Эмблема
Футер

Сложение и укрепление централизованного Русского государства происходило в обстановке острой борьбы между служилым дворянством и родовой боярской знатью, стремившейся сохранить свои феодальные привилегии и независимость по отношению к центральному правительству. Борьба между прогрессивными идеями общерусской государственности и реакционными феодально-удельными пережитками достигла особой остроты при Иване IV Грозном (1539— 1585 гг.). Этот исторически прогрессивный период в истории Русского государства совпадает с периодом высшего расцвета древнерусского зодчества.

Укрепление единого Русского государства происходило в условиях непрерывной борьбы с внешними врагами: с татарскими ханствами, откуда велись опустошительные набеги на восточные и южные окраины страны, с враждебными западными соседями и в том числе с немецким Ливонским орденом, стремившимися всемерно ослабить растущую мощь молодого государства, захватить пограничные русские земли, закрыть Русскому государству доступ к Балтийскому морю и изолировать Русь от Западной Европы.

В связи с этой международной обстановкой в русской архитектуре XVI в. большой удельный вес приобретает крепостное строительство. С подчинением отдельных земель и княжеств Москве последняя берет на себя заботы по обеспечению безопасности всей территории объединенного государства. Если в период феодальной раздробленности Руси в каждом отдельном княжестве был свой центр обороны, то в XVI в. при строительстве новых и реконструкции старых укреплений наблюдается стремление создать единую общегосударственную систему обороны. Отсюда становится понятным то значение, которое московское правительство придавало организации системы укрепленных оборонительных линий с ее крупнейшими звеньями — засечной чертой на юго-востоке и обширным строительством городских и монастырских крепостей как вокруг Москвы, так и на северных и западных окраинах страны.

Огромные средства, труд, умение и изобретательность были положены на то, чтобы защитить обширные границы Русского государства. В то время как укрепления южных и восточных границ против кочевников в основном состояли из засек, на западном рубеже, учитывая военную технику противника, строились каменные крепости, составлявшие непрерывный укрепленный пояс от Старой Ладоги до Смоленска. Устройство такой системы военно-оборонительных сооружений уже в XVI в. достигло на Руси большего совершенства по сравнению с Западной Европой, где практика укрепленных поясов появилась значительно позднее.

Строительство каменных крепостей в это время занимает значительное место в истории русской архитектуры. К ним в первую очередь относятся кремли Нижнего-Новгорода (1500— 1511 гг.), Тулы (1514—1521 гг.), Коломны (1525—1531 гг.), Зарайска (1531 г.), Казани (1556 и 1594 гг.), Астрахани (1587—1589 гг.) и Смоленска (1595—1602 гг.), сохранившиеся лучше других.

С целью охраны и расширения границ Русского государства на северо-востоке Иван Грозный дал в 1558 г. жалованные грамоты купцам Строгановым на владение обширными территориями Приуралья, за что Строгановы обязаны были строить укрепленные города-остроги на Урале и в Западной Сибири.

В государственную оборонительную систему входили и монастыри, среди которых особенно выделяются своей крепостной архитектурой Псково-Печерский монастырь на западной границе, Соловецкий монастырь — крайний форпост Русского государства на севере — и расположенный на северо-западе Кириллов-Белозерский монастырь.

Южная граница была укреплена грандиозным сооружением — Засечной чертой. Последняя шла по Оке от Нижнего-Новгорода через Серпухов на Тулу и Козельск. В середине XVI в. создается вторая линия Засечной черты вдоль южной границы, от Алатыря на востоке до Путивля на западе. Позднее, с расширением границ Русского государства в XVII в., была построена самая южная и наиболее грандиозная Засечная черта, начинавшаяся на реке Каме и через Симбирск, Тамбов и Воронеж доходившая до Белгорода.

Засечная черта включала многочисленные укрепленные города, деревянные остроги, связанные друг с другом непрерывной, сложной и разнообразной системой укреплений, при устройстве которых максимально использовались естественные препятствия в виде рек, болот, чащи лесов. Эта укрепленная полоса, оберегаемая специальной засечной стражей, имела в глубину до 2—3 км, а в местах сплошных лесов достигала и значительно большей глубины. Она препятствовала продвижению врага и служила убежищем для населения во время набегов кочевников.

Укрепления типа Засечной черты имели традиции в отдаленном прошлом русского народа. Ее древнейшим прообразом была сплошная оборонительная система из земляных валов, построенная еще в X в. для защиты южных границ древнерусского государства от опустошительных набегов кочевников. Необычайный масштаб и практическая важность этого грандиозного строительства, оберегавшего мирный труд русских людей, укрепляли авторитет московского правительства не только внутри страны, но и за ее пределами.

Стройная разветвленная система русских крепостей XVI в. свидетельствует о большой творческой работе древнерусских архитекторов по укреплению и защите родины. Наиболее выдающимся результатом этой деятельности было создание ряда каменных кремлей отдельных городов на основе дальнейшего развития градостроительных принципов, заложенных в строительстве Московского Кремля.

Участившиеся с середины XV в. нападения Ливонского ордена, стремившегося захватить русские земли у побережья Финского залива, заставляют московское правительство обратить особое внимание на усиление оборонительного пояса на северо-западе. Одновременно со строительством Московского Кремля перестраиваются с учетом новых требований «огненного боя» старые укрепления Новгорода, Великих Лук, Пскова, Изборска, Копорья, Старой Ладоги, а в 1492 г. закладывается «на немецком рубеже» новая крепость Ивангород.

Ивангород был построен на высоком холме восточного берега реки Нарвы, в 12 км о г Финского залива, напротив военной базы Ливонского ордена и крупного торгового порта Нарвы (рис.1). Выстроенная в продолжение одного лета из местного известняка, новая крепость имела квадратный план с башнями по углам. Она сразу же стала важнейшим узлом обороны северо-западных рубежей Русского го¬сударства. Уже в 1496 г. первоначальная крепость была значительно расширена, сохранив в плане форму вытянутого прямоугольника с четырьмя круглыми башнями по углам. В 1507 г. произошло дальнейшее расширение крепости, которая постепенно превратилась в укрепленный город с многочисленными постройками для гарнизона, церковью, двором наместника, жилыми домами для торговых и мастеровых людей.

Крепость Ивангород

Рис.1. Крепость Ивангород (1492-1507 гг.)

Своей геометрически правильной планировкой Ивангород существенно отличался от других русских крепостей, имевших исстари сложившуюся свободную, асимметричную планировку и композицию. Суровая простота и лаконичность объемной композиции архитектурного ансамбля, свободно раскинувшегося на вершине холма, создавала выразительный образ неприступной твердыни, охранявшей рубежи молодого Русского государства.(рис.2) Господствующий над окружающим пространством силуэт крепости, стены и башни которой были увенчаны двурогими зубцами, отличался стройностью и соразмерностью пропорций, крупным масштабом крепостных сооружений, по сравнению с тесным и грузным комплексом Ливонского замка, рас¬положенного на противоположном берегу реки.

Крепость Ивангород

Рис.2. Крепость Ивангород (1492-1507 гг.)
А.Остатки укреплений 1492 г.
B. Замок
C. Большой Боярший город
D. Передний город
E. Боярший вал или Гронверк
1. Набатная башня
2. Верхняя башня
3. Отводная или Восьмиугольная башня
(Старая Воротная башня)
4. Новая (Водяная) башня
5. Широкая башня
6. Провиантская башня
7. Колодезная башня с тайником
8. Пороховая башня
9. Воротная башня и Ивангородские вороты
10. Башня наместника
11. Длинношеяя башня
12. Развалины Арсенала
13. Тайник и батарея "Капонир"
14. Успенская церковь
15. Никольская церковь
16. Амбар XVII в.
17. Пороховой погреб

На примере этого замка, а также расположенной южнее, против Изборска, ливонской крепости Нейгаузен можно видеть, что они имели иную оборонительную систему, где главную роль в архитектурном комплексе крепости играл донжон— специальное сооружение, в котором укрывались феодал и его ближайшее окружение. Расположенные вокруг центрального сооружения стены и башни находились под огневым контролем донжона, в то время как оборонительная система Ивангорода, как и других русских кре¬постей, была рассчитана на оборону крепости в целом и каждой башни в отдельности. Как и в других древнерусских крепостях, в планировке Ивангорода всесторонне учтены естественные стратегические выгоды местности. Водное пространство реки и обрывистые склоны холма — все было использовано для того, чтобы увеличить обороноспособность крепости и сделать ее неприступной. Новый в русской архитектуре тип геометрически правильной планировки после постройки Ивангорода получил дальнейшее развитие в крепостном зодчестве, особенно в тех случаях, когда сооружение возводилось заново на сравнительно ровном месте.

После Московского Кремля одним из наиболее мощных крепостных сооружений был кремль Нижнего-Новгорода, построенный в 1500 — 1511 гг. Расположенный на высоком волжском берегу, при впадении Оки в Волгу, он господствовал над рекой и городом (рис.3).

 Кремль  в Нижнем Новгороде.

Рис.3. Кремль (1500-1511 гг.) в Нижнем Новгороде.

Стены кремля, образующие в плане неправильный многоугольник, имели в длину больше 2 км и были поставлены с учетом сложного рельефа местности, спускаясь уступами к берегу Волги более чем до половины берегового ската. Участки крепостной стены со слабой естественной защитой, а также углы и повороты стены были укреплены мощными башнями. Около стен, в местах, где они не были защищены крутыми естественными откосами, был выкопан глубокий ров с мостами у ворот. Въезд в кремль был че¬рез проездные башни-ворота, из которых главная проездная башня имела отводную стрельницу, или предмостное укрепление, с каменным мостом через ров.

Стены и башни Нижегородского кремля выложены из большемерного кирпича (30х14х8 см) с заполнением внутри бутом и щебнем; отдельные участки стены имеют белокаменную кладку. С внутренней стороны стена образует сплошную аркаду, на которой устроена боевая площадка, называвшаяся «мостом» или «обрезом». Стена, имеющая в основании 4,7 м ширины, несколько сужается кверху, образуя небольшой откос снаружи, отделенный от верхней, строго вертикальной, части белокаменным поясом-полувалом — по типу стен Московского Кремля. Высота стены с зубцами изменяется в зависимости от рельефа местности в пределах от 12 до 15 м, а башен — от 18 до 22 м. Стены и башни завер¬шались прямоугольными зубцами, верхняя плоскость которых была украшена выложенным из кирпича декоративным элементом в виде «ласточкина хвоста». Вдоль всей стены над боевым «мостом» была устроена двускатная тесовая кровля, а башни имели деревянные шатровые кровли (рис.4).

