Эмблема
Футер

К XIV в. «град Москва», заложенный Юрием Долгоруким в 1156 г., превращается в столицу крупного княжества, которое соперничает с могущественной Тверью. Быстрому восстановлению Москвы после страшного 1238 г., когда татары «люди избиша... а град и церкви святые огневи предаша», содействовало выгодное географическое положение на пересечении торговых путей, приток населения в более защищенные от набегов иноземных захватчиков районы междуречья Оки, Клязьмы и Москвы, а также ее политика объединения Руси для борьбы с поработителями.

Исторически закономерный рост престижа Москвы, превращение ее в политический и культурный центр Руси явились результатом поддержки народных масс, освободительной борьбы московских князей с захватчиками и реакционным боярством.

Немаловажное значение имело также единение московских князей с духовенством, которое видело в них союзников в своем стремлении к отделению русской церкви от греческой и превращению ее в идейный гегемон.

Крупной политической победой Москвы было перенесение в 1323 г. из Владимира кафедры русских митрополитов. Успехи Москвы закрепила дальновидная политика Ивана Калиты (1325-1340 гг.). При нем начинается монументальное строительство столицы.

На высоком мысу между реками Москвой и Неглинной, среди деревянных изб и храмов, подымается в 1326 г. белокаменный Успенский собор — место погребения митрополитов. Через три года неподалеку от него ставится церковь-колокольня Иоанна Лествичника, которая выполняет ответственную роль дозорной башни. Наконец, в 1333 г. Иван Калита возводит каменный Архангельский собор — усыпальницу великих князей. Группа каменных зданий определила место Соборной площади Кремля — административно-политического центра столицы. Западную часть площади замкнули постройки великокняжеского двора (рис. 1). Два белокаменных собора как бы символизировали могущество духовной и светской власти Великого княжества Московского.

Схема расширения Московского Кремля

Рис.1. Схема расширения Московского Кремля в XII—XV вв.
1-деревянный тын Москвы до 1156 г.;
2-деревянные стены Москвы, построенные кн. Юрием Долгоруким в 1156 г.;
3-дубовые стены Кремля, построенные вел. кн. Иваном Калитой в 1339— 1340 гг.;
4-каменные стены, построенные при вел. кн. Дмитрии Донском в 1367 г.;
5- ныне существующие стены Кремля, построенные вел. кн. Иваном Васильевичем III в 1485— 1495 гг.;
6-примыкавшие к Кремлю части стен Китай-города (построены в 1534— 1538 гг.) и Белого города (построены в 1586—1593 гг.),а также дворцовая стена, построенная в 1499 г.;
7-каменные стенки у рва и вдоль Москвы-реки;
8— каменные церква м палаты;
9-плотины запруд р. Неглинной (устроены в 1514—1516 гг.)
1-Успенский собор;
2-колокольня Ивана Великого;
3- церковь Спаса на Бору;
4- Архангельский собор;
5- Благовещенский собор;
6- Грановитая палата;
7-терема;
8- Патриаршие палаты

Закрепляя авторитет молодого стольного города и готовясь к битвам с Золотой Ордой, Иван Калита расширяет территорию Кремля и обносит ее в 1339 г. дубовыми стенами. Продолжая политику сплочения всех национальных сил для решительного сражения за независимость Руси, Дмитрий Донской (1359— 1389 гг.) сооружает вокруг Кремля в 1367 г. белокаменные стены, превращая его в мощную крепость.Наступил 1380 г., и объединенные Москвой русские рати сошлись на Куликовом поле в смертельной схватке с извечным врагом. Блестящая победа Дмитрия Донского над полчищами хана Мамая еще более возвеличила Москву в глазах современников и содействовала подъему самосознания формирующейся русской нации.

