами.

Если в XVI в. декоративное обрамление окон и дверей не играло существенной роли в архитектуре здания, то в XVII в. особенно широкое распространение получила нарядная декорация оконных наличников и порталов как церковных, так и гражданских зданий. Наличники окон обычно имели завершение в виде кокошников, трехлопастной кривой и других, более сложных форм. Порталы дверей и оконные проемы обрамлялись полуколонками, выполненными из белого камня или лекального кирпича и ярко раскрашенными. Здание завершали подобием классического антаблемента, состоявшего из архитрава, фриза и карниза, причем каждая последующая часть антаблемента нависала над нижней, создавая сильный вынос. Иногда архитраву предшествовал нарядный пояс из поребрика, а фриз состоял из отдельных квадратных ширинок с фигурным вырезом или цветным изразцом внутри, как это имеет место в церкви Троицы в Никитниках.

На примере ярославских, псковских, карго- польских, муромских и ростовских построек мы видим художественное разнообразие русской архитектуры середины XVII в., связанное как с особенностями быта, природы, так и с художественными традициями местного народного искусства. Архитектура провинции находилась в постоянной. тесной связи с ведущей архитектурой столицы, но местные отличия, особенно в деталях декоративного убранства зданий, всегда были выражены ярко и своеобразно, без копирование московских образцов.

После длительного периода хозяйственной разрухи в первой четверти столетия в течение всего XVII В. продолжается дальнейшее усовершенствование строительной техники. С середины XVII в. улучшается качество кирпича и кирпичной кладки, разрабатываются гораздо более смелые, чем в XVI в., сводчатые конструкции, увеличиваются в размерах и освобождаются от столбов внутренние помещения, в строительстве широко используется железо, уменьшается толщина стен, увеличиваются размеры и количество оконных и дверных проемов, большое распространение получают открытые галереи и парадные лестницы.

В середине XVII в. развивается производство готовых сборных деревянных домов различных размеров, которые покупались в разобранном виде, перевозились и собирались на месте постройки. В Москве существовал специальный рынок по продаже сборных домов, расположенный за стенами Белого города. На этом рынке можно было приобрести также и отдельные строительные детали — дверные колоды, окончины, желоба и т. д.

Каменное строительство этого периода, как церковное, так и гражданское, отличалось большим разнообразием архитектурных типов и форм, исключительной нарядностью архитектурного убранства и живописностью композиции.

В планировке каменных жилых домов наблюдалась тесная связь с приемами, характерными для деревянного зодчества. Как и в деревянной архитектуре, жилые покои ставились обычно на подклете, в котором размещались кладовые, кухни и другие хозяйственные помещения. Наличие подклетов вызывало необходимость в устройстве парадных наружных лестниц с крытыми площадками и крыльцами, архитектурные формы которых были близки к их деревянным прототипам. Устройство подклетов широко применялось и в церковном зодчестве, где они часто служили складами для товаров, более удобными и лучше защищенными от пожаров и хищений, чем в каком-либо другом месте.

Развитие мануфактурного, крупного ремесленного производства, внутренней и внешней торговли вызвало строительство в Москве и других городах каменных промышленных, торговых и складских помещений. К строительству утилитарных сооружений привлекаются известные зодчие, резчики по камню и художники. Характерной особенностью архитектуры торговых и производственных сооружений является большое внимание, которое уделяется их художественному облику. В этом сказалась одна из наиболее привлекательных национальных черт русской архитектуры—стремление придать художественно-выразительный характер не только жилым и общественным сооружениям, но и постройкам самого утилитарного назначения.

Наряду с красочностью и нарядностью декоративного убранства в архитектуре этих сооружений ранее, чем в жилых и культовых зданиях, проявляется стремление к регулярности плана и строгой симметрии в композиции фасада. Эти новые черты в древнерусском зодчестве, в которых, несомненно, отразились новые, рационалистические, черты мировоззрения, связанные с зарождением буржуазных отношений внутри феодального общества, получили особенно яркое развитие в архитектуре конца XVII в.

Усиление торговых и культурных связей с Западом получило отражение в архитектуре в виде интереса к достижениям "фряжского", или западноевропейского, искусства, что раньше всего сказалось в живописи ярославских и московских церквей. С середины XVII в. в русской архитектуре широко распространяется творческая переработка западных классических ордеров и архитектурно-декоративных приемов, получивших в последующих произведениях талантливых русских мастеров свободное творческое истолкование, далекое от классических правил и канонов.

В начало