 Кремль  в Нижнем Новгороде.

Рис.3. Кремль (1500-1511 гг.) в Нижнем Новгороде.

В 1511 г. каменные стены и башни нового кремля опоясали высокий холм правого берега Волги. Уже через два года после постройки Нижегородский кремль успешно выдержал первую осаду и в течение последующих столетий, неоднократно подвергаясь нападениям и осадам, он ни разу не был взят врагом.

В это же время были обновлены и частично расширены старые укрепления Пскова, создававшиеся в продолжение XIV—XV вв. Характерная черта системы псковских укреплений — забота о защите не только административно-политического центра города, но и торгово-ремесленного посада. Псковские укрепления перестраивались при участии населения города, организованного в «концы» и «улицы». Стены и башни Пскова, выложенные из местного плитняка и валунов, охватывали как самый Псковский кремль, называвшийся Кромом, так и посады — Средний город, Запсковье и Окольный город, — имея общее протяжение около 10 км . Средняя высота стен равнялась 12 м при толщине 4 м. Проездные ворота, помимо башен, защищали «захабы» — особые пристройки, затруднявшие врагу доступ к воротам и предо¬хранявшие их от артиллерийского огня. Крепостные стены завершались широкими прямыми зубцами и имели сплошной обход поверху, крытый деревянным навесом. Доступ в город по реке Пскове преграждался в двух местах мощными дубовыми решетками.

О крупном масштабе псковских укреплений дают наглядное представление сохранившиеся круглые угловые башни — Гремячая и Покровская. Последняя имела характер бастиона — самостоятельного укрепленного пункта. Ее диаметр равен 25 м, а высота стен с пятью ярусами бойниц составляла около 15 м. Гремячая башня (рис.5), построенная в 1525 г., имела также пять ярусов бойниц и общую высоту около 20 м при диаметре 15 м. Башни были перекрыты деревянными шатровыми кровлями со смотровыми вышками. В простой и суровой архи-тектуре псковских укреплений, лишенных каких- либо декоративных архитектурных деталей, сказались особенности псковской архитектурной школы.

 Гремячая башня Псковского кремля (1525 г.)

Рис.5. Гремячая башня Псковского кремля (1525 г.)

Кремль Тулы по сравнению с другими древними кремлями дошел до нашего времени в относительно хорошем состоянии. Построенный в 1514—1521 гг. и входивший в систему укреплений Засечной черты, Тульский кремль наряду с Ивангородом представляет собой пример одного из ранних русских крепостных сооружений с геометрически правильным построением плана. Применение прямоугольной схемы в плане оказалось возможным благодаря его расположению на ровной площадке, вдоль берега реки Упы. Площадь его около 5,5 га, а общая длина крепостных стен превышает 1 км при средней высоте стен от основания до верха зубцов около 11м.

В центре кремля возвышался собор, с которым были композиционно связаны кремлевские стены и башни, расположенные вокруг него в строгой симметрии (рис.6). Четыре круглые башни по углам и пять квадратных башен по периметру делят стену крепости на девять отдельных отрезков, или прясел. Вокруг стен был устроен ров, наполненный водой, через который перекидывались подъемные мосты перед проездными башнями. Высокие прямоугольные башни, являющиеся одновременно и проездными воротами, расположены в центре трех сторон кремля. Все проезды имели двойные дубовые, окованные железом ворота, а некоторые — еще и железные решетки, «герсы», которые опускались и поднимались при помощи специального устройства — ворота.

  Генеральный план	Тульского кремля и	посада конца XVI в.

Рис.6. Генеральный план Тульского кремля и посада конца XVI в.

Другая выдающаяся крепость на южных подступах к столице была построена на высоком мысу при впадении реки Коломенки в Москву- реку. Коломна была пограничным городом Московского государства и крупным узлом важных торговых путей. Поэтому укрепления Коломенского кремля по своей мощи не уступали Московскому Кремлю. План каменной крепости Коломны (1525—1531 гг.) образует многоугольник, своими очертаниями связанный с рельефом местности (рис.7). Непосредственно к кремлю примыкала главная, Торговая площадь города, а вокруг нее располагались жилые кварталы посада. Крепостные стены Коломны, имевшие около 2 км в окружности, достигали 18—21 м высоты. Они имели 17 башен, из которых три являлись главными проездными воротами в крепость и по своему оборонительному устройству были близки Спасской башне Московского Кремля. Стены Коломенского кремля выложены из камня и облицованы кирпичом (32Х16Х Х8 см), а цокольная часть была облицована тесаным белым камнем.

  Рис.8. Схема Коломенского Кремля.

Рис.7. Схема Коломенского Кремля.

Белокаменный Успенский собор, построенный еще при Дмитрии Донском, возвышался на центральной площади кремля, ограниченной с одной стороны постройками двора епископа, а с другой — деревянными хоромами государева двора. Оба двора представляли собой сложный комплекс жилых и служебных построек, объединенных между собой сенями и переходами. Внутри кремля располагались монастыри, боярские усадьбы и дома богатых купцов и служилых людей. Среди деревянной застройки кремля контрастно выделялись каменные храмы и стройные шатры деревянных церквей.

Мощные укрепления Коломны дополнялись системой монастырей-крепостей, осно¬ванных еще при Дмитрии Донском. Расположенные близ Коломны, при впадении Москвы-реки в Оку, Голутвин монастырь и Бобренев монастырь на противоположном от кремля берегу реки Москвы являлись частью оборонительно-крепостной системы, в которой существенную роль играла Ока. Весь ее берег от Коломны до Серпухова был особенно тщательно укреплен, так как у Каширы и Серпухова Ока была легко проходима вброд. Коломна и Серпухов, белокаменный кремль которого, построенный в 1556 г., не сохранился до нашего времени, с их пригородными монастырями были важнейшими звеньями в цепи укреплений, прикрывавших подступы к Москве со стороны заокских южных степей, так называемого Дикого поля(рис.8).

   Вид на Коломенский Кремль

Рис.8. Вид на Коломенский Кремль

Одновременно со строительством укреплений вне Москвы возводились новые крепостные сооружения и в самой Москве, еще более изменившие архитектурный облик центра города. С усилением экономического значения торгово-ремесленного посада столицы обеспечение его защиты стало делом государственной важности.

В 1535—1538 гг. под руководством архитектора Петрока Малого и при участии всего населения Москвы были построены крепостные стены и башни Китай-города. Большой посад, или Китай-город, был главным торговым центром столицы. Здесь располагались гостиные дворы русских и иноземных купцов и главная торговая площадь, примерно на месте современной Красной площади. Начинаясь у Никольских ворот Кремля, новая каменная стена шла на восток, вверх по течению реки Неглинной, до современной площади Дзержинского, там поворачивала к Москве-реке, затем поворачивала к Кремлю и шла вдоль берега Москвы-реки до Беклемишевской башни. Общая протяженность новой стены была больше 2,5 км.

Высота стен Китай-города в среднем не превышала 9 м при толщине больше 6 м. Огромная толщина стен объясняется тем, что внутри их для установки пушек был сделан ряд глубоких ниш — печур,— наружная стена которых имела не более 2,5 м толщины. Необычайная толщина стен дала возможность сделать наверху широкую, больше 4 м, боевую площадку. Подобно кремлевским стенам они имели отверстия для нижнего (подошвенного), среднего и верхнего боя и, кроме того, навесные бойницы—машикули. Укрепления Китай-города включали 12 башен разнообразной формы: круглых, прямоугольных и многогранных . Башни были значительно выдвинуты из плоскости стены для лучшего продольного обстрела(рис.9).

   Панорама Китай-города в Москве

Рис.9. Панорама Китай-города в Москве, 1887 год

Главная торговая часть столицы, помимо крепостных стен, с восточной стороны была защищена также рвом с подъемными мостами у проездных башен. Укрепленная территория Китай- города составляла больше 60 га.

Ансамбли Кремля — административно-политического центра Москвы — и Китай-города — ее торгового центра — объединились, таким образом, в единое целое, будучи оба опоясаны каменными стенами. Кремль отличался более высокими стенами и башнями, господствующим положением на высоком холме и монументальными зданиями Соборной площади. Китай-город занимал более обширную площадь и обладал стенами большей протяженности. Архитектурным центром Москвы стал ансамбль Кремля и Китай-города.

Оборонительную систему городов-крепостей дополняли монастыри-крепости. Их деревянные оборонительные сооружения в это время заменяли каменными и приспособляли к новым требованиям военной техники. По своим размерам они, как правило, меньше укрепленных городов. Их расположение отличается исключительной живописностью, а архитектура крепостных стен и других монастырских построек тесно связана с окружающей природой. В XV—XVI вв. монастыри продолжают распространяться на север и восток, подчиняя своему экономическому и культурному влиянию окружающее население. Около монастырских стен вырастают посады, создаются новые промысловые и торговые центры. В общей системе государственной обороны монастыри служили своеобразными опорными пунктами.

Выдающийся крепостной ансамбль представлял собой расположенный на берегу Сиверского озера Кириллов-Белозерский монастырь (рис.10), каменные крепостные сооружения которого были возведены в первой четверти XVI в. Укрепления монастыря были значительно перестроены и расширены позднее — после того, как старые стены монастыря выдержали длительную осаду польско-литовских интервентов в начале XVII в. Как и другие крупные монастыри-крепости, Кирилловский монастырь имел постоян¬ный гарнизон из стрельцов.

 Кириллов-Белозерский монастырь в Вологодской области.

Рис.10. Кириллов-Белозерский монастырь в Вологодской области.

Кириллов-Белозерский монастырь с самого основания состоял из двух монастырей: Большого с Успенским собором в центре и подчиненного ему Малого, или Горнего, монастыря, расположенного рядом. Крепостные стены мощным кольцом окружали многочисленные культовые, жилые и хозяйственные сооружения обоих монастырей. Небольшая речка протекала внутри монастырской крепости, проходя сквозь отверстия с железными решетками в нижней части крепостной стены. Крепостные башни XVI в. имеют нарядную обработку в виде выложенных из кирпичу узорчатых поясков, характерных для псковской и новгородской архитектуры. Внутри Малого монастыря сохранилось каменное здание «больничной палаты» — редкий образец гражданской архитектуры XVI в.