Идеи общерусского патриотизма находили отражение в раннемосковском искусстве, которое продолжало традиции владимиро-суздальской художественной культуры, политику владимирских князей, претендовавших на роль «самовластцев». Москва выступает как наследница великодержавной власти Киева и Владимира. Она возрождает белокаменное строительство, отличающееся великолепием и силой идейного воздействия. Ширятся посады Москвы, усиливаются связи с различными землями, на подступах к столице возникает кольцо монастырей; строится Набережный терем, возводится церковь Рождества Богородицы на Сенях (1393 г.). В конце XIV в. летописец с гордостью записывает: «...град Москва велик и чюден и много людей в нем».

Архитектурные памятники ранней Москвы почти все исчезли в результате последующих перестроек столицы, имевших целью усиление ее престижа. Поэтому особое значение приобретают чудом уцелевшие нижние части белокаменной Рождественской церкви на Сенях (рис. 2). Ее стены и своды, выложенные из тщательно отесанных блоков, свидетельствуют об успешном освоении каменного мастерства. Показателен очень красивый перспективный портал, выполненный в духе традиций владимиро-суздальского зодчества. Характерно, что московские мастера как бы отбирают из художественного наследия Владимира те детали, в которых отразились общерусские архитектурные тенденции конца XII — начала XIII в. Завершению портала придана килевидная форма арок, имевшая аналогии в деревянном зодчестве. Колонки его украшены обычными для деревянных столбиков «дыньками».

Западный портал церкви Рождества

Рис.2. Западный портал церкви Рождества
Богородицы на Сенях (1393 г.) в Московском Кремле.
а- общий вид; б- фасад и разрез

Более полное представление о постройках ранней Москвы дает Успенский собор на Городке в Звенигороде (1399 г.), возведенный князем Юрием Звенигородским, претендовавшим на великокняжеский престол. Это четырех- столпный одноглавый трехапсидный храм с хорами для князя. Возведенный на высокой круче над Москва-рекой, он уже издали привлекает внимание четкостью своих геометрических форм. Стройные тонкие лопатки с приставленными к ним полуколонками равномерно членят близкий к кубу объем. Все прясла стен равны между собой (рис. 3).

Западный портал церкви Рождества

Рис.3. Успенский собор на Городке (1399 г.) в Звенигороде.
а — разрез; б — план; в — аксонометрия ( реконструкция П. Н. Максимова)

Мастера, построившие собор в Звенигороде, не сочетают композицию фасадов с конструктивно-пространственной структурой храма. Фасадные членения, их размеры не соответствуют внутренним столбам. Видимо, поэтому в интерьере отсутствуют лопатки, что придает ему большую целостность, чему способствуют также отнесенные к северной и южной стенам простые квадратные столбы. Замечательна тектоника Успенского собора на Городке, в котором слились воедино устойчивость владимирских храмов и органичность завершения полоцко- смоленских и псковских церквей. «Собирательница земли русской»— Москва и в своих архитектурных творениях объединяет достижения различных художественных школ.

Опираясь на профилированный цоколь, степенно подымаются глухие без оконных проемов стены. Их монументальную гладь оживляют только пятна резных порталов. На значительной высоте стена утоняется, отступает внутрь и образует горизонтальный отлив, подчеркнутый, как и во владимирских памятниках, резным поясом. Но это не роскошный аркатурный фриз, а три простые орнаментальные полосы, напоминающие подзоры богатых хором. Участки стен выше резного пояса имеют еще одно вертикальное членение, переходящее в профилировку закомары, и зрительно ослаблены оконными проемами. Стена как бы теряет свою весомость и начинает устремляться вверх, объединяясь со сводчатым завершением, из которого, словно пестик цветка, вырастает глава (рис. 3).

В килевидные покрытия закомар врезаются диагональные сводики, облегчающие сток осадков и все вместе упирающиеся в постамент барабана, образованный уступами сводов и окруженный кокошниками. «Симфония» килевидных форм, начатая «трехголосием» перспективных порталов, поддержанная «мелодией» оконных обрамлений и завершенная мощным «аккордом» закомар и кокошников, придает храму торжественно-праздничный облик.