Крепостной ансамбль Борисоглебского монастыря близ Ростова относится к первой половине XVI в.; он строился под руководством ростовского мастера Григория Борисова. Мастер Борисов дал здесь новую планировку монастырского ансамбля. В центре близкого к квадрату плана монастыря расположена открытая прямоугольная площадь, вокруг которой размещены главные монастырские здания — собор (1522— 1524 гг.), трапезная (1524—1526 гг.), звонница и кельи. Зодчий также впервые в русской архитектуре поставил две башни по сторонам главных ворот — прием, характерный для западно¬европейского крепостного зодчества. Крепостные стены монастыря с надвратной церковью, расположенной между двумя башнями главных ворот, построены в 1545 г. (рис.11). но их декоративное убранство относится к XVII в. Архитектурный ансамбль Борисоглебского мона¬стыря свидетельствует о широком творческом диапазоне древнерусского мастера, который блестяще справился здесь с самыми разнообразными архитектурными задачами.

 Борисоглебский монастырь в Ярославской области.

Рис.11. Борисоглебский монастырь в Ярославской области. Зодчий Григорий Борисов. Главные ворота с надвратной церковью (1545 г., декоративная отделка 1680 г.)

В это же время были перестроены деревянные укрепления некоторых монастырей на ближайших подступах к Москве, замененные новыми, каменными — огнестойкими и технически более совершенными. Были заново выстроены стены и башни Троице-Сергиева монастыря (1540— 1550 гг.), Иосифова-Волоколамского монастыря (1543—1566 гг.), в конце XVI в. — укрепления Пафнутьева-Боровского монастыря (рис.13) и др.

 Пафнутьев-Боровский монастырь в Калужской области.

Рис.13. Пафнутьев-Боровский монастырь в Калужской области.

Псково-Печерский монастырь, расположенный на границе с Ливонией, входил в систему укреплений западных рубежей Русского государства. Выложенные из местного плитняка крепостные стены и башни монастыря построены в 1553—1565 гг., во время войны с Ливонским орденом. В старых документах монастырь именовался «городом», т. е. крепостью, и подобно Кирилловскому монастырю имел постоянный военный гарнизон, артиллерию и другое вооружение. В архитектуре укреплений Печерского монастыря, как и в Никольской церкви, построенной одновременно с ними, отчетливо сказались простота и суровость псковской архитектурной школы.

  Большая звонница в Псково-Печерском монастыре.

Рис.14. Большая звонница в Псково-Печерском монастыре.

Псково-Печерский монастырь. Башня

Рис.15. Псково-Печерский монастырь. Башня

В архитектурном ансамбле Печерского монастыря особенно примечательно умелое использование сложного рельефа местности. Глубокий овраг, пересекающий территорию монастыря, использован для устройства подземной монастырской церкви и других обширных и сухих подземных помещений в его южном склоне. Ручей, протекающий по дну оврага, снабжал крепость водой, протекая сквозь железные ре¬шетки в нижней части крепостных башен (рис.15). Построенная одновременно с монастырскими укреплениями Никольская церковь (1365 г, рис.16), при сооружении которой был остроумно использован сложный рельеф местности, кроме церковного помещения, звонницы и перехода на крепостные стены вверху, имеет также проездные ворота внизу и ряд служебных помещений в подцерковье.

 Псково-Печерский монастырь. Надвратная Никольская церковь (1565 г.).

Рис.16. Псково-Печерский монастырь. Надвратная Никольская церковь (1565 г.)

Соловецкий монастырь, основанный в первой половине XV в., подобно Кириллову-Белозер¬скому монастырю был центром хозяйственной и культурной колонизации необжитых и малонаселенных окраин Русского государства (рис.17,18). Расположенный на одном из островов Белого моря, монастырь приобрел особенно важное торговое и стратегическое значение во второй половине XVI в., когда был открыт морской путь для торговых отношений с европейскими странами через Белое море.

  Соловецкий монастырь. Панорама.

Рис.17. Соловецкий монастырь. Панорама

  Ансамбль  Соловецкого монастыря.

Рис.18.Ансамбль Соловецкого монастыря.

Во второй половине XVI в. деревянные постройки и укрепления монастыря постепенно заменяются каменными. В 1552—1557 гг. строится каменная Успенская церковь с примыкающей к ней одностолпной трапезной палатой, по своей площади близкой к Грановитой палате Москов¬ского Кремля (площадь зала 475 м2, диаметр круглого столба в центре палаты 4 м(рис.19,20).

  Соловецкий монастырь.

Рис.19. Центральный комплекс Соловецкого монастыря. Слева- комплекс Успенской церкви с трапезной палатой. Справа – Спасо-Преображенский собор.

  Ансамбль  Соловецкого монастыря.

Рис.20. Столб трапезной палаты.

Двухстолпный в плане Преображенский собор (1558—1566 гг.) поставлен на высоком подклете, его массивный кубический объем с четырьмя башнями-приделами по углам и восьмигранным барабаном центральной главы господствовал в общей застройке монастыря. Стены собора, толщина которых достигает 4 м, выложены с некоторым откосом наподобие крепостных стен и лишены оконных проемов внизу. В толще южной стены устроена лестница, ведущая в башни - приделы, поставленные над сводами основного здания и соединенные между собой галереей. К восточной стене собора пристроены приземистые помещения для алтаря.

Статичность композиции здания усилена массивными лопатками на фасадах, горизонтальным завершением объемов вместо традиционных закомар, почти полным отсутствием декоративного убранства. Устройство приделов в виде башен с обходной галереей по верху стен собора, монументальные, выложенные с откосом, глухие внизу стены здания — все это придавало архитектурному облику собора крепостной характер. Своеобразие архитектурной композиции соловецкого собора трудно объяснить потребностями культового характера; правильнее предположить, что в данном случае большую роль играли соображения военно-оборонительные, так как монастырь в это время не имел еще каменных стен и башен и неоднократно подвергался разбойничьим нападениям морских пиратов из Скандинавии.

   Фрагмент кладки крепостных стен(1584-1594 гг.)

Рис.21. Фрагмент кладки крепостных стен(1584-1594 гг.)

Для монастырских крепостных ансамблей особенно характерен живописный силуэт стен и башен, окружающих разнообразные монастырские постройки, которые обычно располагаются вокруг главного собора. Реки, озера и специально устроенные пруды использовались монастырями не только в хозяйственных целях; они имели также важное значение и в оборонительно-крепостной системе, дополняя ее естественными водными препятствиями.

Монастырские ансамбли древней Руси замечательны не только своими крепостными сооружениями. В богатых монастырях стали возводить из камня не только крепостные и культовые здания. В монастырском строительстве получил также широкое распространение известный еще с XV в. архитектурный тип одностолпной каменной трапезной палаты.

Монастырская трапезная представляла собой каменное двухэтажное здание, имевшее во втором этаже обширную палату со столбом посредине подобно Грановитой палате Московского Кремля. К палате примыкали небольшая церковь и хозяйственные помещения. Главный зал трапезной служил общей столовой, внизу располагались кухня, хлебопекарня и подсобные помещения. Трапезные иногда имели воздушное отопление, как, например, в Калязинском и Боровском монастырях: нагретый воздух снизу, из кухни, через особые каналы подавался в верхний зал.

   Трапезные палаты

Рис.22. Трапезные палаты :
а — Пафнутьева-Боровского монастыря (1511 г.) в Боровске;
б — Андрони¬кова монастыря (1504—1506 гг.) в Москве;
в — Макаръевского монастыря (1525—1530 гг.) в Калягине

Наружная архитектура трапезных XVI в. отличается большой простотой (рис.22). Их фасады только иногда членятся лопатками, как, например, в построенных Григорием Борисовым трапезных монастырей Борисоглебского (1524— 1526 гг.) и Макарьева в Калягине (1525— 1530 гг.). Гладкая поверхность стены служит фоном для скромных оконных наличников, иногда украшается вверху декоративным узорчатым поясом и профилированной тягой на середине высоты стены, как в трапезной Пафнутьева монастыря в Боровске (1511 г.), или нарядным карнизом, под которым идет фриз из керамичеих плиток, как в трапезной Андроникова монастыря в Москве (1504—1506 гг.). Здание трапезной покрывалось деревянной кровлей, обычно довольно высокой, вследствие значительной ширины здания.

Сооружение обширных каменных трапезных палат свидетельствовало о существенных изменениях в монастырской жизни. Скромность, затворничество и аскетизм — все то, к чему в свое время стремились Нил Сорский и его последователи, — уже не были больше ее отличительными признаками. С укреплением феодально-крепостнических отношений монастыри стали крупнейшими землевладельцами, во власти которых сосредоточилось около трети всей годной к обработке земли в государстве и огромное количество приписных крестьян. Монастыри вели также обширную торговлю рыбой, солью и хлебом.

Рост крупного церковного землевладения, основанного на эксплуатации крепостного населения, и развитие торговых операций способствовали накоплению огромных богатств в монастырях и постепенному превращению церковной организации в реакционную силу, охранявшую свои классовые интересы и привилегии.

XVI в. резко обостряются классовые противоречия, приводящие к стихийным крестьянским восстаниям против феодального гнета. Крепостные стены богатых монастырей строились не только для обороны от нападения внешних вра¬гов, они были рассчитаны также и на защиту монастырских богатств на случай крестьянских восстаний, направленных против феодальной эксплуатации.

В архитектуре монастырских построек северо- западной Руси, особенно в декоративном убранстве фасадов, преобладают псковские и новгородские мотивы, как это можно видеть в постройках Кириллова-Белозерского и Псково-Печерского монастырей. Вместе с тем после окончательного включения в состав централизованного Русского государства Новгорода (1478 г.) и Пскова (1510 г.) архитектура в этих городах, имевших древние архитектурные традиции, начинает постепенно терять свои местные специфические особенности и все более приобретает общерусский характер.

Этот процесс сравнительно быстро идет в Новгороде, где уже в XV в. наблюдался некоторый застой в развитии архитектуры, повторявшей в новых постройках старые приемы и ранее выработанные художественные формы. Этот застой был обусловлен реакционными взглядами правящей боярской верхушки, стремившейся возродить в монументальном зодчестве культ новгородской старины в противовес прогрессивным, общерусским тенденциям московской архитектуры. Начиная с XVI в., в новгородском зодчестве все более отчетливо выступают новые черты, свидетельствующие о своеобразной переработке новгородскими мастерами композиционных приемов и художественных форм московской архитектуры.