Немалую роль в развитии московского зодчества сыграли монастыри. Среди них особое место занимает Троице-Сергиев монастырь, основанный Сергием Радонежским. Этот духовный пастырь не чуждался мирских забот и во многом способствовал укреплению власти московских князей.

Он проявил незаурядные дипломатические способности и в деле примирения князей — противников Москвы. Поддержал Сергий также призывы московских князей к борьбе с Золотой Ордой и даже отправил с Дмитрием Донским двух богатырей в рясах — Пересвета и Ослябю.

Троицкий собор и Духовская церковь Троице-Сергиева монастыря

Рис.4. Троицкий собор и Духовская церковь
Троице-Сергиева монастыря в Загорске в конце XV в.
(реконструкция В. И. Балдина)
а- общий вид; б- фасад и разрез

В 1422 г. начинается строительство Троицкого собора в укрывшейся среди лесов Троице-Сергиевой обители. Храм возводился как усыпальница «крепкого душой и твердого верой» Сергия. По типу и характеру отдельных форм этот собор является аналогом Успенского собора на Городке. Однако замечательное умение русских каменных дел мастеров придавать однотипным, во многом каноническим храмам неповторимые своеобразные черты ярко проявилось и здесь. Монастырский храм как монумент духовной силе Сергия значительно отличался от княжеского, преисполненного светского изящества и аристократической гордыни.

Тяжело, но уверенно подымается глава над массивным каменным объемом Троицкого собора. Нечто мемориальное ощущается в приземистых стенах, наклоненных внутрь. Впечатлению необычайной мощи, духовной крепости способствует особая вещественность массы стен (рис. 4). Тонкие, незначительно выступающие лопатки, плоскостная резьба фриза, единичные, лишенные обрамлений маленькие проемы не нарушают ее целостности. Монументальность зданию придают также горизонтальные членения, сдерживающие развитие храма в высоту. Мощный цоколь, характерный для раннемосковских церквей, опоясанный лентой профилей, образует первую сильную горизонталь, второй служит трехчастный резной пояс, почти смыкающийся с аналогичным резным завершением апсид; третья горизонталь получается вследствие дополнительного отступа стены на уровне низа закомар. Линия обреза стены протянулась на высоте капителей и связала словно расползающиеся пологие закомары, образующие два яруса килеобразных форм.

Замечательно у народных мастеров чувство художественного единства, гармонии. Если в стройном Успенском соборе в Звенигороде килевидные закомары устремлены вверх, образуя упругую, динамичную форму, то закомары тяжеловесного Троицкого собора, словно придавленные непомерной тяжестью, растянулись по горизонтали и с трудом «набирают» высоту. Любопытна и такая деталь, как орнаментика аналогичных резных трехполосных фризов. В монастырском храме центральное место в орнаменте занимает крест, повторенный бесконечное количество раз (рис. 5).

Троицкий собор в Загорске.

Рис.5 Троицкий собор (1422 г.) в Загорске. Современный вид (фото А. А. Тица)

Важным новшеством в раннемосковских храмах было появление иконостаса. Прежде пространство храма воспринималось все сразу, и крестово-купольная структура, с ее центричностью, логически развивалась как в экстерьере, так и в интерьере. Поставленный перед восточными столбами иконостас перенес внимание молящихся на него, нарушив архитектурную целостность внутреннего пространства. Иерархический строй икон с фигурами, обращенными к Христу, как бы оторвался от стен храма, перестал составлять единую с ним символическую картину мироздания с залитой светом верхней частью — небесной церковью и затемненными нижними участками интерьера — земной церковью (рис. 6).

Троицкий собор в Загорске.

Рис.6.Схема построения русского иконостаса
на рубеже XIV—XV вв.

Живописное асимметричное расположение окон Троицкого собора с пониженными проемами в западных пряслах северной и южной стен связано с появлением иконостаса и желанием более равномерно его осветить.

Наиболее ярко черты нового в московской иконописи проявились в творчестве гениального Андрея Рублева (около 1360—1430 г.), с именем которого связаны фрески Успенского собора на Городке и иконостас Троицкого собора. Характерный представитель эпохи национального самосознания русского народа, он сумел преодолеть аскетизм византийской живописи и косность богословской догматики. Его просветленные образы человеческой красоты, близкие и понятные народу, прославляющие земной мир, встают в один ряд с гуманистическими произведениями мастеров итальянского Возрождения.

С прославленным мастером, создавшим непревзойденный образ «Троицы», в котором иконографическое содержание уступило место идее согласия и необходимости самопожертвования во имя блага людей, связывается и возведение Спасского собора (около 1425—1427 гг.) Андроникова монастыря. В этом монастыре, основанном еще в середине XIV в. учеником Сергия — Андроником, провел свои последние годы Андрей Рублев, а «потому его участие в замысле этого праздничного и одухотворенного произведения русского зодчества весьма вероятно.

В Спасском соборе особенно заметны тенденции Москвы к собиранию всего прогрессивного в художественном наследии удельных княжеств и формированию общерусской архитектуры. В основу его конструктивно-пространственного решения положена схема четырехстолпного храма с пониженными угловыми ячейками; эта схема знаменовала еще в домонгольский период стремление русских мастеров отойти от византийских канонов и создать более динамичную, эмоциональную композицию церкви, лучше отвечающую эстетическим представлениям русских людей. Словно сочетая творческие искания многих поколений зодчих, создавших Пятницкий храм в Чернигове и построивших десятки церквей с пониженными угловыми ячейками в Новгороде и Пскове, с московским приемом объединения основного объема с главой при помощи многочисленных кокошников,— строители собора Андроникова монастыря создают целостное столпообразное сооружение.

Нижний объем Спасского собора (рис. 7) уже не производит впечатления единой статичной массы. Преобладает ощущение динамичного развития архитектурного сооружения вверх. Мастера акцентируют центричность композиции. Нарастание объемов развивается органично от периферии к центру. Динамичные, устремленные ввысь килевидные формы, ритмически чередуясь, словно подхватывают стройную главу. Ощущению взлета способствует треугольное расположение окон на фасадах, отвечающее ступенчатому построению всей композиции, а также двухъярусность лопаток в средних пряслах фасадов.

Спасский собор Андроникова монастыря

Рис.7. Спасский собор (около 1425—1427 гг.) Андроникова монастыря.

Детали московской архитектуры (высокий цоколь, капители лопаток, кокошники) хорошо сочетаются с конструктивно-пространственной системой крестообразных храмов Пскова, с утонченной формой аркатуры барабана и городчатого карниза, присущих владимиро-суздальским памятникам.

Подобно живописи Андрея Рублева, в храме Андроникова монастыря проявляется гуманистическое начало, масштаб собора приближен к человеку, его многоплановая пластичная форма, оживленная светотеневыми контрастами, с ярким красочным пятном фрески над западным фасадом лишена аскетичности, она — дань земной красоте, близкой народным идеалам.

Рассмотренные выше памятники раннемосковского зодчества показывают, что в начале XV в. великокняжеские зодчие уже хорошо освоили технику каменного строительства и выработали на основе передовых традиций других художественных школ свой архитектурный почерк, созвучный напряженному периоду освобождения от монголо-татарского ига и преодоления сопротивления бояр Твери и Новгорода усилению Москвы. В оптимистических образах, динамичности уверенно подымающихся ввысь форм, их триумфальности нашел своеобразное отражение подъем национального самосознания народа.

************************

Годы феодальной раздробленности подходили к концу, в недрах художественных школ удельных княжеств закладывались основы общенациональной архитектуры. Обособленность русских княжеств, трагедия их разорения в период монголо-татарского порабощения задержали поступательное развитие национальной архитектуры. Оборвалась блестящая нить владимиро-суздальского зодчества, угасла черниговская школа, замерла художественная жизнь Киева и Смоленска, но достигнутые их безвестными строителями успехи не пропали даром. Они преломлялись в творчестве новгородских и псковских каменных дел мастеров и во многом были возрождены строителями Москвы.