Московский Успенский собор послужил прообразом для Преображенского собора Хутынского монастыря в Новгороде, выстроенного в 1515 г. В других новгородских постройках XVI в., как, например, в церкви Бориса и Глеба на Торговой стороне (1536—1537 гг. , рис.23), собора Сыркова монастыря (1548— 1554 гг.), церкви Никиты (1555—1556 гг.) и ряде других, можно также видеть характерные черты московской архитектурной школы в виде устройства гульбищ, позакомарной системы покрытия, килевидной формы закомар, арочек в декоративном убранстве фасадов и т. д.

 Церковь Бориса и Глеба на Торговой стороне в Новгороде.

Рис.23. Церковь Бориса и Глеба на Торговой стороне в Новгороде.

Единственная новгородская постройка XVI в., отличавшаяся новизной архитектурной композиции, — церковь Григория в Хутынском монастыре (1535—1538 гг.) — не сохранилась до нашего времени, и о ней можно судить только по летописным источникам. Известно, что это была церковь «под колоколы», типа Ивановской церкви-колокольни Московского Кремля, одноглавая, восьмигранная в плане и «в высоту велми высока». Известно также, что она была построена артелью тверских каменщиков, «болшому имя Ермола», без участия местных, новгородских, мастеров.

Дмитриевский собор в Гдове

Рис.24. Дмитриевский собор в Гдове. Реконструкция

В противоположность Новгороду в Пскове значительно дольше удерживались местные конструктивные и художественные особенности. Как мы уже видели раньше, здесь продолжалась дальнейшая разработка композиционных и конструктивных приемов, оказавших известное влияние и на московскую архитектуру конца XV и начала XVI вв.

В псковском культовом зодчестве XVI в. преобладает тип четырехстолпного, одноглавого храма с тремя апсидами, перекрытого системой ступенчатых сводов. Фасады храмов имеют традиционное трехчастное членение лопатками и завершаются восьмискатным пофронтонным покрытием. Верхние части барабанов и апсид украшают узорными поясками, оконные проемы вверху обрамляют «бровками». Дмитриевский собор в Гдове (1540 г.; рис.24) является наиболее простой по композиции и типичной по своему декоративному убранству постройки псковского стиля.

Как и раньше, церковные постройки здесь отличаются скромными размерами, но постепенно они окружаются разнообразными пристройками в виде приделов, папертей и крылец, как это имеет место в церкви Успения с Пароменья (1521 г.) или Николы со Усохи (1536 г.). В Троицкой церкви села Доможирки, расположенного на берегу Чудского озера, впервые в псковской архитектуре по сторонам основного здания храма появляются два симметрично поставленных придела. Благодаря этому архитектурная композиция здания приобретает новые черты симметрии и некоторой парадности внешнего облика, ранее не свойственные псковской архитектуре (рис.25).

  Троицкая церковь в с.Доможирка  близ Гдова

Рис.25. Троицкая церковь в с.Доможирка близ Гдова (XVI вв)

Следует отметить также одну конструктивную особенность церкви в селе Доможирке, встречающуюся и в других псковских и новгородских храмах, — систему кладки венчающих частей здания, напоминающую кладку из пустотелых блоков, роль которых выполняют простые глиняные горшки. С целью облегчения веса стен барабанов последние выложены из чередующихся рядов кирпича и горшков. Эти горшки служат голосниками-резонаторами, улучшающими акустические свойства здания (рис.26).

  Кладка барабана

Рис. 26. Кладка барабана

Немало живописности придают псковским церквам сооружения для подвески колоколов — звонницы. Псковские звонницы, заменявшие собой сложные и дорогостоящие колокольни, составляли неотъемлемую часть псковского архитектурного пейзажа. В зависимости от веса и размера колоколов столбы звонниц имели различную толщину, арки пролетов — различную ширину. Звонницы устраивались либо на стенах или папертях храма, как в церкви Воскресения со Стадища (1532 г.; рис. 27), либо в виде отдельных сооружений, нижняя часть которых использовалась иногда под складские помещения, как, например, у церкви Богоявления в Пскове. Псковские звонницы представляют собой пример архитектурного сооружения, в котором большая художественная выразительность достигнута предельно простыми и лаконичными средствами.

Церковь Воскресения со Стадища в Пскове(1532 г.)

Рис.27. Церковь Воскресения со Стадища в Пскове(1532 г.)

Органическое сочетание практической целесообразности и художественной выразительности составляет характерную черту псковской архитектурной школы. Величайшее искусство псковских мастеров сказалось в умелом использовании художественных возможностей самых простых строительных материалов — известковой плиты и штукатурки. В этом отношении псковские постройки достигают высокого художественного совершенства, которого иногда лишены богато украшенные архитектурные произведения, выполненные из разнообразных и дорогих материалов.

*****************************

Образование централизованного государства и сопутствовавший этому процессу подъем национального самосознания русского народа после окончательного освобождения от татарской зависимости создали необходимые предпосылки для дальнейшего развития русской культуры и развертывания обширного государственного строительства. В этих условиях естественно возникновение нового архитектурного типа — высотного сооружения, храма-памятника, который является наиболее ярким архитектурным выражением нового этапа в развитии Русского государства.

Церковь Вознесения в Коломенском, построенная в подмосковной царской усадьбе на берегу Москвы-реки, была одним из первых сооружений такого рода. По своей высоте (около 62 м с крестом) церковь в Коломенском превосходила все предшествующие ей высотные сооружения в русской архитектуре. Высотная архитектурная композиция коломенской церкви в своей основе связана с народными традициями деревянного зодчества, что подтверждает летопись, отмечая, что она построена «вверх на деревянное дело».

Мы не находим близких прототипов — архитектурных предшественников церкви в Коломенском, стремясь проследить, как постепенно складывались основные характерные черты этого выдающегося произведения русского зодчества. Однако развитие архитектурных форм не всегда идет простым эволюционным путем: постепенное накопление на первый взгляд незаметных коли¬чественных изменений приводит к глубоким качественным изменениям. Это можно было наблюдать и на заре развития русского зодчества, когда вскоре после сложения могущественного древнерусского государства, в X—XI вв. быстро достигло необычайного расцвета монументальное каменное зодчество древней Руси.

Ведущее значение крепостной архитектуры в XVI в. сказалось и в церковном зодчестве. Так, самый башнеобразный характер храмов обнаруживает общее родство их с крепостными башнями, с дозорными вышками. Возможно, что некоторые из них выполняли одновременно и функции сторожевых башен.

Церковь Вознесения в Коломенском (рис.28) была построена в 1532 г., как предполагают, в честь рождения долгожданного наследника Василия III — будущего царя Ивана Грозного. Крестообразный план церкви имеет прямоугольные выступы со всех сторон, по ширине равные половине стороны основного квадрата (рис.29). Особенность плана составляют строгая центричность и отсутствие в нем существенного признака культового здания — апсид. Он напоминает план древних деревянных церквей «о двадцати стенах».

  Церковь Вознесения (1532 г.) в Коломенском

Рис.28. Церковь Вознесения (1532 г.) в Коломенском

Здание выстроено из кирпича (средний размер 30х14х8 см). Почти все архитектурные детали выполнены из белого камня. Вертикальный объем расчленен по высоте на три части: стоящий на подклете четверик, над ним восьмерик и, наконец, шатер с плоской главкой на небольшом барабане. Конструктивный прием перехода от четверика к восьмерику сходен с системой ступенчатых арок: в углах четверика устроены разгрузочные арки, переброшенные с опоры на опору и стянутые кольцом железных связей. Шатер выложен из кирпича, с незначительным отступом каждого последующего ряда по отношению к предыдущему. Устройство светового восьмерика и двойных угловых оконных проемов (рис.29) обусловливает равномерную освещенность внутреннего пространства церкви. Внутреннее помещение храма, вследствие большой толщины стен, занимающих около 2/з площади застройки, незначительно. Массивные стены здания дали возможность устроить в их толще хорошо освещенную лестницу, которая у основания шатра продолжена железной цепью, позволяющей подниматься до самой главки башни.

  Церковь Вознесения в Коломенском

Рис.29. Церковь Вознесения в Коломенском;
а — восточный фасад; б — разрез; в — план.

Внутри здания каменный шатер примерно на 2/3 его высоты завершен сомкнутым сводом. Отсутствие росписей подчеркивает архитектурную простоту и скромность отделки интерьера.

Большая высота и обилие света, падающего сверху, создают впечатление необычайной воздушности небольшого внутреннего помещения храма-памятника.

Скульптурность и динамичность архитектурного образа сооружения достигнуты благодаря тому, что отдельные объемы башни не имеют явно выраженных горизонталей. не членятся резко друг от друга, а плавно переходят один в другой при посредстве промежуточных композиционных звеньев — закомар и кокошников. Архитектурный образ сооружения, простой и ясный, стремительный и монументальный, резко отличается от композиции культовых построек более раннего времени.

Церковное назначение здания не определяло в данном случае планировку и архитектурную композицию сооружения: об этом свидетельствуют незначительная площадь внутреннего помещения, не соответствующая огромной массе всего сооружения и обширным наружным террасам-гульбищам, а также отсутствие апсид. Расположение церкви Вознесения в ансамбле усадьбы подчеркивает ее значение как монумента: она не связана с дворцом и, следовательно, не была интимной дворцовой церковью, так как вынесена за ворота усадьбы.

  Церковь Вознесения в Коломенском

Рис.30 Фрагмент восьмерика церкви Вознесения
в Коломенском

Стройная башня церкви в Коломенском, поставленная на крутом берегу Москвы-реки, господствует над окружающей природой; она словно вырастает из высокого холма над рекой, с которым связана террасой и открытыми лестницами. Широкая наружная терраса-гульбище, обходящая вокруг церкви, была в XVI в. открытой: верхняя площадка ее была окружена только парапетом. С гульбища, на котором устроено «царское место» в виде белокаменного трона, открывается исключительный по живописности вид на Москву-реку, далекие леса, поля и луга ее противоположного, низкого, берега.

В архитектуре церкви Вознесения можно наглядно видеть, как древнерусские мастера творчески перерабатывали классические архитектурные формы, впервые появившиеся на Руси в архитектурном убранстве кремлевского Архангельского собора. Углы здания обработаны пилястрами различной ширины, отдаленно напоминающими классический ордер, подобием антаблемента. капителями и базами (рис.30).

Необычайная архитектура церкви в Коломенском была высоко оценена современниками. Летопись пишет о ней: «бе же церковь та велми чюдна высотою и красотою и светлостию, такова нс бывала преже того в Руси». Художественная выразительность, конструктивная смелость, динамичность архитектурного образа до сих пор поражают в этом величайшем памятнике древнерусского искусства. В церкви Вознесения сочетаются лучшие достижения древнерусской архитектуры. Цельность и органичность форм, связанных с глубокой идейной насыщенностью архитектурного образа, отразившего народную, патриотическую идею независимости и торжества русской государственности, огромная сила эмоционального воздействия и гармоничная связь с окружающей природой позволяют отнести это сооружение к числу величайших памятников мирового зодчества.