В тяжелые времена монголо-татарского господства преобладающим типом культового здания становится небольшой четырехстолпный одноглавый храм. Резко уменьшившееся воздействие византийской церкви, нарушение культурных взаимосвязей способствовали усилению местных художественных традиций. Объединение русского народа в борьбе за национальную независимость, усиление роли средних слоев городского населения, возникновение вечевых республик содействовали проникновению в каменное зодчество элементов народного художественного мировоззрения.

Начавшийся в XII в. процесс творческой переработки канонического типа крестово-купольного храма получает в XIV—XV вв. свое завершение. В разных княжествах он проходит по-разному,знаменуя проникновение в той или иной мере народных идеалов в отвлеченный богословский образ церкви.

Немаловажную роль в формировании различных архитектурных школ сыграли практические приемы разбивки очертания плана на земле и определения высотных размеров постройки, которые применяли местные строительные артели. Эти приемы «размерения основания», определявшие основные соотношения частей будущего здания, являлись профессиональными секретами и передавались от мастера к мастеру.

Наличие различных мер длины способствовало использованию в строительной практике отвлеченных соотношений между частями сооружения. Взаимосвязь частей между собой достигалась либо простой системой кратных отношений, либо путем выполнения несложных последовательных геометрических построений с помощью веревки и колышков. В качестве исходной величины для ряда отношений или системы построений могли служить мерные эталоны в виде пояса, цепи, шеста. Часто единицей для взаимосвязанных отношений служил размер подкупольного квадрата, толщина стены или длина храма.

Сохраняя типологическую схему постройки и принципы ее объемно-пространственного построения, зодчий мог изменять в определенной мере пропорциональные отношения, придавая ей черты индивидуальности. Многообразие архитектурных форм, различия художественных образов характерны для зодчества Руси периода феодальной раздробленности.Как далеки от византийского прототипа новгородские кончанские храмы с поскатными деревянными покрытиями, величественные в своей простоте, каким теплом и человечностью веет от псковских церквей, как-то особенно по-домашнему окруженных пристройками и крылечками, мало отличающихся от жилых зданий, с самобытными, то грандиозными, то миниатюрными звонницами.

Как много технической сметки в различных вариантах сводчатых покрытий с приподнятыми подпружными арками или ступенчатыми сводиками, изменившими объемно-пространственную структуру храма. Какая творческая энергия окрыляла мастеров каменного дела, когда они дерзновенно нарушали традиционность статичного, почти кубического объема храма с позакомарным покрытием и создавали ступенчато-нарастающие, динамичные массы с органично вырастающей из них главой.

Сколько нужно было таланта, чтобы внести в декор каменной культовой постройки обыденные детали, почерпнутые из сокровищницы деревянного зодчества, и тактично ввести их в каменные строения.

До наших дней дошло ничтожно мало. Почти ничего не сохранилось от памятников могущественной соперницы Москвы — Твери. Унесло время древнейшие сооружения Ростова и Рязани, погребены под землей храмы Смоленска, Галича и других древнерусских городов. Но далеко не полная картина развития зодчества Руси говорит о нарастании самобытных черт и о том, что Москва с конца XIV в. становится средоточием всех творческих сил.

Раннемосковское искусство впитало высокие общенародные идеалы, связанные с объединительной миссией Москвы, ставшей знаменем освободительной борьбы русского народа. Понятно, что и раннемосковская архитектура заложила первые камни в фундамент общерусского зодчества. Динамичное построение храмов по вертикали, включение элементов народного узорочья, более житейская трактовка образа церкви, введение иконостаса — вот далеко не полный вклад московских каменодельцев, который получил в дальнейшем творческое развитие.

В начало