Архитектура церкви Вознесения оказала огромное влияние на последующее развитие русского зодчества. Тип стройной высотной композиции в ансамбле стал с этого времени характерным для городской, сельской и монастырской архитектуры.

  Собор Софии в Вологде(1568-1570 гг.)

Рис.31. Собор Софии в Вологде(1568-1570 гг.)

После постройки кремлевского Успенского собора (1475—1479 гг.) в архитектуре городских и монастырских соборов отчетливо заметно стремление зодчих подражать его величавому и торжественному архитектурному облику. Это можно видеть и в уже упоминавшемся соборе Хутынского монастыря в Новгороде (1515 г.), и в соборе Новодевичьего монастыря в Москве (1524—1525 гг.), и в городском Софийском соборе в Вологде (1568— 1570 гг.; рис.31), и в Успенском соборе Троице-Сергиева монастыря (1585 г.), так же как и в ряде других монастырских городских соборов. Но одновременно с этим стремлением сохранить традиционный тип пятиглавого соборного храма в XVI в. шел процесс творческой переработки крестовокупольной системы не только приходских церквей, но и традиционного архитектурного облика соборного, т. е. главного монастырского или городского, храма.

Новые черты в архитектурной композиции здания монастырского собора, отмеченные выше в соборе Рождественского монастыря в Москве, получают дальнейшее развитие в белокаменном соборе Успенского монастыря в Старице, построенном в 30-х годах XVI в.(рис.32). Хотя старицкий собор сохранил традиционное пятиглавие и четырехстолпный, трехапсидный план, а в его декоративном убранстве заметно влияние московского Успенского собора (аркатурный пояс с оконными проемами между колонками. обработка порталов и барабанов глав), в целом его сложная пирамидальная архитектурная композиция принципиально отлична от массивного и статичного объема кремлевского собора. Зодчий старицкого собора развивал по существу композиционный принцип собора Рождественского монастыря , подчернуто выделив центральную главу, поставленную на высоком постаменте, при пониженных угловых частях здания. Однако если в Рождественском соборе этот композиционный прием создал единый пирамидальный, скульптурный объем сооружения, то в данном случае — вследствие постановки четырех дополнительных глав на пониженных угловых частях здания — применение того же композиционного приема привело к усложнению и некоторому расчленению единого архитектурного объема на группу из пяти соподчиненных объемов, создающих более богатую и динамичную композицию целого. Этот прием, который только наметился в соборе Успенского монастыря в Старице, получил дальнейшее развитие в храме Иоанна Предтечи в селе Дьякове и блестящее завершение в архитектурной композиции собора Покрова на Рву (Василия Блаженного) в Москве.

Собор Успенского собора в Старице

Рис.32.Собор Успенского собора в Старице (1530-е годы)

  Рис.33 Церковь Иоанна Предтечи в с. Дьяково (1547 г.)

Рис.33 Церковь Иоанна Предтечи в с. Дьяково (1547 г.)

Основной элемент архитектурной композиции церкви в селе Дьякове (рис.33), расположенном рядом с Коломенским и бывшем также подмосковной царской усадьбой, составляет восьмигранная башня в центре, увенчанная плоским куполом (по-видимому, не сохранившим своей первоначальной формы) на высоком, окруженном кокошниками барабане. Группировка пяти отдельных башен по диагоналям плана составляет существенное композиционное новшество плана дьяковской церкви и предвосхищает будущую группировку башен Покровского собора (Василия Блаженного) в Москве. Средняя башня дьяковской церкви господствует над четырьмя меньшими, ее окружающими, вследствие чего композиция здания имеет несомненную связь с архитектурной композицией старицкого собора и традиционным пятиглавием. Благодаря контрастному сопоставлению главной и четырех малых башен достигнуто впечатление большой монументальности. Преобладание средней башни подчеркнуто и тем, что ее широкий и массивный барабан окружен восемью мощными полуцилиндрами (рис.34).

  Рис.33 Церковь Иоанна Предтечи в с. Дьяково (1547 г.)

Рис.34. Церковь Иоанна Предтечи в с. Дьяково (1547 г.)
а — разрез; б — план.

Внутри здания система перехода от верхних барабанов к стене представляет собой воспроизведение навесных бойниц-машикулей крепостной архитектуры. Формы крепостного зодчества нашли свое отражение и во внешней архитектуре здания, где те же декоративные машикули обрамляют основание центральной главы и полукруглые контрфорсы барабана. Кроме элементов крепостного зодчества, здесь можно видеть также переработку в камне некоторых форм, свойственных деревянному зодчеству (прямые остроконечные фронтоны вместо обычных кокошников, восьмигранная форма башен, обработанных снаружи прямоугольными впадинами, напоминающими деревянные филенки) Интересно также отметить, что пропорции средней башни церкви села Дьякова повторяют пропорции деревянной церкви в селе Панилове. В обоих сооружениях высота восьмерика относится к его ширине, как диагональ квадрата к его стороне, и равна высоте верхней части здания.

Первоначально дьяковская церковь имела несколько иной облик, так как отсутствовали закрытые наружные галереи, звонница и центральная апсида; все эти части были добавлены несколько позднее. До этого композиция сооружения отличалась еще большей самостоятельностью отдельных объемов, нежели это имеет место теперь.

Как и в храме Вознесения в Коломенском, в архитектурном образе дьяковской церкви мы видим смелое нарушение древних традиций культового зодчества, создание новой архитектурной композиции, резко отличающейся от композиции кубических одноглавых и пятиглавых храмов, вызванное стремлением сильнее подчеркнуть мемориальный, т. е. по существу светский, характер сооружения. Хотя точная дата постройки церкви неизвестна, есть основание полагать, что храм Иоанна Предтечи в Дьякове построен в ознаменование принятия в 1547 г. Иваном IV Грозным царского титула. Пышный и торжественный архитектурный образ храма-памятника вполне соответствует величию исторического со¬ бытия в жизни Русского государства, которое он призван был увековечить.

Торжество русского народа, который смог самостоятельно, без посторонней помощи, освободиться от иноземного ига и подчинить себе Казанское и Астраханское ханства, получило художественное выражение в полном праздничного ликования архитектурном образе Покровского собора (Василия Блаженного) на Красной площади в Москве (рис.35,36).

  Покровский собор  на рву (храм Василия Блаженного) в Москве

Рис.35. Покровский собор на рву (храм Василия Блаженного) в Москве (1555—1561 гг.). Зодчие Барма и Постник

  Покровский собор  на рву (храм Василия Блаженного) в Москве

Рис.36. Покровский собор на рву (храм Василия Блаженного) в Москве (1555—1561 гг.). Зодчие Барма и Постник
а — разрез; б — план

Новое мемориальное сооружение, воздвигнутое рядом с Кремлем, на территории Великого посада, должно было ознаменовать исключительное по важности событие, не имевшее аналогий в истории древней Руси. В необычайно живописной и динамичной композиции сооружения, в красочном богатстве и разнообразии его декоративного убранства с особой силой сказались народные черты русской архитектуры XVI в.

Покровский собор на Рву (стр. 153) был построен русскими зодчими Бармой и Посником в 1555— 1560 гг. Первоначально здание не имело яркой наружной окраски, и его симметричная композиция не нарушалась пристроенными в конце XVI в. приделом Василия Блаженного (по имени которого стал позднее именоваться собор) и шатровой колокольней с юго-востока, заменившей старую звонницу. Галерея, обходящая вокруг здания, была открытой. Без пристроек и живописной окраски, сделанной позднее, здание собора выглядело несколько проще и строже по своей архитектуре. Вместе с тем эти пристройки не нарушают общей гармонии и в новом сочетании усиливают живописность и динамичность архитектурного образа.

Сложная композиция из девяти башен Покровского собора создалась не случайно. Задание, полученное архитекторами, ставило перед ними задачу: построить памятник из восьми церквей, посвященных тем святым, дни почитания которых совпадали с днями ожесточенных боев за Казань. Название собора Покровским объясняется тем, что решающий штурм Казани был победоносно завершен в день праздника Покрова, которому и была посвящена центральная церковь группы.

Однако Барма и Посник внесли существенное изменение в полученное задание, прибавив девятую церковь-башню. По этому поводу летопись замечает, что девятый объем был прибавлен мастерами «не яко повелено было, но яко... разум даровася им в размерении основания*, т. е. как им казалось лучшим в архитектурно-планировочной композиции здания. Это изменение можно объяснить стремлением зодчих создать симметричную архитектурную композицию. Соображения культового характера здесь не играли существенной роли: добавленная к группе девятая церковь некоторое время в продолжение строительства здания оставалась вообще без посвящения («безимянитой»).

Здание выстроено из кирпича (размером 28х 14х8 см); фундаменты, цоколь и некоторые архитектурные детали выполнены из белого камня. В построении плана и пирамидальной композиции отдельных башен вокруг центральной, в конструкции перехода от стен к шатру световой главы центральной башни, в машикулях, примененных для наружной декорации, в системе кокошников и восьмигранной форме башен-«столпов», в устройстве открытой галереи, объединяющей отдельные башни, — во всем этом имеется близкое сходство с архитектурой церкви в Дьякове; вместе с тем все эти приемы получили в новом памятнике дальнейшее усложнение и развитие .

Анализируя архитектуру Покровского собора, можно отчетливо определить основные источники, послужившие прообразами отдельных частей этого сложного по композиции здания. Несомненна глубокая внутренняя связь его архитектуры с деревянным зодчеством; об этом свидетельствуют план я многие детали здания, например, трехгранная форма апсид центральной башни, восьмигранная форма башен, типичная для деревянных церквей, или характерное украшение рельефными кругами углов четырех больших башен, сделанное явно в подражание деревянному срубу.

  Покровский собор  на рву (храм Василия Блаженного) в Москве

Рис.37. Покровский собор на рву (храм Василия Блаженного)
в Москве (1555—1561 гг.).
Зодчие Барма и Постник

Центральная башня собора но своей наружной композиции напоминает церковь в Коломенском: она состоит из почти квадратной в плане нижней части, которая выше переходит в восьмигранник, увенчанный световым шатром. К среднему шатровому храму примыкают по диагонали четыре также почти квадратные в плане бесстолпные церкви, увенчанные несколькими ярусами кокошников, расположенных в шахматном порядке, или, как говорили раньше, «вперебежку», — прием, впервые примененный в соборе московского Рождественского монастыря. Вместе с центральной башней эти четыре церкви образуют пятикупольное сооружение, в плане напоминающее дьяковский храм. Между четырьмя угловыми церквами поставлены ориентированные по странам света четыре высокие восьмигранные башни. Взятые вместе девять церквей-столпов Покровского собора, с их разнообразными по рисунку и форме главами, образуют сложную и гармоничную по ритму группу.

Таким образом, в основе архитектурной композиции здания лежит простая и ясная схема плана: в центре помещена главная шатровая башня, остальные восемь столпов расположены по осям и диагоналям квадрата вокруг нее. Открытая галерея обходила вокруг всего здания и соединяла отдельно стоящие церкви между собой. Чтобы здание сильнее выделялось в ансамбле центра столицы, оно поставлено на подклете, высота которого на склоне холма к Москве-реке достигает 6,5 м. Следует отметить остроумный композиционный прием зодчих, повернувших сооружение к Кремлю и Красной площади не прямой стороной его четырехугольного плана, а углом, что дает возможность видеть максимальное количество башен с Москвы-рехи, Красной площади, из Кремля и Китай-города(рис. 37).

Важнейшую особенность архитектурного облика Покровского собора составляет гармоничное единство композиции здания при множественности элементов, ее составляющих. Большое разнообразие примененных здесь архитектурных форм не нарушает единства архитектурной композиции, построенной на принципе строгого соподчинения второстепенных элементов главному. Следует также подчеркнуть, что богатство и разнообразие декоративных форм не являются здесь результатом богатства и разнообразия примененных материалов, они являются следствием умелого использования разнообразных художественных возможностей только кирпича и белого камня.Основными элементами всех архитектурных обломов здания являются такие элементарные формы, как полочка, гусек, выкружка, четвертной вал и каблучок, которые многократно повторяются в самых разнообразных сочетаниях.(рис.38).

  Покровский собор  на рву (храм Василия Блаженного) в Москве

Рис.38. Покровский собор на рву (храм Василия Блаженного)
в Москве (1555—1561 гг.). Зодчие Барма и Постник

Скромные по архитектурной отделке и тесные внутренние помещения Покровского собора, так же как и других русских башнеобразных храмов-памятников, не всегда соответствуют величию их монументального наружного объема. Центральная башня Покровского собора имеет внутреннюю площадь 8х8 и высоту 46 м. Внутреннее помещение храма не было расписано фресками и отделано простыми архитектурными деталями — профилированными тягами, поясками, ширинками. Небольшое внутреннее пространство, скромная отделка интерьера, резко контрастирующая с нарядностью внешней архитектуры здания, составляют характерную черту всех трех рассмотренных выше храмов-памятников (церковь Вознесения в Коломенском, храм в Дьякове, Покровский собор). Эта особенность наряду с отсутствием ясно выраженного главного фасада здания сближает их со скульптурными монументами, рассчитанными на всестороннее обозрение снаружи.

Динамичная, живописная композиция из девяти нарядных башен Покровского собора, отличная от статичной кубической композиции прежних пятиглавых соборов, образно передает торжество и ликование народа, навсегда покончившего с ярмом иноземного гнета. Великие русские зодчие Барма и Посник сумели в этом сооружении найти красочный, образный художественный язык , родственный поэзии былин и сказок, гениально отразить в архитектуре жизнеутверждающие народные основы древнерусского зодчества.

Не только в русской, но и в западноевропейской архитектуре трудно найти другое здание, в котором изумительное разнообразие архитектурных деталей так органически сочеталось бы с непревзойденной гармонией целого. В гармоничном соподчинении отдельных частей здания, в подчеркнутой центроустремленности всей композиции отражается идея единения, созвучная господствующей идеологии крепнущего Русского государства. Покровский собор в Москве при всей уникальности его сложной архитектурной композиции является в то же время и наиболее типическим памятником русской архитектуры XVI в. В архитектурно-художественном образе этого сооружения с необычайным мастерством и выразительностью раскрывается сущность социально-политического содержания эпохи окончательного упрочения могучего, независимого, объединенного Русского государства.

Этот памятник, в котором ярко сказались своеобразные национальные черты русской архитектуры, был возведен не в Кремле, а за его стенами, на центральной торговой площади столицы, куда сходилась система радиальных улиц Москвы. Сооружение монументального храма-памятника в самом центре Москвы явилось важным этапом в развитии архитектурного ансамбля центра столицы. Строительство Покровского собора на Красной площади композиционно теснее связало Кремль и Китай- город.

  Церковь Космодемьянская  в Муроме

Рис.39. Церковь Космодемьянская в Муроме

В начале XVI в. процесс объединения русских земель вокруг Москвы был в основном завершен. И хотя к этому времени русская народность еще не успела сложиться в нацию, в силу особых исторических условий Русское государство в XV—XVI вв. решало национально-объединительные задачи грандиозного масштаба, обгоняя в этом отношении экономически более развитые страны Западной Европы. Поэтому своеобразие русской культуры этого времени получило особенно яркое отражение в архитектуре, которая в лучших своих произведениях выражает наиболее прогрессивные идеи и стремления своего времени, подчиняясь задачам общегосударственного характера. Русское зодчество этого времени в лучших своих произведениях обращается к достижениям народного творчества и опирается на народные, национальные начала в таком масштабе, которого не знала архитектура Западной Европы того времени.

  Рождественская церковь в Беседах

Рис.40. Рождественская церковь в Беседах

Как уже отмечалось ранее, деревянный шатровый тип храма был издревле распространен в сельской архитектуре, где высокие шатровые церкви, легко обозримые на большом расстоянии, служили своеобразными ориентирами для отдельных селений и погостов. С середины XVI в. каменный шатровый тип храма можно встретить также и в городском посадском строительстве; такова, например, церковь Косьмы и Демьяна в Муроме (1565 г.) -одно из наиболее совершенных произведений этого типа (рис.39). Каменные шатровые церкви нередко встречаются также и в усадебном строительстве второй половины XVI в. Такова Никитская церковь в селе Елизарове, близ Переславля-Залесского (1552 г.), построенная в усадьбе одного из ближайших сподвижников Ивана Г розного — Алексея Басманова — в память Казанского похода, или Рождественская церковь в подмосковной усадьбе Годуновых — селе Беседы (рис.40), первоначально имевшая открытую галерею-гульбище подобно церкви в Коломенском.

   Церковь - колокольня в Александровской слободе (1560-е гг.)

Рис.41. Церковь - колокольня в
Александровской слободе (1560-е гг.)

 Церковь  Петра митрополита в Переславле-Залесском (1585 г.)

Рис.42. Церковь Петра митрополита в
Переславле-Залесском (1585 г.)

Каменные шатровые храмы XVI в. послужили прообразом для создания нового типа высотного сооружения — шатровой колокольни. Старые звонницы, прекрасные образцы которых сохранились в Пскове, а также в подмосковном селе Вязёмы (рис.44), начинают уступать место высоким, стройным колокольням, призванным играть важную организующую роль в ансамбле городов, монастырей и сел, разбросанных на необъятных пространствах русской равнины. Для XV—XVI вв. характерно соединение церкви и колокольни в едином архитектурном объеме, как это имело место в Духовской церкви Троице-Сергиева монастыря (1476— 1477 г.), Ивановской колокольне Московского Кремля (1505—1508 гг.) или церкви Григория в Хутынском монастыре в Новгороде (1535—1538 гг.).

К 60-м годам XVI в. относится постройка шатровой церкви-колокольни в Александровой слободе (рис.41), излюбленной подмосковной резиденции Ивана Грозного в период опричнины. Восьмигранное в плане здание, к которому с южной стороны примыкает небольшая пристройка, членится по высоте на ряд ярусов. Два нижних яруса, которые, по-видимому, относятся к более древнему времени и имели церковное назначение, были обстроены высокой аркадой, поддерживающей крытую галерею второго яруса. Нижний восьмигранник завершается пирамидальной группой из трех рядов кокошников, на которой возвышается малый восьмигранник колокольни, увенчанный стройным шатром с главкой. Все восемь граней шатра имеют отверстия — «слухи» — необходимый элемент колокольни.

 Церковь Преображения в селе Острове(XVI в.)

Рис.43.Церковь Преображения в селе Острове(XVI в.)

Нижний ряд кокошников имеет круглые оконные проемы в центре, освещающие галерею- хоры верхнего церковного помещения. Ясность архитектурной композиции, строгая простота архитектурных форм александровской церкви- колокольни создают монументальный и стройный облик высотного сооружения — прообраза будущих шатровых колоколен.

Чтобы правильно оценить значение церквей в Коломенском, в Дьякове и собора Покрова на Рву в Москве в развитии русской архитектуры, необходимо помнить, что это были только наиболее выдающиеся произведения среди многих других, составлявших общин фон, на котором они ярко выделялись. Скромные шатровые храмы в Александрове, Муроме, Елизарове и Беседах наряду с более крупными сооружениями этого типа, как, например, церковь Петра митрополита в Переславле-Залесском или церковь Преображения в селе Острове, дают представление о художественном разнообразии каменных шатровых храмов второй половины XVI в.

Наиболее близкая по своему плану к церкви в Коломенском церковь Петра митрополита в Переславле-Залесском (1585 г.) отличается от нее некоторой статичностью архитектурной композиции (рис.42). Учитывая, что переславский храм был выстроен в самом центре тесной городской застройки и не имел окружающего открытого пространства, следует признать удачной и уместной его своеобразную архитектурную композицию. Интересной конструктивной особенностью здания являются ступенчатые своды, перекрывающие выступы его крестообразного плана, на которых покоится низкий световой восьмерик.

Среди многочисленных каменных шатровых храмов второй половины XVI в. наиболее близ¬ка по своей композиции к церкви в Коломенском белокаменная церковь Преображения в селе Острове на Москве-реке, поблизости от Коломенского (рис.43). Село Остров было дворцовой усадьбой, от которой сохранилась только церковь, расположенная на высоком холме над рекой. Но и в этом сооружении мы не обнаружим каких-либо близких аналогий или подражания архитектуре церкви Вознесения. В то время как в церкви Вознесения отдельные объемы башни как бы вырастают один из другого, не имея ясно выраженных горизонтальных членений, в островской церкви они четко отделены богато профилированными карнизами, над которыми располагаются ряды кокошников. Двенадцать декоративных главок первоначально возвышались на углах крещатого четверика башни, над карнизом. По-видимому, несколько позднее к основной крестообразной в плане башне, окруженной невысоким гульбищем, были пристроены апсиды и два симметрично расположенных придела, подобно тому, как это сделано в Троицкой церкви села Доможирки. Необходимо отметить типично псковские черты, имеющиеся в архитектуре островской церкви, как, например, систему перекрытия ступенчатыми арочками приделов, декоративное убранство апсид и барабанов приделов, бровки над оконными проемами центрального барабана. Это позволяет сделать предположение об участии псковских мастеров в создании островской церкви.

  Церковь Преображения в Вязёмах

Рис.44. Церковь Преображения в Вязёмах

Архитектурный облик церкви в Острове менее динамичен, чем образ церкви Вознесения в Коломенском. Этому впечатлению способствуют отсутствие подклета, наличие сильно выраженных горизонтальных членений и боковых пристроек к основной башне. Устройство двух симметрично расположенных и объединенных галерей приделов по сторонам основного здания позднее широко применялось в культовом зодчестве. В конце столетия этот прием получил вполне законченное выражение в церкви Преображения села Вязёмы — подмосковной усадьбы Бориса Годунова. Обычный четырехстолпный план основного храма дополнен здесь, как и в островской церкви, двумя приделами и обходной галереей (рис.44). Геометрическая правильность и строгая симметрия плана находятся в полном соответствии с несколько сухим и графичным характером архитектуры фасадов здания. В декоративной обработке фасадов, барабанов глав и форме купольных покрытий церкви в Вязёмах можно найти общие черты с Архангельским собором Московского Кремля.

Церковь Преображения в Вязёмах поставлена на высоком подклете. Первоначально она имела открытую парадную лестницу на западном фасаде, впоследствии (в XIX в.) застроенную колокольней. Фасады здания до верхнего карниза, отрезающего закомары, облицованы белым камнем, центральную главу завершает корона. В строительстве Бориса Годунова скромная усадебная церковь получила черты пышности и парадной представительности, обычно присущие главным соборным храмам.

В конце XVI в. начинается планомерное освоение новых земель, расположенных за Уральским хребтом и вошедших в состав Русского государства. После покорения Сибирского ханства казаками Ермака (1582 г.) московское правительство высылает людей для осмотра и выбора подходящего места для строительства укрепленных городов и острогов в Сибири. Выбрав подходящее место для нового города, они должны были «город и острог на чертеж начертить и всякие крепости выписать, где станет город» и прислать в Москву. Надо полагать, что эти чертежи рассматривались и утверждались в Москве. К этому времени относится строительство Тобольска (1587 г.), Пелыми (1592 г.) и ряда других. В 1583 г. закладывается новый город при устье Северной Двины — Архангельск, бывший в то время единственным морским портом Русского государства. Укреплению Архангельска придается большое значение. «Чертеж» нового города также утверждается в Москве. Новые деревянные укрепления Архангельска, оконченные в 1584 г., приводили в изумление иностранцев, посещавших архангельский порт: «Постройка из бревен превосходна: нет ни гвоздей, ни железных скреп. Все так хорошо сделано, что нечего похулить. Ни один наш архитектор не сделает лучше того, как они делают» (Жан Диеппский).

Обширные масштабы государственного строительства и необходимость руководить им из единого центра вызвали организацию правительственного учреждения, ведавшего государственным строительством, — Приказа каменных дел, созданного в 1584 г. Создание Приказа каменных дел, способствовавшее централизации квалифицированных строительных кадров и введению некоторой стандартизации строительных материалов, обеспечило оперативное руководство наиболее важным, с государственной точки зрения, строительством. Самыми крупными работами этого учреждения были возведение стен Белого города в Москве и постройка мощной крепости в Смоленске.

Крепостные стены Белого города (1585— 1593 гг.), выстроенные под руководством «городового мастера» Федора Коня, явились вторым после Кремля и Китай-города кольцом укреплений столицы. Стены Белого города проходили по линии современного Бульварного кольца и имели протяжение больше 9 км. Направление стен было умело связано с холмистым рельефом местности и прихотливой сетью небольших речек и глубоких оврагов, пересекавших в то время Москву (рис.45).

  Церковь Преображения в Вязёмах

Рис.45 Схема оборонительных линий и расположения монастырей Москвы.
I — Кремль и Китай- город;
II — Белый город;
III — Земляной город;
IV — Москва в пределах Камер-коллежского вала.
Северное кольцо монастырей:
1- Зачатьевский;
2- Алексеевский;
3- Крестовоздвиженский;
4 — Никитский;
5 — Страстной;
6 — Петровский;
7 — Рождественский;
8 — Сретенский;
9 — Ивановский

По своему внешнему виду Белый город (названный так потому, что кирпичные стены его были выбелены) напоминал укрепления Кремля. Крепостные стены Белого города имели 28 башен, из которых 10 были с проездными воротами, устроенными в местах пересечения стен с главными радиальными улицами столицы. Ширина стены равнялась 4,5 м, а цокольная часть, облицованная тесаным белым камнем, была сделана откосом и имела в основании ширину 6 м. Иностранный путешественник, бывший в Москве в середине XVII в., отметил в своих записках, что стена Белого города «изумительной постройки, от земли и до половины высоты она сделана откосом, а с половины до верху имеет выступ, и потому на нее не действуют пушки. Ее бойницы, в коих находится множество пушек, наклонены книзу по остроумной выдумке строителей. Ворота не прямые, а устроены с изгибами и поворотами и непременно имеют решетчатую железную дверь, которую опускают и поднимают посредством ворота» (Павел Алеппский). Укрепления Белого города не сохранились до нашего времени, они были снесены в конце XVIII в.

Летом 1591 г., сразу после того, как было отбито последнее разбойничье нападение на Москву полчищ крымского хана, возводится третья линия столичных укреплений — Дубовый, или Земляной, город, сплошным кольцом деревянных крепостных стен опоясавший столицу на протяжении около 15 км и включивший в свои степы ремесленные слободы, расположенные за стенами Белого города. По линии нынешнего Садового кольца был выкопан ров, насыпан земляной вал и на нем поставлены дубовые стены с 57 башнями. Башни были поставлены также на обоих берегах Москвы-реки, у входа и выхода ее из пределов города. Новое укрепленное пространство получило название Скородома вследствие быстроты строительства укреплений, законченных в 1592 г.

После постройки Скородома укрепленная территория столицы достигла площади около 2000 га. Огромные размеры города поражали иностранцев, отмечавших в своих записках, что Москва «больше Лондона с его предместьями» (Ченслер, 1553—1556 гг.); «Москва — обширный город..., обнесенный деревянной оградой, в окружности, как я полагаю, более парижской» (Маржерет, 1600 г.). Территория Парижа была в конце XVI в. около 500 га.

С постройкой Скородома Москва получила три кольца крепостных стен, имевших в общей сложности 120 башен, создававших причудливо-разнообразный силуэт города. Три кольца укреплений делали столицу Русского государства исключительно мощной крепостью, которая с наиболее опасной, южной, стороны дополнялась полукольцом отдельных монастырей-крепостей: Андроникова, Новоспасского, Симонова, Данилова и Новодевичьего (рис.45).

  Церковь Преображения в Вязёмах

Рис.46. Старый собор Донского монастыря в Москве (1593 г.)

В 1592 г. на месте, где было успешно отбито последнее нападение крымских татар на Москву, был построен Донской монастырь, дополнивший южную цепь монастырских крепостей столицы. Расположенный на ровном месте, новый монастырь имел прямоугольный, близкий к квадрату план. В старом соборе Донского монастыря, построенном в 1593 г., впервые был применен бесстолпный план для здания соборного типа. В настоящее время первоначальный вид собора значительно изменен позднейшими (в конце XVII в.) пристройками в виде боковых приделов, трапезной и колокольни (рис.46). Стройная пирамидальная композиция сравнительно небольшого здания создавала скромный и вместе с тем торжественный облик главного сооружения монастыря, который в то время имел только деревянные постройки. Для того чтобы получить свободное внутреннее пространство храма, зодчий применил здесь систему перекрытия здания крещатым сводом и создал новый архитектурный образ бесстолпного храма, завершенного пирамидальной группой нарядных кокошников.

После сооружения в Москве укреплений Белого и Земляного городов крупнейшим строительством, проведенным Приказом каменных дел, было возведение крепостных стен Смоленска — стратегически важной крепости на западных границах Русского государства. Укрепления Смоленска были построены в 1595—1602 гг. также под руководством «городового мастера» Федора Коня, выдающегося русского архитектора конца XVI в.

Ввиду напряженного положения на западной границе смоленскую крепость было указано строить «не мешкая, с великим радением». Все частные и монастырские кирпичные заводы в районе Смоленска специальным указом «отписывались на государя». Изготовление кирпича, обжиг извести и добыча белого камня для смоленского строительства производились во многих пунктах Московского государства. На строительство смоленской крепости было мобилизовано по всей стране огромное количество строительных рабочих и тысячи крестьянских подвод для перевозки строительных материалов. В царском указе о строительстве смоленской крепости под страхом смертной казни запрещалось на это время всякое каменное строительство, не связанное с правительственным заказом.

Принудительный труд мобилизованных крестьян широко использовался в крепостном и монастырском строительстве. Крепостные крестьяне привлекались к строительству городских и монастырских укреплений в порядке отбывания государственной повинности, перебрасывались с одного строительства на другое под присмотром приказных чиновников и монастырских «досмотрщиков», которые в случае бегства и поимки мобилизованного «учиняли наказание без пощады».

На строительство Смоленского кремля пошло 100 млн. кирпичей, сотни тысяч пудов полосового железа и множество других строительных материалов. Такой колоссальный объем строительства стал возможным только благодаря государственной централизации строительного дела. В строительстве смоленской крепости принимала участие вся Русская земля, или, как говорит летопись, «делаша его всеми городами Московского государства».

Крепостные стены Смоленска окружили город, расположенный на высоких холмах левого бе¬рега Днепра, и образовали вместе с остальной застройкой редкий по живописности архитектурный ансамбль (рис.47,48). Общее протяжение крепостной стены Смоленского кремля с 38 башнями — около 6,5 км. Средняя высота стен — от 13 до 19 м с зубцами, при толщине до 6 м. В основание стен и башен забивались сваи и укладывался настил из толстых дубовых бревен, на которых выложен фундамент из крупного бута, скрепленный известковым раствором. Стены выложены из прекрасно обожженного крупного кирпича (средний размер 31х 15х8с м). Кирпич применен здесь только для наружной облицовки стен, которые внутри имеют заполнение из бута и щебня, залитого известковым раствором. Цоколь облицован тесаным белым камнем. В толще стен устроены проходы для внутренних сообщений и помещения для складов боеприпасов и другого имущества, а под землей были сделаны тайные галереи — «слухи» — на случай подкопов.

  Крепость в Смоленске

Рис.47. Крепость в Смоленске (1595-1602 гг.). Зодчий Федор Конь
Сохранившиеся башни
2 – Волкова (Семеновская, Стрелка);3 – Костыревская (Красная);
4 – Веселуха (Лучинская);5 – Позднякова (Роговка);
6 – Орёл (Городецкая);7 – Авраамиевская;
8 – Заалтарная (Белуха);9 – Воронина;
10 – Долгочевская (Шембелева);11 – Зимбулка;
12 – Никольская башня (Никольские ворота);13 – Моховая;
14 – Донец;15 – Громовая (Тупинская);
16 – Бублейка;17 – Башня Копытенская (Копытенские ворота);
18 – Пятницкая башня
Несохранившиеся башни
1 – Фроловская (сейчас Днепровские ворота);19 – Лазаревские ворота;
20 – Крылошевские ворота;21 – Стефанская;
22 – Евстафьевская (Брикарева);23 – Антифоновская;
24 – Грановитая;25 – Молоховские ворота;
26 – Круглая № 11;27 – Кассандаловская (Козодавлевская, Артишевская)
28 – Круглая № 13;29 – Четырехугольная № 8;
30 – Четырехугольная № 12;31 – Гуркина
32 – Коломинская (Шейнова);33 – Четырехугольная № 19;
34 – Богословская;35 – Микулинская башня;
36 – Водяные ворота (Воскресенские ворота);37 – Иворовская (Верженова)
38 – Городецкая (Семеновская)

 Крепость в Смоленске  (1595-1602 гг.)

Рис.48. Крепость в Смоленске (1595-1602 гг.). Зодчий Федор Конь

Стены и башни с наружной и внутренней сторон завершены зубцами, на которые опиралась деревянная кровля. Прямоугольные башни имеют декоративные лопатки на углах, бойницы стен и башен обрамлены наличниками наподобие окон, а главные проездные ворота были украшены пилястрами с профилированными поясками из белого камня. Стены Смоленского кремля первоначально были выбелены, как и стены московского Белого города. Они отличаются тщательной отделкой архитектурных деталей, часть которых имела цветную покраску. Все это свидетельствует о высоком художественном уровне крепостных сооружений городовых дел мастера Федора Коня и его помощников, которые умели прекрасно сочетать конструктивные и практические требования с большой художественной выразительностью (рис.49).

 Крепость в Смоленске  (1595-1602 гг.)

Рис.49. Крепость в Смоленске (1595-1602 гг.).
Зодчий Федор Конь. Башня «Орел»

Борис Годунов, ознакомившись на месте с планами мастера Федора Коня, писал царю Федору: «Смоленская стена станет теперь ожерельем всей Руси... на зависть врагам и на гордость Московского государства». И действительно, смоленская крепость не раз служила великую службу Русскому государству, принимая первый удар врага и преграждая ему путь к Москве.

Городовому мастеру Федору Савельевичу Коню, строителю наиболее выдающихся крепостных сооружений древней Руси — смоленской крепости и укреплений Белого города в Москве, приписывается также постройка ряда других крепостных ансамблей, как, например, Астраханского кремля, Пафнутьева-Боровского монастыря и некоторых других, построенных на рубеже XVI и XVII вв. Общее художественно-стилистическое единство, сходство композиционных приемов и архитектурных деталей этих сооружений с архитектурой смоленской крепости дают основание для таких предположений.

В конце XVI в. и особенно в короткий период царствования Бориса Годунова (1598—1605 гг.) широко развернулась строительная деятельность Приказа каменных дел. Помимо ряда крупнейших крепостных сооружений, в это время были выстроены первые каменные здания Приказов в Кремле и Гостиного двора в Китай-городе. Задуманное Годуновым строительство нового грандиозного собора и дворца в Кремле ему не удалось осуществить, однако его стремление увековечить славу новой династии в монументальных архитектурных сооружениях получило отражение в надстройке Ивановской колокольни в Кремле (1600 г.), построенной в начале XVI в., до ее современной высоты (80 м).

Пятиярусная колокольня, возвышающаяся над уровнем Москвы-реки на 122 м, завершает развитие высотных сооружений XVI в. Величественный столп Ивана Великого объединил в качестве основной вертикальной оси архитектурный ан¬самбль Кремля и в течение столетий был самым высоким сооружением Москвы, господствовавшим в ее ансамбле.

**************************************************

Эпоха сложения и укрепления централизованного Русского государства может быть охарактеризована в архитектуре как эпоха национального подъема и пробуждения в культурной жизни страны. Освобожденные от гнетущих оков иноземного ига, творческие силы народа ярко проявляют себя в области архитектуры, которая в это время, как нигде в Европе, служит высоким целям государственного и национального возрождения.

Объединение разрозненных русских земель вокруг Москвы и сложение централизованного государства создали условия для дальнейшего развития общерусской культуры, способствовали развитию градостроительства в более широком, чем это имело место ранее, масштабе и выработке новых типов и форм в архитектуре. Существенным явлением в развитии русской архитектуры этого времени было широкое распространение художественно-стилистических особенностей московской архитектуры далеко за пределами бывшего Московского княжества.

В плане Москвы, сложившемся в конце XVI в., с постройкой укреплений Белого города и Скородома древнерусские градостроительные традиции получили наиболее четкое выражение. Территория города приобрела конфигурацию, близкую по форме к кругу, с тремя кольцевыми линиями укреплений и сетью радиальных улиц, сходившихся к центру города (рис.50). По своей законченности радиально-кольцевая система плана Москвы с четко выраженным центром не имеет близких аналогий среди других крупных средневековых городов Европы и является одним из выдающихся архитектурно-планировочных приемов в истории архитектуры.

 План Москвы начала XVII века.

Рис.50. План Москвы начала XVII века.

Посады располагались вокруг городского центра и по мере удаления от него радиальных дорог-улиц переходили в ремесленнные слободы и пригородные села с еще более узкими и кривыми улицами и тупиками, чем это было в городе. Уже в конце XVI в. делаются попытки расширения московских улиц, устанавливается специальным указом их минимальная ширина в 12 саженей (примерно 25 м), а для переулков— 6 саженей. Главные улицы города имели бревенчатую мостовую, иногда покрытую настилом из досок. Застроенная в основном деревянными постройками, Москва часто выгорала, несмотря на введение суровых противопожарных правил.

Помимо кремлей и крепостей, из прочного и огнестойкого строительного материала — кирпича и камня — в XVI в. строились главным образом культовые здания, дворцы и палаты богатых горожан. Огромная масса жилых построек крестьян и ремесленного населения городов оставалась деревянной. Контраст между роскошными хоромами светской и церковной аристократии и убогими деревянными избами трудового ремесленного населения городов, как и «черными» избами закрепощенной массы крестьянства был разительным свидетельством бесправия и нищеты трудового люда в феодальном государстве.

К сожалению, среди памятников архитектуры этого времени не сохранились жилые дома горожан и сельского населения. Об этих постройках мы располагаем только скудными сведениями письменных источников, не дающих достаточных материалов о массовом жилом строительстве. Поэтому приходится ограничивать круг рассматриваемых зданий главным образом сооружениями культового и общественного назначения.

Древнерусская архитектура не знала скульптурных монументов в память выдающихся событий: их заменяли архитектурные сооружения. В силу исторических условий того времени эти памятники в честь важнейших событий в поли¬тической жизни Русского государства имели церковно-культовое назначение. Вместе с тем сам факт создания монументальных сооружений, в которых культовое назначение отходило на второй план, был прогрессивным явлением, так как свидетельствовал об укреплении реалистических черт в архитектуре и об освобождении архитектуры от идеологического влияния религии и церкви.

Церковь, сыгравшая прогрессивную роль в укреплении политического и культурного единства русского народа в период феодальной раздробленности и татаро-монгольского ига, с окончательным укреплением и централизацией государства начинает постепенно утрачивать свой прогрессивный характер и становится консервативной, а в дальнейшем развитии Русского государства и реакционной силой, задерживающей культурный рост и развитие общества.

Для блестящего развития русской архитектуры в XVI в. огромное значение имела ее глубокая, органическая связь с истоками народного зодчества. Это было одной из причин того, что русская архитектура этого времени смогла с такой удивительной полнотой выразить в художественной форме присущие ей своеобразные национальные особенности. Вышедшие из народных низов гениальные русские зодчие обращались в своем творчестве к неисчерпаемой сокровищнице деревянного зодчества, творчески перерабатывая его конструктивные приемы в монументальной каменной архитектуре. На этой основе архитекторы XVI в. выработали новые композиционные приемы, архитектурные типы и формы, которые оказали глубокое влияние на последующее многообразное развитие русского зодчества.

Наряду с созданием ансамбля Московского Кремля и развитием крепостного строительства наиболее выдающимся и глубоко национальным явлением в русской архитектуре XVI в. было создание нового типа мемориальных сооружений - башнеобразных каменных храмов. Деревянные шатровые церкви и крепостные башни кремлей послужили прообразом, на основе которого был выработан этот тип высотных сооружений XVI в.

Архитектура XVI в. обладает всеми чертами национального искусства, отразившего своеобразное понимание прекрасного. Наряду с этим в ней встречаются конструктивные приемы и архитектурные детали, характерные для западноевропейской архитектуры того времени. У русских мастеров эти приемы получили глубокую творческую переработку, благодаря чему они органически вошли в русскую архитектуру как ее составные элементы, подобно тому, как это имело место и у всех других народов.

Архитектура этого времени характеризуется подъемом в области строительной техники, что сказалось в разработке новых, смелых конструктивных приемов, например, в строительстве высотных сооружений, в изобретении новой системы кирпичного перекрытия—крещатого свода, а также в широком применении железных связей и распространении бесстолпных перекрытий. Эти технические и конструктивные достижения особенно замечательны в период, когда в западноевропейской архитектуре конструктивная сторона с развитием барокко заметно отходит на второй план. Русские зодчие XVI в. в своих лучших произведениях наглядно показали, что в архитектуре идейная, художественная и материально-практическая стороны должны быть органически связаны друг с другом. В этом органическом единстве заключается высокое совершенство лучших произведений русской архитектуры XVI в.

В начало